Девочка-несчастье. Так меня называла учительница по классу альта – Ирэна Владимировна Полякова. Ей больше бы подошла фамилия Шварцвальд – черный лес – как звали мою учительницу по литературе. Я повторяла про себя, кажется, с гордостью – девочка, притягивающая несчастья из черной дыры вселенной. Ирэна Владимировна звучала с величественным придыханием на «э», со звериным оскалом на «р», а я, если что, «р» и не выговариваю. 

Ирэна Владимировна не абы кто – женщина-черный-лес, звезда нашей школы и города, чемпион по количеству талантливых учеников, таких же чемпионов на мировой сцене академической музыки.  

Альт – это «скрипка неудачника», если скрипач не подает надежд, его можно переучить на альтиста. Так и у меня сразу после первого прослушивания Ирэна Владимировна отобрала скрипку и сунула в руки альт. Я была только рада, потому что скрипку не любила, а в музыкальной школе оказалась, когда мама привела за ручку исполнять ее детскую мечту.  

Технически альт – неудобный промежуток между скрипкой и виолончелью, на квинту пониже, корпус побольше, струны потолще.  

Мои страдания не начались, но продолжились на этих струнах потолще.
Самая толстая – «до», за ней «соль», «ре» и самая тонкая «ля». Струна состоит из металлической основы с алюминиевой обмоткой. «Ля», конечно, может подвести, но остальные довольно крепкие.  

Я занимаюсь дома перед занятием, оттягивая этот момент до позднего вечера, мама в зале смотрит сериал по телевизору – бедную, бедную Настю, разрывающуюся между бароном Корфом и каким-то смазливым блондином (мне нравится подонок Корф). Бедные, бедные соседи исступленно стучат по батареям, а бедный, бедный инструмент о четырех струнах надрывается – и тихо стыдно рвется «до». 

О, лукавый, лукавый ребенок радуется! Идущие на смерть приветствуют тебя! Не знаю, Цезарь я или среди идущих, но звоню Ирэне Владимировне. Божусь, я не специально. В этом моменте я еще не девочка-несчастье, а просто счастливый ребенок, освободившийся на один день, но как будто бы навсегда, от мучений и черной как черный лес женщины. 

Мы идем с бабушкой за струнами – одну купить нельзя, только полностью весь набор. Ну хорошо, пусть будет набор, впрок – вдруг еще какая-то порвется. И она рвется, но не какая-то, а та самая – толстая «до». Также тихо и стыдно свисает с грифа, загибаясь острым концом вниз.  

Нет, Ирэна Владимировна в этот раз не поверит, что я не специально, но что делать? Звоню. Так и так, Ирэна Владимировна, порвалась, опять, «до». Черная женщина заливается удивительно молодым смехом: «Девочка-несчастье, что же с тобой делать! И где делают таких девочек?» Не просто называет меня, но определяет мою судьбу: «Еще ни один ученик, ни один студент (а она преподавала в консерватории много лет) не рвал у меня «до», а чтобы две «до» подряд…» Фразу она не договаривает, как я не договариваю, что были еще третья и четвертая, лопнувшие в моих руках, но этому уже никто не удивлялся. 

Я уверена, она была ведьмой. Или я?

#каксамкакджипниссан