Нам осталось только рассмотреть конкретные известные случаи обвинений в нечестии IV в. Не все известные, конечно — только самые громкие имена. При этом в число тех, кого, как считается, афиняне подвергли таким преследованиям, записывают весьма многих.

Однако тут необходимо следовать примеру Х. Н. Паркера (1993), который разбирает абсурдность имеющихся представлений о Сапфо. Так, он указывает на то, что о полной выдуманности её «мужа», Керкила с Андроса («Хрена Херовича с Мужикова острова») догадались уже в сер. XIX в.: ведь единственный источник сведений о нём — Суда, которую с событиями разделяет 18 веков, и она явно извлекла свои данные из одной из многочисленных комедий о первой поэтессе, приняв их за чистую монету. «И, тем не менее, эта информация уверенно кочует из книги в книгу, как правило, безо всякого упоминания о сомнительном источнике … Итак, я призываю к осторожности: опровержение — вот основная цель моей статьи. Я надеюсь породить атмосферу скептицизма. Всякий раз, когда кто-нибудь утверждает что-то о Сапфо, я жажду спросить: “Откуда вам об этом известно? Кто это говорит и где?”» То же мы проделаем и здесь: ведь настолько трухлявое построение воистину, в точности по Ницше, «нужно еще толкнуть».

Аналогично обстоят дела и здесь: согласно Уолласу, на то, что свидетельства, из которых нам известно об этих уголовных процессах, донельзя сомнительны в плане достоверности, обратили внимание уже в XIX в.. Согласно М. Лефковиц (1981), большая их часть оказалась лишь продуктом воображения поздних биографов, которые силились доказать, что суд над Сократом был не единственным в своём роде, но всеми правдами и неправдами выводили тенденцию и традицию).

Общая тенденция такова, что чем более проходит времени, тем множе биографы выдумывают судов, и если современники V–VI вв. упоминают лишь несколько случаев, то у Диодора (I в. до н.э.), Диогена Лаэртского (ок. III в. н.э.) и Плутарха (I–II вв. н.э.) их набирается уже с лихвой, — при том, что оба они известны в первую очередь не за осторожность и склонность к критическому подходу, но совсем за противоположные качества.

Если же брать не слухи и молву, но конкретные, твёрдые документы, посвящённые ситуации, а именно юридические записи и протоколы, то, замечает Филоник, то они чаще всего оказывается поздней подделкой: «Не стоит забывать о том, что многие свидетельства, которые выдаются литературой за „классические“, на деле оказываются подложными, помещёнными в ранние работы александрийскими и прочими исследователями». У практики подобных подтасовок, уверяет исследователь (2016 [2013]), долгая и плодотворная история.

Производиться же они могли по целому ряду причин, но основная — стремление любой ценой добыть громкую сплетню, «жареный факт», ведь биографы ориентировались на аудиторию, примерно соответствующую современным читателям таблоидов о жизнях знаменитостях, а тех интересовали исключительно «желтуха», пресловутые «скандалы, интриги, расследования». Поэтому авторы не стеснялись вырывать факты из контекста, намеренно буквально понимать иносказание, и т.д. Затем эти сведения попали к компиляторам, — которые, впрочем, чаще всего и не читали тех, на кого ссылаются, что особенно заметно, считает Филоник, в случае Диогена. Плутарх же, кроме того, печально знаменит слонностью морализаторствовать, что было основной темой его сочинений и принципом, по которому он отбирал материал. Всё то же касается и Диодора, который также был склонен к морализму и эпидейктике, нередко выводя противостояние выдающейся личности и низкой толпы — и хотя ему в этом начинании можно посочувствовать, всё же «истина дороже», — или, точнее, «долг благочестия — истину чтить выше».

Кроме того, накладывался и культурный упадок: как отмечает Довер, поздние автора утратили способность понимать, чем является комедия, после чего стали «вопринимать её чем-то вроде журналистского расследования». Как заключает Филоник, свидетельства авторов Поздней Античности, касающиеся судов за неверие, чаще всего показывают лишь неспособность их авторов к пониманию политических и социальных реалий классических Афин, — и, соответственно, множество таковых, включая даже законы, встречающиеся лишь в поздних источниках, «должны восприниматься со здравым обилием скепсиса, а иной раз и быть характеризованы попросту как подделки».

#impiety
⬅️⬆️ «Как (не) преследовали за оскорбление чувств верующих в Древних Афинах?», 5/18 ⤴️➡️