Сократа обвиняли, помимо неверия в старых богов, в том, что он вводит новых. При этом, сообщает Филоник, что закона, запрещающего такое, у афинян не имелось, а главное — подобное происходило постоянно. Другое дело — кем это осуществлялось: для этого процесса требовалось желание и воля особых частных ассоциаций, которые испокон веков носили название гетерий (ἑταιρειαι). Отношение к ним всегда царило крайне подозрительное: гетерии видели местом зарождения антидемократических устремлений и подозревали в желании совершить олигархический coup d’état, обзывали заговорщиками (συνωμοσίαι) и мятежниками (στάσεις — от στάσις, «гражданская война»). Например, в речи Исократа упоминается отец оратора, которого обвинили в том, что он «организует гетерию для устройства государственного переворота и что во время пирушки в доме Пулитиона он со своими товарищами справлял мистерии».

Согласно Филонику, происходившее в 415 г., скорее всего, было оформлено в рамках εἰσαγγελία, что означало чрезвычайную ситуацию, прямо угрожавшую государственному строю, которое требовало слушания в Народном собрании (экклесии, ἐκκλησία) и/или Совете (βουλή). Однако обычной судебной процедурой при преследовании за нечестие было γραφή — публичное обвинение (или письменная жалоба в рамках такового), которое мог инициировать любой, а не только сторона, вовлечённая в спор. Действительно, замечает исследователь, не следует забывать, что никакого государственного обвинения в Афинах не существовало, а частный истец всегда находился в опасности пострадать самому, если дело срывалось, наказываясь штрафом, а порой даже атимией (ἀτιμία), поражением в гражданских правах — отчего можно сделать выводы, что те думали дважды, прежде чем выдвигать обвинения. 

Известно, что γραϕαί рассматривались перед судом присяжных (точнее, дикастов, δικασταί) и решались большинством голосов. Первый пример такой процедуры в процессе о нечестии встречается лишь в IV в., начиная с дела Сократа в 399 г. Возможно, что менее часто дела о нечестии рассматривал Ареопаг, состоящий из бывших архонтов: как минимум в кон. IV в. он, по сообщению Демосфена, был «высшим авторитетом государства … во всех … вопросах, касающихся религиозных обрядов». Однако единственное, что известно об этом прежде, это сведения (Псевдо-)Аристотеля, согласно которому «если кто-нибудь выкапывал или срубал священную маслину, его судил совет Ареопага».

Из имеющихся источников Филоник делает вывод, что в случае дел о нечестии происходило дополнительное голосование по поводу наказания (ἀγὼν τιμητός), которое могло включать смерть, изгнание, штраф, конфискацию имущества, атимию. Сам он убеждён, что смертная казнь была в этом случае самым распространённым исходом — правда, как пример может привести только Dem. XXIV.7, где оратор-ответчик в случае обвинительного приговора считает, что он «был бы не только лишен состояния, но и самой жизни», — вот только обвиняли его там не только в нечестии, но и убийстве отца.

Как легко теперь заметить, речь тут лишь в самую последнюю очередь шла о борьбе с инакомыслием или религиозном мракобесии. В действительности обвинение в ἀσέβεια выглядит своего рода «резиновой статьей», куда помещают всё, нарушающее общественный порядок: от организации гетерий до отцеубийства, связывая их с религией, которая выполняет как бы роль сопровождения. «Абсолютное большинство, если не все известные афинские суды за нечестие, следует признать политическими», а «использование религии [в них] … оказывается сугубо инструментальной мерой, служащей … политической повестке»

Это ничем не напоминает, скажем, суды инквизиции, где преступником считался тот, кто подвергал сомнению истину, полученную из иного (единственного истинного) мира, тогда как здесь речь идёт об угрозе общественному порядку сейчас и здесь, в этой реальности. Важно помнить, замечает Филоник, что у афинян наказание, каким бы оно ни было, относилось лишь к прижизненному существованию, не распространяясь на посмертие. Ни ἐκκλησία, ни любая другая общественная организация не могла никому обещать ад — или, напротив, выдать индульгенцию от него.

Характерно и то, что инквизиция представляла собой отдельную, закрытую организацию, в Афинах же суд был светским, осуществлялся такими же гражданами. Наконец, осуждённые исчислялись не тысячами или десятками тысяч, а десятками.

#impiety
⬅️⬆️ «Как (не) преследовали за оскорбление чувств верующих в Древних Афинах?», 4/18 ⤴️➡️