Не сносить тебе головы!

Не сносить мне головы – просыпаюсь с этой мыслью, будто чья-то неведомая рука, вероятно дьявола, вложила ее в мою неясную голову.

Будильник стоит на 7:40, и затем повторяется с равным промежутком в 7:50, 8:00 и совсем непозволительное 8:20. Не знаю, куда подевалось 8:10. Чья-то неведомая рука, вероятно дьявола, стерла первые десять минут девятого часа, чтобы я проспала – в 8:10 еще можно как-то успеть, а в 8:20 уже все – полный провал, и день как темное затмение. Но до 8:20 никогда не доходит – неведомая рука дьявола будит меня на несколько минут раньше первого будильника вместе с Аркадием Северным.

Как поет Аркадий Северный, как я, пританцовывая, пою с Аркадием Северным «...в 7:40, он подъедет в 7:40…»

Кто подъедет? Вероятно, дьявол подъедет.

Пока поет Аркадий Северный, чья-то неведомая рука, вероятно дьявола, закрывает за мной дверь в ванную. Зачем ее закрывать, если живешь одна? Но я живу, вероятно, с дьяволом.

За закрытой дверью слышу уже не Северного, а навязчивое “не сносить тебе головы!” И чья-то вполне ведомая рука сегодня оторвет мне голову. Моя ведомая голова покатится по ступенькам маленького двухэтажного особняка в Каретному ряду, и попадет под колеса неведомых карет. Чей-то ведомый нос займет мое место, станет успешным, и Григорий из копировального центра не узнает, что мы больше никогда не увидимся. Не узнает, что моя голова – уже вовсе не голова, а так – колобок, без мозгов.

- Это не по твоим мозгам.
- У тебя совсем мозгов нет?
- Ты где училась?
- Ты вообще что-нибудь заканчивала?
- Что?
- Непохоже.
- А специальность какая?
- Понятно. Не по твоим это мозгам.

… в 7:40 он выйдет из вагона и двинет вдоль перрона...

- Ты не понимаешь, что это за люди.
- Это ты ничего не понимаешь, а эти люди всю жизнь на карты смотрят, и им все понятно.

… на голове его роскошный котелок…

- Ничего ты не поняла.
- Слушай сейчас внимательно.

Нет конца моим страданиям, и я по классике глупого кино, ухожу в туалет поплакать о несправедливости мира.

- Ты где ходишь?
... в больших глазах зеленых на восток горит одесский огонек...
- Сиди работай.

Спаси меня, Григорий из копировального центра. Я буду старательной стажеркой. Буду приносить тебе неведомо вкусный кофе из дальней кофейни, где его готовит чья-то неведомая, вероятно дьявола, рука. Буду рассказывать про далекие архипелаги в Арктике, которые наши. Наши, и мы выбьем зубы всем, кто захочет откусить себе кусок такой же нашей, как наша Сибирь, Арктики.
Моя голова катится к архипелагам, исчезает в тумане – в Арктике всегда туман. Густой и тяжелый как пенка твоего карамельного латте. А на севере такой солнечный Аркадий Северный.

В 7:40 он выйдет из вагона, двинет вдоль перрона, пнет мою голову. Она взлетит, сделает круг вокруг земли, вернется на Цветной бульвар, Каретный ряд.

Ты представляешь, Григорий, они всю жизнь смотрят на карты! Смотрят на карты и отрывают головы. У них такие толстые скользкие шеи, что головы никак не оторвать. Никакая неведомая рука, даже дьявола, не справится.

- Подумай мозгами!
Задача априори невыполнимая – мне же голову оторвали. Нет больше ни мозгов, ни пустой головы.
Да зачем они мне вообще? Совершенно ненужная вещь для девушки. Но у меня нет ничего - ни мозгов, ни головы, ни большой (хотя бы средней) груди, ни длинных ног.

Ладно, зато у меня вены на руках. Ну смотрите, пока чья-то неведомая рука, вероятно дьявола, и руки не оторвала.