Коллега на работе – надо мной первая с конца по возрастанию начальница – сказала, что я очень приземленная. Я подумала, что ослышалась - переспрашиваю:
- Какая, приземленная?
В четкий ответ с паузами и округленные честные глаза уже нельзя было не поверить:
- Да. Очень.
Я не поняла, к чему такой херассмент, но быстро начала защищаться:
- Нет, я не приземленная, я просто притворяюсь. Это же работа. На работе как на работе, а на самом деле я очень чувствительная.
Чуть не призналась, что занимаюсь письмом, и вообще, как учат на писательских курсах для девочек, я – писательница. Пишу и о работе, и о коллегах – начальниках на начальнике.

Это было еще до отмены QR кодов в общепитах. До объявления результатов праймериз.

Но, конечно, задумалась, а вдруг я правда приземленная с ударением на очень? Такая же приземленная, как прижатое/ припавшее/ прилипшее к земле/ тротуару/ полу в подъезде лицо кандидата в депутаты, листовками с которым увешан весь мой район. Юго-восточный, сиренево-красный как закат над МКАДом.

Я - приземленная, я смотрю в лицо депутата-кандидата, не прошедшего праймериз, и думаю, а сколько они заплатили дизайнеру за ретушь чиновника до состояния плоского розового поросенка? Сколько за серые градиентики и тенюшечки под триколорной ленточкой на мелованной глянцевой бумажке? Представляю скромную улыбку Джоконды на губах дизайнера. Он так видит, и электорат так видит, но на выборы не пойдет.