Плутарх того же мнения, что и Диодор, однако кроме того ещё утверждает, что некто «Диопиф внес предложение (ψήϕισμα) о том, чтобы люди, не верующие в богов или распространяющие учения о небесных явлениях (τὰ μετάρσια), были привлекаемы к суду по εἰσαγγελία. Он хотел набросить подозрение на Перикла косвенным путем, через Анаксагора», при этом политик «за Анаксагора … боялся и дал ему возможность тайным образом уйти из города».

Эта очередная псифизма, как и прошлая, также является явной подделкой: начать можно уже с того, небесные явления в V в. назывались μετέωρος, а не μετάρσιος, как в декрете, так их стали именовать лишь потом; типичная ошибка при фабрикации. Кроме того, Анаксагор покинул Афины ок. 450 г., декрет же, по Плутарху, выпущен на 20 лет позднее, в 430-ых. Наконец, не считая этого случая, она ни разу не упоминается, несмотря на немало для того уместных ситуаций. Собственно, о достоверности здесь Плутарха буквально всё сказано его следующим замечанием об Анаксагоре: «Сочинение его … считалось не подлежащим огласке и лишь тайно, с осторожностью передавалось из рук в руки отдельными лицами», — при том, что согласно «Апологии Сократа» его труд продавался в каждой книжной лавке. 

Опять же, Анаксагора и Диодора разделяет ок. 400 лет, тогда как почти современный Анаксагору Платон ничего подобного не упоминает. Вместо этого в «Апологии» его Сократ, когда слышит обвинения в том, «что он утверждает, что солнце — камень, луна — земля», отвечает: «Не думаешь ли ты, друг мой Мелет, что обвиняешь Анаксагора? … книги Анаксагора Клазоменского кишат подобными рассуждениями … Молодые же люди будто бы узнают от меня то, что можно иной раз узнать, заплатив за это не больше драхмы». Мы видим, что Сократу неизвестно о том, что Анаксагора и так осудили, он ссылается на его книги, вместо того, чтобы в этот удачный момент упомянуть об уголовном деле, так напоминавшим бы его собственное. Также и в «Федоне», рассуждая об учении Анаксагора, Сократ и не думает упомянуть о его судьбе.

Итак, заключает Филоник, маловероятно (хотя и не невозможно), что процесс против Анаксагора имел место.


Согласно Диодору, «враги Перикла убедили народ арестовать Фидия и выдвинуть в адрес самого Перикла обвинение»; основывается же он вновь на отрывке из «Мира» Аристофана. Двумя веками спустя Плутарх пишет, что «над Фидием тяготела зависть к славе его произведений, особенно за то, что, вырезая на щите сражение с амазонками, он изобразил и себя самого … точно так же он поместил тут и … Перикла … [за это] Фидий был отведен в тюрьму и там умер от болезни … [или же] от яда».

Как и в других таких случаях, современники молчат насчёт обвинения Фидия: в частности, Платон несколько раз упоминает его, но не суд над ним. Однако Аристофанова ремарка явно на чём-то строится, к чему-то, понятному его аудитории, отсылает. Возможно, какое-то обвинение Фидия да настигло, однако он вовсе не умер в Афинах, ведь по Павсанию (II в. н.э.) скульптор закончил свои дни в Элиде, где свои последние годы посвятил работе над статуей Зевса; историк также упоминает живших там в его время потомков Фидия.

#impiety
⬅️⬆️ «Как (не) преследовали за оскорбление чувств верующих в Древних Афинах?», 14/16 ⤴️➡️