Как меня впервые назвали "иностранным агентом" во время исследования в 2017 году (1/2)

Тогда я учился на втором году магистратуры в Париже и продолжал свое исследование про националистские бойцовские клубы Москвы.

Если на первом году я проводил этнографическое исследование внутри одного бойцовского клуба в спальном районе и тренировался вместе с ними, то на втором году я проводил интервью с представителями разных клубов, включая клубы чеченских и дагестанских промоушенов.

Подробнее про мое исследование о националистских бойцовских клубах в этих постах: первый, второй, третий, четвертый, пятый.

Одно из интервью далось мне тогда сложнее остальных — директорами клуба были, как я позже узнал, бывшие сотрудники МВД, которые проводили публичные кампании по “воспитанию мужества” и “работы с молодежью”.

Мой же интерес к их клубу вызывал подозрение, поэтому на контакт они не шли. Вежливо со мной общалась только администраторка клуба, "Полина", с которой я в итоге договорился в VK для встречи в их клубе в Москве.

Когда я пришел на место в клуб, и сказал, что я встречаюсь с "Полиной", то это, естественно, вызвало сначала недоумение парня на ресепшене, а потом смех. Он позвал директора клуба — так оказалось, что я все это время переписывался с ним.

Я провел интервью с двумя директорами, и интервью шло, как мне показалось, хорошо: с шутками, смехом, стебом. В чем-то стебались надо мной, в чем-то над Европой, — нечего, мол, фитнесом заниматься, так все мужики женщинами и становятся. И все бы ничего, интервью как интервью, пока на моменте прощания меня настойчиво не попросили удалить запись.

Я объяснил что, конечно же, удалю запись, но хотел бы понять причины. Вместо объяснения, двое директоров подходили ко мне вплотную и настойчиво повторяли: удаляй.

Я удалил запись, директор так объяснил мне эту ситуацию: ну не умеют они еще давать интервью. Наговорили лишнего. Вот были бы мы в бане между своими, они бы все мне рассказали, а так, — под запись, — нельзя.

После интервью пожали руки, они меня поблагодарили и разошлись.