В нашем полку приземленных прибыло.

Ave, Caesar, morituri te salutant. Приветствую себя сама и могу признаться – ужас как нравится быть приземленной! Что это значит? Быть близко к земле, тянуться к земле. Всех нас рано или поздно затянет и окутает земля. Но это потом, а сейчас – крепко стоять на земле и питаться энергией земли.

Земля придает степенности, как борода, и накладывает определенные ограничения. Человек с настоящей бородой, такой, как на полотнах старых живописцев, не должен торопиться. Абсолютный запрет. Человек с бородой никогда не торопится и никуда не опаздывает – его везде ждут столько, сколько он пожелает. Человек с бородой не толкается в метро и не стоит в очереди. Не пьет через трубочку, не покупает фруктовый чудо-йогурт. У человека с бородой не развязываются шнурки, он не наклоняется их завязать. Еще хорошо бы не кататься на самокатах, но это утопия. А вот сидеть на корточках можно. Так весь мой район сидит - на корточках с бородой.

А приземленные женщины, с таким же достоинством, как мужчины бороды, носят юбки. Через треугольную геометрию подола, держат связь с землей, подпитывают свою приземленность. Ходят быстро и не сидят на корточках.

Приятно размышлять о приземленности. А впрочем, приятно просто размышлять в ожидании, пока черное солнце начнет параллельно с тобой клониться к земле, и можно будет выйти на улицу полюбоваться фиолетовым небом и экзотикой перерытых дорог на районе. А может быть, сегодня небо будет просвечивать персиковым пыль, поднимающуюся от покалеченного асфальта.

Силу имеет не только земля, но и луна, а по лунному календарю сегодня хороший день. Самое время что-нибудь сжечь, например, футболку, которая сейчас на мне. Серый застиранный хлопок из Беларуси с эмблемой на груди и надписью “В нашем полку прибыло”. Футболка-трофей. Однажды я ее уже чуть не сожгла, стоя возле плиты на своей маленькой кухне. Над включенной конфоркой случайно загорелся край. А могла сгореть вся сама, кухня, квартира и дом, если бы я не была такой приземленной - и быстро ее не потушила. Край покрылся коричневым, но я ее не выбросила, не смотря на мою самую сильную страсть - все выбрасывать. Трофей, все-таки, как никак.

Футболка служила вполне приземленной цели - напоминала о предательстве со стороны мира и заземляла, когда появлялся намек на веру в людей.

Сейчас же я решила от нее избавиться, ради красоты. Не дожидаясь заземления солнца - отправиться в ближайший магазин на районе, представив, что это универмаг “Барни” или “Сакс” и купить красивую домашнюю сорочку - рубашку с маленькими пуговичками и отложным двубортным воротником - однотонную, цвета бургундского вина или с графическим дизайнерским принтом. Или купить обе - трепетную и нежную, как персиковый закат, другую дерзкую и игривую, как ночные переписки с бывшим.

У приземленности, как и у луны, есть и другая - оборотная - сторона. Литература, то есть выдумка. Я могла все это выдумать - нет, не футболку, но себя. Может быть, я не решилась ее выбросить, не делала никаких движений в сторону освобождения от трофеев или мусорного ведра. Как сидела, так и сижу в сером растянутом хлопке. А в голове уже слетала в Нью-Йорк и вернулась из универмага “Барни” с двумя новыми нарядными и дорогими пижамами, переоделась в одну и пишу письма экс-возлюбленному.