Иванова, дай почитать / GetRead

Чжан Юэжань
«Кокон»

Книга, которую я три года продержала на полке, чтобы потом прочитать за три дня.

Не помню уже, какие у меня были ожидания от этого романа, но ни одно из них не оправдалось. Судя по названию и обложке, можно было предположить, что внутри — «этническая» проза с богатым восточным колоритом. И я этого, честно говоря, побаивалась (потому что условный «Шантарам» определенно не мой тип fiction).

На деле «Кокон» — история, во-первых, совершенно универсальная, во-вторых, удивительно узнаваемая. Если бы не китайские имена и топонимы, было бы нелегко догадаться, что «Кокон» — переводная проза. Это история, которую могла бы написать Улицкая, или Шишкин, или Быков. А еще вернее — Юрий Буйда, если бы только всмотрелся в своих героев глубже и показал их тоньше.

Пересечения «Кокона» с «Даром речи», вообще, поразительные. Чжан пишет про ту же эпоху (с первой половины ХХ века до первых лет 2000-х), про те же три «потерянные» поколения, которые эта эпоха вместила (от дедов до внуков), и портретное сходство судеб, лиц, голосов и травм не перестает удивлять. (Вплоть до того, что в обоих романах по сюжету исчезает тело, а одну из героинь зовут Шаша!) Тот случай, когда книги неожиданно рифмуются друг с другом — без намерений и без усилий.

Впрочем, в отличие от «Дара речи» Буйды роман Чжан мне безусловно понравился. Это книга, в которой честность не препятствует бережности.

При всей, мягком скажем, неоднозначности героев и их поступков никто из персонажей «Кокона» не вызывает недоумения или брезгливости. К каждому автор относится если не с пониманием, то с безграничным терпением. И эта позиция (для меня лично) оказалась очень комфортной. Есть ощущение, что она позволяет сохранять достоверность — не только историческую, но и психологическую, что сегодня само по себе редкость.

Для читателя, заставшего и хорошо помнящего 1990-е, «Кокон» — это еще и удивительная возможность дособрать пазл. Роман как будто дает нам те части картинки, которых до этого не хватало: мы помним рынки и полосатые сумки, китайские пуховики и «кожаные» куртки, а Чжан Юэжань показывает людей, которые их привозили. И эти люди, разделившие с нами время и во многом судьбу, наконец, обретают имена, характеры, лица — такие непохожие и такие неотличимые от наших.

Читать? Однозначно.
Язык перевода: удачный.
Язык оригинала (китайский): не проверяла.

Побывала вчера на лучшей в жизни вечеринке — Silent Reading Party. По названию
поняла, что мне туда нужно, и не ошиблась.

Выглядит так: взрослые люди собираются в приятном месте, каждый приносит с собой книжку.

По звонку колокольчика все достают свои книжки и молча читают. Официанты беззвучно подают чай и булочки. Ровно через два часа по звонку колокольчика все убирают книжки, говорят друг другу, как им приятно было провести время вместе, и тихо расходятся. Всё.

Мне кажется, это были лучшие два часа моей жизни. И определенно лучшие два часа прошлой недели. Обязательно пойду еще раз.

Вот да ❤️‍🔥

— Прошлой ночью я встретила мужчину, за которого хотела бы выйти замуж.
— Где?
— В середине шестой главы…

Вчера был день рождения Людмилы Евгеньевны Улицкой. Ей исполнился 81 год.

Лично для меня это главный русский писатель современности. 20 лет назад я по чьей-то (бог уже знает чьей) рекомендации прочитала «Казус Кукоцкого» и поняла, что останусь с этим автором навсегда. Потом была «Медея и ее дети», «Зеленый шатер» и «Лестница Якова».

Но главный роман Улицкой для меня по-прежнему «Даниэль Штайн, переводчик». (Я писала про него в прошлом году.) Возможно, потому, что в анамнезе я, как Даниэль Штайн, — переводчик с польского языка 🙂 И по-прежнему считаю, что Краков — лучший город земли.

Дорогая Людмила Евгеньевна! Будьте здоровы и живите долго. Вы нам очень нужны.

Тем временем природа за окном намекает, что любовь (и хорошую литературу) нельзя запретить.

А к чему приводят запреты книг, я писала вот здесь.

А это второй список из того самого списка:

10 книг, которым мы искренне удивились

Не вижу смысла что-то говорить про каждую книгу, их и так все знают. Просто давайте удивляться вместе.

1. «Возвращение в Брайдсхед», Ивлин Во
2. «Оно», Стивен Кинг
3. «Доктор Сон», Стивен Кинг
4. «Орландо», Вирджиния Вульф
5. «Рыбья кровь», Франсуаза Саган
6. «Пир», Платон
7. «Фальшивомонетчики», Андре Жид
8. «Наследие», Владимир Сорокин
9. «Неточка Незванова», Ф.М. Достоевский
10. «Победитель остается один», Пауло Коэльо

Я, (как и все, похоже), начала утро с того, что внимательно изучила список книг, рекомендованных к изъятию из продажи (пока только на уровне принадлежащего «Сберу» маркетплейса «Мегамаркет», но кто знает, что дальше»).

Удалять карточки товаров для книг из списка рекомендуют по причине того, что в них «содержится пропаганда ЛГбТ».

В списке 250 строк без какой-либо систематизации. Чтобы вы не тратили время на их изучение, я выбрала для вас самые «сливки». Получились два альтернативные списка 🙃

10 книг из списка, которые я читала, люблю и смело рекомендую

1. «Происхождение всех вещей», Элизабет Гилберт
Один из лучших «больших романов» ХХ века, после которого не осталось сомнений, что Гилберт — очень серьезный и очень талантливый автор. Обязательно напишу про эту книгу отдельно.

2. «Норвежский лес», Харуки Мураками
Не очень понятно, что про эту книгу можно сказать, кроме того, что это — Мураками в его лучшем варианте. Пронзительная книга о юности, любви и одиночестве.

3. «Песнь Ахилла», Мадлен Миллер
Про нее я подробно писала тут. (Непонятно, почему составители списка не предлагают сразу запретить «Илиаду» и остальные «мифы и легенды Древней Греции». Было бы логично.)

4. «Часы», Майкл Каннингем
Я не самый большой поклонник Каннингема, он сложный автор с тревожной, я бы сказала, царапающей прозой. Но его однозначно нужно читать, хотя бы, чтобы составить собственное мнение. Это большая литература. За «Часы» Каннингем в 1999-м году получил Пулитцеровскую премию, а в 2002-м по роману вышел оскароносный фильм с Николь Кидман в главной роли.

5. «Снежная королева», Майкл Каннингем
Еще один Каннингем. Печальная книга про одиночество и, как я теперь понимаю, про старение, когда друзья уходят. А еще это вдохновенная ода Нью-Йорку.

6. «Начинается ночь», Майкл Каннингем
И еще один Каннингем (вот ведь сделали люди автору рекламу!) Не самый известный его роман про то, о чем Каннингем, в общем, пишет каждую книгу — про скоротечность жизни и ускользающую красоту повседневности.

7. «Правила виноделов», Джон Ирвинг
Великая американская классика. Трудно представить человека, который эту книгу не читал (или хотя бы экранизацию не смотрел). Если вдруг книга прошла мимо вас, обязательно прочитайте. Это прекрасная (и, как ни странно, очень феминистическая) история любви. И отчасти краткая история Америки.

8. «Смятение чувств», Стефан Цвейг
Одна из тех книг, которые в нашей семье стояли на книжной полке. Поэтому прочитала я ее лет в 12-13 (привет составителям списка и возрастным маркировкам!) Ну что тут скажешь, это —Цвейг. В 1999-м году Le Monde включил эту новеллу в список «100 главных книг ХХ века». Предлагаю ориентироваться на мнение Le Monde, а не «Сбера».

9. «Тревожные люди», Фредерик Бакман
Удивительно, что «Тревожные люди» в список попали, а, скажем, «Вторая жизнь Уве» нет. Хотя, на мой вкус, это самая антигомофобная книга всех времен. (Впрочем, не будем облегчать работу составителям). Бакман, в отличие от того же Каннингема, это несложная и добрая проза. Я бы даже сказала, терапевтичная. За это мы его и любим, и читаем, и будем дальше читать.

10. «Как творить историю», Стивен Фрай
Еще один автор, который в представлениях не нуждается. «Как творить историю» — это антиутопию, причем очень острая, дажее остросовременная. (Как наверное почти любая антиутопия сегодня…) Фрай фантазирует, каким мог бы быть мир, если бы Гитлер не родился (спойлер: таким же). Есть о чем подумать.

Update: Успела удивиться, перепроверила и поняла, что сама пропустила. Поэтому вот — 11-й пункт:
«Маленькая жизнь», Ханья Янагихара
Про «Маленькую жизнь» я писала дважды — сразу после того, как прочитала, в Фейсбуке и потом, когда впечатления отстоялись и эмоции улеглись, здесь. Добавить к сказанному особо нечего.

Татьяна Толстая
«Кысь»

Совершенно случайно и без всякого повода вспомнила про эту книжку. Вообще, (это важный дикслеймер), мне не нравится ничего, что делает Татьяна Толстая: ни ее рассказы, ни блог в ЖЖ и Фейсбуке, ни образ в «Школе злословия» (Дуня Смирнова нравится). И к ее сыну у меня тоже «много вопросиков».

Но «Кысь» — это нечто совершенно отдельное и, по моему очень скромному мнению, почти гениальное. А, может быть, не почти. В общем, даже если у вас, как у меня, идиосинкразия на Татьяну Никитичну, для этой книжки можно смело сделать исключение.

В жанровом смысле «Кысь» — это антиутопия. История про мир после условной «ядерной зимы» (роман был задуман сразу после Чернобольской катастрофы), где у каждого выжившего — «своё последствие». И этот мир, как ни странно, невероятно уютный. Лубочный, открыточный, почти муми-тролльный.

Пока писала этот пост, поняла внезапно, какую книжку напоминает эстетика «Кыси» — «Простодурсена»! Даже на уровне персонажей есть необъяснимое, но вполне уловимое сходство.

Т.е. это антиутопия, написанная языком детской книжки. Полагаю, что в этом и состоял авторский замысел, потому что именно стилистический (и отчасти сюжетный) диссонанс вполне буквально — наводит жуть. Нет, «Кысь» не страшная книжка, но при этом… жуткая.

Отдельная «жуть» состоит в том, до какой степени этот короткий роман, опубликованный в 2000-м году, не устарел, а, кажется, напротив, пророс в современность.

То, что в начале 2000-х задумывалось и считывалось как «постмодернистская ирония» и «деконструкция реальности», в 2020-х (неожиданно?) стало реальностью.

Даже гротескный, полуархаичный-полусказовый язык романа, который, со слов самой Толстой, вдохновлен перепиской Ивана Грозного, вдруг оказался почти современным. И мистическая, никем никогда не виданная, но от этого только еще более жуткая Кысь по-прежнему здесь, с нами. Или в нас.

Читать? Однозначно!
Язык оригинала (русский): великий.
Есть перевод на английский (The Slynx), который очень хвалят, но я не проверяла.

И каждый совершенно обычный тоже 📚

Ну и еще про Уэльбека. (Простите, что зачастила, но он на самом деле главный писатель современности).

Есть точка зрения, с которой трудно спорить, что Уэльбек — провидец (либо просто очень остро чувствует время). Почти каждый его роман с точностью, близкой к дословной, предсказывает события ближайшего будущего.

«Платформа» завершается кровавым терактом на островном азиатском курорте — через год 202 человека погибнут от взрывов в отеле на Бали.

«Покорность», где автор фантазирует о будущем Франции, если (когда?) исламисты придут к власти, поступила в продажу в день расправы над редакцией «Шарли Эбдо» — за карикатуры на пророка Мухаммеда.

«Серотонин», чья самая горькая тема и самая острая сцена — «бессмысленное и беспощадное» восстание разорившихся французских фермеров, всего на месяц опередил первые уличные акции «желтых жилетов».

Я лично закончила читать «Серотонин» вчера, а на скриншоте — европейские новости за сегодня.

Можем пофантазировать в комментариях, что нам сулит «Уничтожить»… Но, если честно, немножко страшно.

А пока я читаю и перечитываю у Уэльбека то, до чего раньше не доходили руки, издательство CORPUS пошло еще дальше и анонсировало переиздание «Элементарных частиц», причем в новом переводе (не знаю, чем старый был плох).

Если у кого-то и были сомнения, кто главный автор современности, современность, похоже, все расставила по местам. Уэльбек начинает и выигрывает.

В очередной раз пытаюсь начать год со счастья. В прошлом году читала с этой целью «Министерство наивысшего счастья», в этом вспомнила про «Серотонин» (который, как известно, «гормон счастья»).

Мишель Уэльбек
«Серотонин»

Ожидать от Уэльбека истории про счастье, мягко говоря, наивно, но тут он превзошел сам себя. Если совсем коротко, «Серотонин» — это история про главную болезнь ХХI века — про депрессию. Очень правдивая, очень узнаваемая и очень убедительная. Про депрессию маленького человека, большой европейской страны, мировой экономики и, кажется, всего человечества.

Самый частый эпитет в отношении этой книги — «печальная». Но если это и печаль, то она не легкая и не светлая. Я бы сказала, что «Серотонин» — это книга, пронизанная тоской.

Уэльбек написал роман о человеке, в буквальном смысле умирающем от тоски. И эта злокачественная тоска мучительнее и смертоноснее опухоли, разъедающей героя «Уничтожить». Тоска по себе самому — такому, каким ты мог бы быть, но уже никогда не случишься. Тоска по любви — такой, какая была, но уже никогда не повторится.

Что удивительно, «Серотонин», кажется, единственный роман Уэльбека, где главный герой не вызывает никакого сочувствия (по крайней мере, у меня). Возможно, дело в том, что депрессии вообще тяжело сочувствовать, (и это одна из причин, почему ее по-прежнему не всегда диагностируют). А, возможно, потому, что голову четырехлетнего ребенка в оптическом прицеле «штайр-манлихера» нельзя оправдать никакой депрессией.

Читать? С осторожностью (особенно, если вы в депрессии).
Язык оригинала (французский): не проверяла.
Язык перевода: хороший.

Когда у тебя канал про книжки, новогодние подарки выглядят так 🙂

(Зато теперь я знаю, чем пахнет винтажная библиотека).

Весь прошлый год книги находили меня сами. Падали в руки (с полок книжного магазина). Заманивали названием (бесконечно далеким от содержания). Доставались в подарок (с автографом автора). К концу года стало понятно, что все эти встречи неслучайны. Книги приходят, как ответ, когда есть вопрос. Главный вопрос 2023-го года: Как жить дальше — с тем, что происходит сейчас? Я отмотала свои читательские заметки на год назад и выбрала пять книг, которые стали для меня ответом…

https://spektr.press/pyat-knig-goda-anna-ivanova-avtor-telegram-kanala-daj-pochitat-predstavlyaet-svoj-sovsem-subektivnyj-vybor/

Кажется, я теперь не только «книжный блогер», но и «книжный колумнист».

Первая колонка по мотивам заметок в этом канале вышла сегодня и, скорее всего, станет ежемесячной.

Спасибо большое всем, кто читает меня и вместе со мной ❤️

Вот да 📚