Черри Эвридэй

У меня плохо обстоит дело с рецензиями на книги. Это обидно, читаю-то я много. И хочу написать про какую-то книгу, но в голову лезут только глупые оценочные суждения вроде, понравилось – не понравилось, проглотила за один вечер, не могла оторваться, хотя, автору, наверное, было бы приятно это услышать. Но, раз теперь у меня есть этот канал, буду пробовать писать о прочитанном.

В Рагима Джафарова я влюбилась – ни больше ни меньше – прочитав роман «Сато». Это тот случай, когда проглатываешь книгу за один вечер. Со мной такое редко бывало, но я буквально не могла отложить книгу, чтобы лечь спать.

На прием к психологу приводят пятилетнего мальчика: Костя утверждает, что он пленный контр-адмирал Сато, командующий карательным корпусом. Его свобода ограничена: он вынужден жить по определенному распорядку дня, носить колготки и есть брокколи. При этом он удивительно собран и эрудирован для своего возраста, а его чувство юмора отнюдь не детское. Читателю предстоит разобраться: страдает ли Костя диссоциативным расстройством личности — или Сато действительно существует?

До самого конца я верила, что Сато – настоящий контр-адмирал карательного корпуса.

Я так впечатлилась, что мне стоило больших усилий не кинуться сразу читать другие книги автора, но я хотела растянуть удовольствие, тем более что аннотация его нового романа «Его последние дни» попала мне в самое сердце:

Главный герой – писатель, который в поисках вдохновения для новой книги предпринимает отчаянный шаг. Сославшись на навязчивые суицидальные мысли, он отправляется в психиатрическую клинику.

Уже по двум этим предложениям я поняла, что эта книга – та, которую я бы сама хотела написать.

Автор с самой первой страницы погружает нас в атмосферу закрытого медицинского учреждения. Досмотр сумки – расческу нельзя, духи нельзя, но туалетную бумагу (куда он запрятал ручку) герою разрешают оставить, а у меня все-таки забрали.
Человечный и проницательные психиатр. – Да, они такие.
Как у вас тут много врачей, – удивляется герой.
В шесть утра будят бойкие медсестры с криком «Температура! Давление!»

О, эти гранки! О, эти двери без ручек! О, эти ванные без зеркал! О, эти широченные санитары! О, этот запах картофельного пюре и рыбных котлет! О, эти огромные красные таблетки «Тералиджена»! Рот открываем, язык поднимаем.

Но несмотря на некоторые специальные порядки, по которым живет психиатрическая больница, автор проводит нас во внутрь, и оказывается, что там не так страшно, как мы привыкли думать.

Я только на середине чтения, но испытываю благодарность за этот текст (и благоговение перед талантом писателя). Рагим, как мне кажется, пишет так, чтобы развеять мифы о карательной психиатрии. Его герой, оказавшись в психушке, скучает. Ему хотелось больше жести, но ее там нет.

Как в романе «Сато», так и в «Его последних днях» Рагим углубляется в тему психологии/ психиатрии от сессии с супервизором до купирования симптомов расстройства, и делает это бесконечно увлекательно. Он, если и не снимает стигму с человека по факту наличия у него психиатрического диагноза, то хотя бы развенчивает некоторые стереотипные представления.

Мы привыкли смотреть на людей с психиатрическим диагнозом через призму стереотипных, зачастую ошибочных, представлений, и соответствующе к ним относиться. Но интересный факт в том, что абсолютно здоровых вокруг очень мало.

#cherryreads #пкб

Я откладывала написание синопсиса так долго, как только могла. В Интернете немыслимое количество пошаговых инструкций – одна лучше другой – о том, как правильно и как неправильно писать синопсис. Прекрасно, люблю инструкции, – подумала я, – пока досконально все не изучу, писать не сяду, к тому же уже от самого чтения появлялось ощущение, будто делаешь большое дело – проводишь ресерч. Как понимаете, за этим последовали другие способы прокрастинации, и за написание синопсиса я себя так и не усадила.

В чем сложность? Мне казалось, что описать содержание своей книги я могу одним предложением. Что еще писать на рекомендуемый объем (3–5 тыс. знаков) решительно не понимала. А ответственность, которая лежит на синопсисе (источники говорят, что от него зависит судьба книги), еще больше фрустрировала. Так бы я и ждала, сама не зная чего, пока синопсис не понадобился мне, кровь из носу, прямо сейчас.

Это был понедельник. Я пришла с работы в 19:00, пропустив лекцию по учебе. Приняла душ, чтобы смыть с себя всю рабочую суету, помыла оставшуюся с утра посуду и в 20:00 села писать. Снова достала из закладок инструкцию. Первый, самый простой шаг – имя, название, жанр, объем произведения и контакты. Считай, пол дела сделано – шутка, но курсив мигает уже не на белом листе, а это всегда приятно.

Я не заметила, как прошло четыре часа. Я так втянулась в текст, что, когда закончила, показалось, я прожила целую жизнь. Несколько жизней. Неужели я это сделала? Сама не поняла, как это у меня получилось. Наверное, мне помогла рекомендация писать так, будто излагаешь содержание не своей книги, а чужой. Это позволило отстраниться и взглянуть на историю в целом. Когда закончила, я уже не волновалась, хорошо ли получилось – я кайфовала.

А это вопрос, хорошо или нет? До идеала, уверена, далеко, но мне понравилось первое предложение: «Главной героине двадцать один год и у нее много проблем». Я будто отбросила все страхи о качестве рукописи, посмотрела на нее без придыхания и сказала все, как есть. Честно – у нее много проблем. И пусть так можно сказать про кого угодно. Этим, надеюсь, героиня будет близка читателю.

#вероятнодьявол #cherrypie

Сегодня 25 февраля – благоприятный день по лунному календарю, а что это значит?

Значит, самое время отправить рукопись на премию Лицей.

٩(｡•́‿•̀｡)۶

Я решила не ждать последнего дня приема, так как редактировать можно бесконечно – переставлять слова, менять тире на дефис и так далее. А еще появилась навязчивая мысль, что могу случайно удалить документ с текстом, над которым работала полтора года, или что-то случится с гуглом – и все исчезнет, как и не было. Поэтому, я закрыла глаза и нажала кнопку “отправить”.

А на обложку поставила такую загадочную картинку.
#вероятнодьявол

Вот я и купила первую бумажную книгу издательства Popcorn Books @popcornbookstg. Анастасия Евстюхина “Мюонное нейтрино, пролетевшее сквозь наши сердца”.

Пленочку снимать пока боюсь, но, надеюсь, сегодня приступить к чтению. Что-то подсказывает, что прочитаю книгу за один вечер, а нужно еще и своей рукописью заняться.

Тема книги очень мне близка. Тема, на которую и я однажды, надеюсь написать книгу.

А автор, Анастасия Евстюхина, попала в список The Blueprint 100 вместе с другими замечательными авторками.
https://theblueprint.ru/culture/trends/blueprint-100-2023

#cherryreads

Девочка-несчастье. Так меня называла учительница по классу альта – Ирэна Владимировна Полякова. Ей больше бы подошла фамилия Шварцвальд – черный лес – как звали мою учительницу по литературе. Я повторяла про себя, кажется, с гордостью – девочка, притягивающая несчастья из черной дыры вселенной. Ирэна Владимировна звучала с величественным придыханием на «э», со звериным оскалом на «р», а я, если что, «р» и не выговариваю. 

Ирэна Владимировна не абы кто – женщина-черный-лес, звезда нашей школы и города, чемпион по количеству талантливых учеников, таких же чемпионов на мировой сцене академической музыки.  

Альт – это «скрипка неудачника», если скрипач не подает надежд, его можно переучить на альтиста. Так и у меня сразу после первого прослушивания Ирэна Владимировна отобрала скрипку и сунула в руки альт. Я была только рада, потому что скрипку не любила, а в музыкальной школе оказалась, когда мама привела за ручку исполнять ее детскую мечту.  

Технически альт – неудобный промежуток между скрипкой и виолончелью, на квинту пониже, корпус побольше, струны потолще.  

Мои страдания не начались, но продолжились на этих струнах потолще.
Самая толстая – «до», за ней «соль», «ре» и самая тонкая «ля». Струна состоит из металлической основы с алюминиевой обмоткой. «Ля», конечно, может подвести, но остальные довольно крепкие.  

Я занимаюсь дома перед занятием, оттягивая этот момент до позднего вечера, мама в зале смотрит сериал по телевизору – бедную, бедную Настю, разрывающуюся между бароном Корфом и каким-то смазливым блондином (мне нравится подонок Корф). Бедные, бедные соседи исступленно стучат по батареям, а бедный, бедный инструмент о четырех струнах надрывается – и тихо стыдно рвется «до». 

О, лукавый, лукавый ребенок радуется! Идущие на смерть приветствуют тебя! Не знаю, Цезарь я или среди идущих, но звоню Ирэне Владимировне. Божусь, я не специально. В этом моменте я еще не девочка-несчастье, а просто счастливый ребенок, освободившийся на один день, но как будто бы навсегда, от мучений и черной как черный лес женщины. 

Мы идем с бабушкой за струнами – одну купить нельзя, только полностью весь набор. Ну хорошо, пусть будет набор, впрок – вдруг еще какая-то порвется. И она рвется, но не какая-то, а та самая – толстая «до». Также тихо и стыдно свисает с грифа, загибаясь острым концом вниз.  

Нет, Ирэна Владимировна в этот раз не поверит, что я не специально, но что делать? Звоню. Так и так, Ирэна Владимировна, порвалась, опять, «до». Черная женщина заливается удивительно молодым смехом: «Девочка-несчастье, что же с тобой делать! И где делают таких девочек?» Не просто называет меня, но определяет мою судьбу: «Еще ни один ученик, ни один студент (а она преподавала в консерватории много лет) не рвал у меня «до», а чтобы две «до» подряд…» Фразу она не договаривает, как я не договариваю, что были еще третья и четвертая, лопнувшие в моих руках, но этому уже никто не удивлялся. 

Я уверена, она была ведьмой. Или я?

#каксамкакджипниссан

Вчера было первое занятие курса по автофикшн в Creative Writing School и первое домашнее задание – написать о своих неудачах, провалах и бедствиях.

О, это любимая тема!

Я еще не получила комментарии от мастеров Арины Бойко и Натальи Калинниковой, но, надеюсь, кто-нибудь это прочитает, и – я сегодня отчаянная – отпускаю вопрос: совсем это плохо и скучно?
#cherrypie

Роман – продавец в Красном и белом.

"КаБэээ" – завывает стая ввалившихся работяг. У них выходной. КаБэ – их дом, их блаженный остров, сад наслаждений, неиссякающий фонтан, исповедь перед страшным судом. Одним словом – выходной.

Роман явно не настоящее имя, но в КБ у всех ненастоящие, чтобы посетителям было проще запомнить пришельцев из Средней Азии. Он как пират носит вместо маски бандану с черепами. Так я его и узнаю – по повязке на шее и нетипичному для местных широт имени. Он не стоит за кассой – он проводник, расставляет бутылки и консультирует покупателей, что ни в коем случае нельзя покупать:

- Голова будет болеть?
- Голова – ладно, печень отвалится раньше времени.

Смотрит на меня:
- Вы фотограф?
- Нет.
- Просто заходила девушка в такой же кепочке, – поправляет воображаемую кепку – она фотограф.
- Нет, я не фотограф.
- А вы кто?
- Я близко.
- Кто?
- Дизайнер.
- Дизайнер…
В следующий раз он скажет:
- Здравствуйте!
- Здравствуйте.
- Вы дизайнер.
- Все верно.

Снова ввалится стая нетрезвых рабочих с победным кличем. Он, конечно, не вспомнил, что я дизайнер. И хорошо, потому что какой я дизайнер? Я так, самозванец.

#каксамкакджипниссан

– Не могу на тебя смотреть!
– Да не смотри.
– Посмотри, на кого ты стала похожа – обезьянка!

Опять обезьянка. Обезьянка в туфлях змеиной кожи.
Обезьянка с умными грустными глазами. Проверяю обезьянку перед зеркалом. Обезьянка на месте. С прошлого раза еще страшнее и грустнее.

Я не улыбаюсь и не смеюсь, только в отражение для сравнения – сколько еще эмали ушло с прошлого раза. С сожалением вспоминаю последний настоящий смех не из вежливости. О, это был яростный безудержный смех до слез. Потом еще долго гоготала в сердцах. Черных, червивых, пустых сердцах.
Я смеялась над серией фотографий, так называемых мемов. Очень смешно – там было еще про бульвар и площадь, но смешнее всего про тупик.

#рпп

Черри Эвридэй pinned «Меня зовут Черри. Черри Эвридэй. Черри Каждый день. Меня зовут Соня. У меня две татуировки на одной руке и одна на двух ногах – кириллические буквы готическим шрифтом CyrillicGoth. Я живу в Кузьминках, в однокомнатной квартире, но с двумя комнатами – крошечными…»

Не сносить тебе головы!

Не сносить мне головы – просыпаюсь с этой мыслью, будто чья-то неведомая рука, вероятно дьявола, вложила ее в мою неясную голову.

Будильник стоит на 7:40, и затем повторяется с равным промежутком в 7:50, 8:00 и совсем непозволительное 8:20. Не знаю, куда подевалось 8:10. Чья-то неведомая рука, вероятно дьявола, стерла первые десять минут девятого часа, чтобы я проспала – в 8:10 еще можно как-то успеть, а в 8:20 уже все – полный провал, и день как темное затмение. Но до 8:20 никогда не доходит – неведомая рука дьявола будит меня на несколько минут раньше первого будильника вместе с Аркадием Северным.

Как поет Аркадий Северный, как я, пританцовывая, пою с Аркадием Северным «...в 7:40, он подъедет в 7:40…»

Кто подъедет? Вероятно, дьявол подъедет.

Пока поет Аркадий Северный, чья-то неведомая рука, вероятно дьявола, закрывает за мной дверь в ванную. Зачем ее закрывать, если живешь одна? Но я живу, вероятно, с дьяволом.

За закрытой дверью слышу уже не Северного, а навязчивое “не сносить тебе головы!” И чья-то вполне ведомая рука сегодня оторвет мне голову. Моя ведомая голова покатится по ступенькам маленького двухэтажного особняка в Каретному ряду, и попадет под колеса неведомых карет. Чей-то ведомый нос займет мое место, станет успешным, и Григорий из копировального центра не узнает, что мы больше никогда не увидимся. Не узнает, что моя голова – уже вовсе не голова, а так – колобок, без мозгов.

- Это не по твоим мозгам.
- У тебя совсем мозгов нет?
- Ты где училась?
- Ты вообще что-нибудь заканчивала?
- Что?
- Непохоже.
- А специальность какая?
- Понятно. Не по твоим это мозгам.

… в 7:40 он выйдет из вагона и двинет вдоль перрона...

- Ты не понимаешь, что это за люди.
- Это ты ничего не понимаешь, а эти люди всю жизнь на карты смотрят, и им все понятно.

… на голове его роскошный котелок…

- Ничего ты не поняла.
- Слушай сейчас внимательно.

Нет конца моим страданиям, и я по классике глупого кино, ухожу в туалет поплакать о несправедливости мира.

- Ты где ходишь?
... в больших глазах зеленых на восток горит одесский огонек...
- Сиди работай.

Спаси меня, Григорий из копировального центра. Я буду старательной стажеркой. Буду приносить тебе неведомо вкусный кофе из дальней кофейни, где его готовит чья-то неведомая, вероятно дьявола, рука. Буду рассказывать про далекие архипелаги в Арктике, которые наши. Наши, и мы выбьем зубы всем, кто захочет откусить себе кусок такой же нашей, как наша Сибирь, Арктики.
Моя голова катится к архипелагам, исчезает в тумане – в Арктике всегда туман. Густой и тяжелый как пенка твоего карамельного латте. А на севере такой солнечный Аркадий Северный.

В 7:40 он выйдет из вагона, двинет вдоль перрона, пнет мою голову. Она взлетит, сделает круг вокруг земли, вернется на Цветной бульвар, Каретный ряд.

Ты представляешь, Григорий, они всю жизнь смотрят на карты! Смотрят на карты и отрывают головы. У них такие толстые скользкие шеи, что головы никак не оторвать. Никакая неведомая рука, даже дьявола, не справится.

- Подумай мозгами!
Задача априори невыполнимая – мне же голову оторвали. Нет больше ни мозгов, ни пустой головы.
Да зачем они мне вообще? Совершенно ненужная вещь для девушки. Но у меня нет ничего - ни мозгов, ни головы, ни большой (хотя бы средней) груди, ни длинных ног.

Ладно, зато у меня вены на руках. Ну смотрите, пока чья-то неведомая рука, вероятно дьявола, и руки не оторвала.

Выдержав многочасовую атаку, последовавшую после “Ну что тут у тебя, моя дорогая?”, я отправилась со служебной запиской в бухгалтерию – прошу выдать мне 1500 тысячи рублей в счет оказания полиграфических услуг. А в скобках надо прописью указать сумму. И я со своим филологическим образованием, не мудрствуя лукаво, пишу в скобках “полторы тысячи рублей”. Самая добрая из злобной касты о пяти человек улыбнулась и спокойно попросила переписать – исправить на “одну тысячу пятьсот рублей”.

Сгорая от стыда я возвращаюсь с новой бумажкой. Чтобы не допустить еще какой-нибудь более глупой ошибки повторяю про себя: “Ну ничего, бывает, ничего страшного, все ошибаются. Тяжелый был день”. Мои мысли прерывает мужской голос:
– Даже я со своей единицей по русскому никогда бы не написал “полторы тысячи рублей”.
Мужчина осекся. По его открытому рту я все поняла – он не услышал моего приближения. И он понял – я все услышала.

Я невозмутимо проплыла к бухгалтерше, с которой он говорил, отдала бумажку, а потом два дня мучительно придумывала, что надо было ему ответить.

Я, конечно, ничего не сказала, но решила, что называется “руки не подавать” – больше с ним не здороваться и обличить в рассказе.

Полиграфическая история

Сегодня мне встречались хорошие мужчины.

Серьезный оператор копировального центра. На бейдже написано Григорий.

Я не узнала его в маске с растущей из-под нее рыжей бородой. В прошлый раз бороды еще не было. Кроме бороды у него появился новый стажер – послушная стажерка с коричневыми глазами без черточек на радужке и бейджика с именем.

Она верстала календарь для двух щебечущих в углу старушек, устроившихся на единственном диване. Пока ждала – довольно долго – положенной мне доли внимания, беззастенчиво рассматривала безымянную девушку – юное лицо, неизменная пара фиолетовых прядей за ушами, творожное тело в родинках, растянутые будто домашние штаны и футболка. Сколько ей лет? Как она выбрала такую работу? Платят ли ей за стажировку?

Не больше восемнадцати точно. Копицентр находится рядом с квартирой, которую они недавно сняли со своей девушкой. Она подавала резюме в соседние кофейни, Макдональдс, зоомагазин и солярий, но стала помогать людям – кому срочно что-то распечатать, кому снять копию с паспорта. Очень полезная и тяжелая работа – а я могу об этом судить. И скорее всего ее труд не оплачивается первые 3-4 дня, пока на замену не придет новый стажер.

Я снимаю кепку, чтобы Григорий рассмотрел мое лицо, и чересчур громко – сейчас нет для меня более важных слов – сообщаю, зачем пришла: Презентация! Формат А3, бумага мелованная матовая, 300 г. – делаю многозначительную паузу, чтобы он успел все запомнить. Брошюровка, серебряная пружинка, прозрачная пластиковая обложка сверху и плотный белый лист снизу. И проследите, чтобы не получилось как в прошлый раз – неумелый стажер отдал мне презентацию с разлохмаченными краями на срезах, а вы предложили мне скидку. Но мне не нужна скидка – я ее в важное место несу – мне голову оторвут.

– Я вас помню, – ответил Григорий и не улыбнулся под маской – Важное место.

Когда удалились довольные старушки с горяченьким календарем в трех экземплярах, вежливо предложил мне сесть. Когда-то и он был стажером в этом месте. Выбрал его из-за любви к делу и ни в коем случае не допустит разлохмаченных краев. Он был неприступно серьезен и даже почтителен. Может быть лица президента и министра обороны на страницах презентации настроили его на серьезный почтительный тон.

Уже стемнело, когда все важные лица были отпечатаны на мелованной бумаге, а страницы сброшюрованы серебряными пружинами. На сегодня я закончила работу, а Григорию оставалось еще полтора часа в уже пустом копицентре. С облегчением, что все обошлось – края не разлохматились, не взорвались принтеры, лица не дрогнули – прощаемся, но я знаю, что мы еще увидимся.

Второй хороший мужчина – кассир в магическом магазине. Магический, потому что здесь даже сигареты продают дешевле цены, указанной на пачке. Из объявления на кассе узнаю, что установлена минимальная цена на табачную продукцию – 108 рублей. Рядом стоит плетеная корзина, в которую обычно кладут какие-то мелкие подарки по промо акциям вроде мыла и дезодоранта и обвязывают шуршащей прозрачной пленкой. В корзине рассыпано ассорти безымянных сигаретных пачек по этой минимальной цене. Выбирай – не хочу. Серьезный, вежливый и квадратный мужчина за кассой все делает медленно и поднимает добрые глаза с черточками от моего паспорта:

– Липчанка? Хорошие у вас там места – Липецк, Грязи, Матыра, Козинка…
– Да. На Матыру мы купаться ходили.
– Я жил там, в Тракторном.
– А мы на Юных натуралистов.

Поблагодарил за покупку и посмотрел так, будто знал меня еще девочкой.
Теперь я возвращаюсь домой по улице Юных Ленинцев.

В нашем полку приземленных прибыло.

Ave, Caesar, morituri te salutant. Приветствую себя сама и могу признаться – ужас как нравится быть приземленной! Что это значит? Быть близко к земле, тянуться к земле. Всех нас рано или поздно затянет и окутает земля. Но это потом, а сейчас – крепко стоять на земле и питаться энергией земли.

Земля придает степенности, как борода, и накладывает определенные ограничения. Человек с настоящей бородой, такой, как на полотнах старых живописцев, не должен торопиться. Абсолютный запрет. Человек с бородой никогда не торопится и никуда не опаздывает – его везде ждут столько, сколько он пожелает. Человек с бородой не толкается в метро и не стоит в очереди. Не пьет через трубочку, не покупает фруктовый чудо-йогурт. У человека с бородой не развязываются шнурки, он не наклоняется их завязать. Еще хорошо бы не кататься на самокатах, но это утопия. А вот сидеть на корточках можно. Так весь мой район сидит - на корточках с бородой.

А приземленные женщины, с таким же достоинством, как мужчины бороды, носят юбки. Через треугольную геометрию подола, держат связь с землей, подпитывают свою приземленность. Ходят быстро и не сидят на корточках.

Приятно размышлять о приземленности. А впрочем, приятно просто размышлять в ожидании, пока черное солнце начнет параллельно с тобой клониться к земле, и можно будет выйти на улицу полюбоваться фиолетовым небом и экзотикой перерытых дорог на районе. А может быть, сегодня небо будет просвечивать персиковым пыль, поднимающуюся от покалеченного асфальта.

Силу имеет не только земля, но и луна, а по лунному календарю сегодня хороший день. Самое время что-нибудь сжечь, например, футболку, которая сейчас на мне. Серый застиранный хлопок из Беларуси с эмблемой на груди и надписью “В нашем полку прибыло”. Футболка-трофей. Однажды я ее уже чуть не сожгла, стоя возле плиты на своей маленькой кухне. Над включенной конфоркой случайно загорелся край. А могла сгореть вся сама, кухня, квартира и дом, если бы я не была такой приземленной - и быстро ее не потушила. Край покрылся коричневым, но я ее не выбросила, не смотря на мою самую сильную страсть - все выбрасывать. Трофей, все-таки, как никак.

Футболка служила вполне приземленной цели - напоминала о предательстве со стороны мира и заземляла, когда появлялся намек на веру в людей.

Сейчас же я решила от нее избавиться, ради красоты. Не дожидаясь заземления солнца - отправиться в ближайший магазин на районе, представив, что это универмаг “Барни” или “Сакс” и купить красивую домашнюю сорочку - рубашку с маленькими пуговичками и отложным двубортным воротником - однотонную, цвета бургундского вина или с графическим дизайнерским принтом. Или купить обе - трепетную и нежную, как персиковый закат, другую дерзкую и игривую, как ночные переписки с бывшим.

У приземленности, как и у луны, есть и другая - оборотная - сторона. Литература, то есть выдумка. Я могла все это выдумать - нет, не футболку, но себя. Может быть, я не решилась ее выбросить, не делала никаких движений в сторону освобождения от трофеев или мусорного ведра. Как сидела, так и сижу в сером растянутом хлопке. А в голове уже слетала в Нью-Йорк и вернулась из универмага “Барни” с двумя новыми нарядными и дорогими пижамами, переоделась в одну и пишу письма экс-возлюбленному.

Коллега на работе – надо мной первая с конца по возрастанию начальница – сказала, что я очень приземленная. Я подумала, что ослышалась - переспрашиваю:
- Какая, приземленная?
В четкий ответ с паузами и округленные честные глаза уже нельзя было не поверить:
- Да. Очень.
Я не поняла, к чему такой херассмент, но быстро начала защищаться:
- Нет, я не приземленная, я просто притворяюсь. Это же работа. На работе как на работе, а на самом деле я очень чувствительная.
Чуть не призналась, что занимаюсь письмом, и вообще, как учат на писательских курсах для девочек, я – писательница. Пишу и о работе, и о коллегах – начальниках на начальнике.

Это было еще до отмены QR кодов в общепитах. До объявления результатов праймериз.

Но, конечно, задумалась, а вдруг я правда приземленная с ударением на очень? Такая же приземленная, как прижатое/ припавшее/ прилипшее к земле/ тротуару/ полу в подъезде лицо кандидата в депутаты, листовками с которым увешан весь мой район. Юго-восточный, сиренево-красный как закат над МКАДом.

Я - приземленная, я смотрю в лицо депутата-кандидата, не прошедшего праймериз, и думаю, а сколько они заплатили дизайнеру за ретушь чиновника до состояния плоского розового поросенка? Сколько за серые градиентики и тенюшечки под триколорной ленточкой на мелованной глянцевой бумажке? Представляю скромную улыбку Джоконды на губах дизайнера. Он так видит, и электорат так видит, но на выборы не пойдет.

Меня зовут Черри. Черри Эвридэй. Черри Каждый день.

Меня зовут Соня. У меня две татуировки на одной руке и одна на двух ногах – кириллические буквы готическим шрифтом CyrillicGoth.

Я живу в Кузьминках, в однокомнатной квартире, но с двумя комнатами – крошечными квадратами с низко нависшими круглыми арками.
Соня из Кузьминок. Черри с третьего этажа. Я тут.

Здесь я расскажу о Кузьминках, о татуировках, квартире, каждом эври дне, верблюдах, садах и садовниках, сонях, софиях, софах.

Channel created