Есть такое устоявшееся словосочетание в социологии — выход в поле.

Это всегда важный момент, — выход в поле (впрочем, как и выход с поля). Ты как исследователь должен каким-то образом оказаться в изучаемом сообществе, к которому обычно ты не принадлежишь. Мое исследование в националистском боксерском клубе в спальном районе Москвы как раз требовало подобного “входа”.

Чтобы изучать сообщество радикальных националистов, то не всегда попадется случай стать одним из них без проверки убеждений. А в случае подобных спортивных клубов вход сравнительно доступен. Я выбрал один из них, только потому что в них проводили бесплатные тренировки раз в неделю по выходным.

Социологическое исследование вызывает дискомфорт и ставит тебя перед выбором, касающегося твоей дистанции.

Интервью структурированное или нет? Наблюдение прямое или участвующее? Открытое или закрытое наблюдение?

Каждый из этих вопросов по сути также этический и определяет твое отношение с группой и к ним.

Я пытался усидеть на двух стульях из-за своих предрассудков. Я решил проводить участвующее наблюдение (тренироваться вместе с ними и писать дневник), но этого было недостаточно (на тренировках почти ничего кроме тренировок не происходит + у меня только 9 месяцев). Поэтому, для проведения интервью я решил проводить открытое наблюдение, то есть говорить людям, что я социолог.

Что в этом такого?

Сам факт того, что ты присутствуешь в группе как социолог всегда создает дистанцию. Ты здесь не как все, но ты нас изучаешь, наблюдаешь, чуть ли не следишь. Что если они почувствуют осуждение с моей стороны ? Учитывая специфику группы, что если они подумают, что я преследую какие-то другие цели наблюдения ?

Я представлял свою тему исследования как “воспитание моральных ценностей в смешанных единоборствах”, чтобы через эту формулировку мимикрировать под "патриотический" дискурс — обычно в российском контексте, в частности в “патриотических” ассоциациях и спорте говорят только об определенных моральных ценностях, другие моральные ценности ценностями не считаются. Я старался также слегка отстраниться от авторства темы — я говорил, что меня в институте торопят с выбором темы, поэтому я решил выбрать то что проще всего.

Тем не менее, как мне казалось, формулировка подходила как под то, чтобы быть нейтральной, так и под то, чтобы тренеры могли рассказать мне, что они считают должными ценностями, которые нужно воспитывать в молодежи.

Отдельным нюансом моего исследования был интерес именно к спальному району. Есть ли какая-то связь между межэтническими отношениями в этом спальном районе и созданием именно националистического бойцовского клуба?

Такая интуиция про жизнь клуба в контексте спального района связана с другой работой ставшей классической: Body and soul, Loïc Wacquant. Лоик Вакан — это ученик Пьера Бурдье, который начал свою карьеру социолога с этнографии боксерского клуба в чикагском гетто. За его книгой последовали обсуждения о методологии включенного участвующего наблюдения (наблюдающего участия, как он предложил сместить акцент — с аргументом к тому, что он смог стать “Busy Louis”, такой была его кличка, — боксером среди других и дошел до участия в соревнованиях по боксу).

Для Лоика Вакана обучение боксу — это не обучение насилию, но, в первую очередь, обучение контролю за применением насилия. Более того, одна из функций подобного боксерского клуба в гетто это более широкий контроль за применением насилия — время в клубе ограждало юных парней из гетто от опасностей криминального района, а при особом усердии могло и дать карьеру.