Выдержав многочасовую атаку, последовавшую после “Ну что тут у тебя, моя дорогая?”, я отправилась со служебной запиской в бухгалтерию – прошу выдать мне 1500 тысячи рублей в счет оказания полиграфических услуг. А в скобках надо прописью указать сумму. И я со своим филологическим образованием, не мудрствуя лукаво, пишу в скобках “полторы тысячи рублей”. Самая добрая из злобной касты о пяти человек улыбнулась и спокойно попросила переписать – исправить на “одну тысячу пятьсот рублей”.

Сгорая от стыда я возвращаюсь с новой бумажкой. Чтобы не допустить еще какой-нибудь более глупой ошибки повторяю про себя: “Ну ничего, бывает, ничего страшного, все ошибаются. Тяжелый был день”. Мои мысли прерывает мужской голос:
– Даже я со своей единицей по русскому никогда бы не написал “полторы тысячи рублей”.
Мужчина осекся. По его открытому рту я все поняла – он не услышал моего приближения. И он понял – я все услышала.

Я невозмутимо проплыла к бухгалтерше, с которой он говорил, отдала бумажку, а потом два дня мучительно придумывала, что надо было ему ответить.

Я, конечно, ничего не сказала, но решила, что называется “руки не подавать” – больше с ним не здороваться и обличить в рассказе.