Bookовски

На Boosty вышло видео с обзором Пражской книжной башни и моими размышлениями о том, что ярмарка рискует превратиться в отраслевое мероприятие, которое перестанет быть интересно обычным читателям. О привезённых книжечках и новом Макьюэне, конечно же, тоже рассказала. Смотреть туть: https://boosty.to/bookovski/posts/49e7aaff-8b46-40b2-918f-e491490ec2dc

‼️ Также на Boosty можно задонатить мне в любой валюте на покупку «По ту сторону блёрба» Даниеля Грина (литературный критик рассказывает, что не так с литературной критикой и мне кровь из носу надо это знать). Книга, хоть и издана в РФ, стоит неприличные 38 евро, без вас не справлюсь! (просто подарить мне эту книгу, не заморачиваясь с Boosty, если у вас есть такая возможность, тоже можно)
😳 Ссылка на донат.

​​Когда я бралась за чтение «Хейзел говорит “нет”» Джессики Бергер Гросс, я, конечно, догадывалась, что это срачеёмкая книга, идеальная для книжного клуба, но не догадывалась, что она настолько срачеёмкая...

Итак, сюжет. Семья из Нью-Йорка перебирается в провинциальный Ривербург в штате Мэн. Папа устроился преподом в университете, мама наконец получила во владения здоровенный домину, сын удачно прошёл пробы на главную роль в школьном спектакле и только Хейзел, дочь-старшеклассница, умудрилась в первый же учебный день стать чёрной овцой. На директорское «каждый год я выбираю себе одну ученицу, чтобы заниматься с ней сексом, в этом году я выбрал тебя», она отвечает твёрдым и решительным отказом, а потом ещё и сообщает обо всём родителям, которые, в свою очередь, не готовы спустить случившееся на тормозах. Папенькины студенты-активисты в восторге: есть чьё лицо поместить на хоругвь или распечатать на футболках. Добропорядочные мамаши Ривербурга в шоке: директор в своё время вытянул школу на приличный уровень и ранее ни в чём порочащем его честь и достоинство замечен не был – добропорядочный семьянин и гражданин.

Есть книги, при чтении которых будто проживаешь фрагмент реальности. Есть книги, предлагающие читателю сюжетный конструкт. «Хейзел говорит “нет”» явно из вторых: сюжетные элементы здорово продуманы и подогнаны, но в целом история шита белыми нитками и выглядит, скорее, как мысленное упражнение для читателя, которому Джессика Бергер Гросс каждые сколько-то страниц подкидывает новую тему для размышлений. Этих тем даже в рамках одного сюжета у писательницы какое-то немыслимое количество, так что если вы надеетесь отделаться стандартным конфликтом, в котором одни ратуют за справедливость, а другие за то, чтобы не рушить комфортный мирок, то в процессе чтения не раз удивитесь.

Каждый из семейства Блумов в какой-то момент задумается о том, что, может, и не стоило предавать случившееся огласке. Каждый по ходу сюжета что-то приобретёт, а что-то потеряет. Каждый в выделенной ему сюжетной ветке подсветит одну из неочевидных проблем, с которой сталкиваются жертвы и члены семей жертв сексуализированного насилия и буллинга. Но, пожалуй, самый смелый и неоднозначный момент романа – линия связанная с капиталистической эксплуатацией жертв насилия. С одной стороны, все понимают, что о насилии нужно и важно говорить вслух, и уж кому-кому, а пострадавшей стороне стыдно быть не должно. С другой, современная индустрия развлечений настолько заточена на эксплуатацию любой публичной персоны, а современный зритель настолько любит трукрайм и скандалы всех всех мастей, что при желании, своим УТП можно сделать в том числе опыт жертвы: писать статьи и книги, ходить по ток-шоу и подкастам, завести пару бложиков во славу ретравматизации и стать лицом какого-нибудь фонда или НКО. Это путь героини или путь в никуда? Не сводит ли он личность к травме, не лишает ли её права проявляться иначе? Думаю, как и всегда, всё зависит от человека и того, как он способен использовать свой опыт. Возможно, прочитав «Хейзел говорит “нет”» вы найдёте другой ответ.

В середине сентября запоздало делюсь августовским прочитанным, герои которого мне на радость только и делали, что страдали.

«Не совсем так» Полина Крайнова
Жиденький роман про абьюз, в который недоложили примерно всего, но что удивительно, при этом с горкой насыпали штампов, которые мы сто раз видели (доколе писатели будут заигрывать со списком класса из «Лолиты» и считать, что это жуть, как оригинально?!). Героиня, как водится, недолюблена папой, поэтому встревает в отношения с неким Яном. Тот подрабатывает в школьном театральном кружке, но вообще, конечно, большой актёр и бывший такой же большой спортсмен. По его словам. На деле же Ян большой врун и динамщик, но уровнем заметно пониже Светланы Богачёвой, а потому читать про его совсем уж очевидные враки не очень интересно. Мало того, было совершенно непонятно, чем же этот целибатник так зацепил героиню, учитывая его полное равнодушие к другим людям и отсутствие желания кому-либо нравиться. Ну такоэ, короче.

«Я звоню своим братьям» Юнас Хассен Кемири
Сразу три текста Кемири на тему дискриминации мигрантов под одной обложкой (повесть «Я звоню своим братьям», открытое письмо министру юстиции Швеции, опубликованное в 2013 году, и новелла «Тысяча раз, тысяча два, тысяча три»). В самом большом, давшим название сборнику, главный герой, Амор, выходец из семьи с миграционным прошлым, расхаживает по городу и делает повседневные делишки сразу после того, как произошёл теракт. Кемири прекрасно даёт почувствовать неуютность, с которой Амор, вина которого в произошедшем равна нулю, сталкивается на каждом шагу, но всё-таки после прочтения кажется, что в виде концепта произведение занятнее, чем его текстовое воплощение. Возможно поэтому, самое большое впечатление произвело стоящее в сборнике сразу после открытое письмо. В нём писатель рассказал, что значит быть смуглокожим мигрантом в стране Икеи и Нобелевки. Правда рассказал он это женщине, профессионально занимающейся политикой. Кхм.

«Мидвест» Сергей Давыдов
Если продраться через не самое удачное начало, старательно пытающееся превратить рассказ «об жизни» в нечто высокохудожественное, то в этой тоненькой книжке можно обнаружить грустную история о том, что под мостом есть вероятность не только поймать Гитлера с хвостом, но и в два счёта оказаться самому (ещё и в вонючих шмотках и с алкозависимостью), даже если ты известный драматург и писатель, а книжки твои переводят на другие языки. Виной тому в том числе это дебильное немецкое «извините, мы ничем не можем вам помочь», которое я сама уже без содрогания слышать не могу, но у Давыдова, наверное, вообще на него рвотный рефлекс срабатывает.

«Стены» Кася Кустова
Роман взросления, в котором шизофрения и РПП представлены как спутники эмоционально лабильных молодых девушек, склонных драмазитировать и постоянно искать подтверждения собственной ценности. То есть приступы психоза выглядят просто чуть более жутко, чем обычные подростковые истерики, когда все чувства и эмоции выкручены на полную и решения принимаются, основываясь исключительно на собственных «хочу». Героиня постоянно не справляется, разваливает отношения, чувствует себя полнейшей неудачницей, но списать вообще всё только на болезнь и побочки лекарств не получается. Если честно, мне не очень понравилось как текст собран, и совсем не понравилось, что автор зачем-то называет шпети комбини, однако на русском так мало книг, дестигматизирующих психические заболевания, и Кустова не скрывает, что многое в тексте автобиографично, поэтому придираться нет желания.

Вновь съездила в Чехию на Пражскую книжную башню, хоть в этом году и не собиралась, и даже осталась довольна. Так что спасибо Любови Мачиной из Fresh Verlag, пригласившей поучаствовать в презентации нового романа Иэна Макьюэна, мужу, выпнувшему меня из дома со словами «тебя же всегда радуют околокнижные мероприятия», и его несостоявшимся коллегам, приютившим меня на три ночи на своём диване.

Вопрос о целесообразности двух русскоязычных книжных ярмарок, проходящих сравнительно недалеко друг от друга как по расстоянию, так и по времени, оставлю открытым, думаю, на него могут ответить только организаторы. Мне программа показалась не супер, были даже повторы (Даша Серенко вновь презентовала «Девочек и институции»), плюс за лето вышло не так много громких новинок. С другой стороны, организаторы учли ошибки, все мероприятия, на которых я побывала, были весьма содержательными, я ни разу не пожалела, что потратила на них время, да и наблюдать «в прямом эфире» за тем, как меняется русскоязычная литература, функционирующая вне России, очень интересно. Ну и солдауты на стендах, несмотря на меньшее, чем в прошлом году, количество покупателей, всё же случались.

Вести с полей такие:
💜на текущий момент насчитывается более 40 тамиздатских проектов, которые за четыре года выпустили около 1650 изданий,
💘появилась Ассоциация издателей книг на русском языке за пределами России и на ближайшей Франкфуртской книжной ярмарке они представят свой каталог прав к продаже,
💝недовольство российской цензурой заставляет иностранных авторов искать русскоязычных издателей за рубежом. Это вскоре может привести к тому, что одни и те же переводные книги будут существовать на русском в двух вариантах,
💜переводчики в России периодически сталкиваются с тем, что книги, над которыми они работали по заказу издательств, не выходят,
💘кажется, тамиздат пора переименовывать в тутиздат, настолько много участников рынка русскоязычной литературы уже не в России, да и читают и обсуждают его, в основном, в Европе .

Одна из главных тем на ярмарке вне мероприятий – нехватка в тамиздате жанровой и в целом развлекательной литературы. Люди устали от книг, размышляющих о судьбе России, стране, которую мы потеряли, и обитателях Кремля, и хотят чего-то более воодушевляющего. На самом деле, такие книги были представлены, например, магазин Booksy.place привёз на ярмарку только переводы китайских новелл от BoysBooks, один из стендов занимало издательство Kust Press, выпускающее в том числе фантастику и детективы, а ещё в субботу приходили Надя и Маша из AM Publishing и раздавали брошюры с ознакомительными фрагментами своих готовящихся к выходу книг. Но в программе выставке, не считая Макьюэна с его филологическо-психологическим постапокалипсисом о поисках утраченной поэмы, сплошные эмиграция, пропаганда, Чечня, Путин и прошлое разной степени далёкости и безопасности, от Средневековья до Холокоста.

Очень рада, что книжные ярмарки русскоязычной литературы так быстро стали сильной точкой притяжения. С некоторыми знакомыми я стабильно встречаюсь в Праге или Берлине раз в полгода. Вижу, что приезжают и издатели из России. Замечаю, как те, кто раньше приходил на денёк просто поглазеть, теперь проводят на ярмарках все дни и стараются посмотреть и послушать по максимуму. Яна, авторка канала Garden of Books – вообще моя героиня, прилетела в Прагу из Канады, была на ярмарке все дни, ещё и успевала посты писать и фоточки выкладывать. Ну кто после такого посмеет шеймить книжных блогеров?!

P.S. За фоточки с презентации «Что мы можем знать» спасибо Ольге Хорн!

Накануне Берлинале упоминала, что одна из основных тем фестивальных фильмов этого года – возвращение домой. Особенно часто она встречается среди немецкоязычных картин и почти всегда оборачивается совсем не умилительными воспоминаниями о былом и чувством обретения утраченного, а чем-нибудь тревожно-жутким, как в «Розе» Маркуса Шляйнцера. Ещё один пример такого нерадостного возвращения – показанный в рамках программы «Перспективы» «Суд над Хайном» Кая Штеникке (в оригинале фильм называется Der Heimatlose – «Скиталец», что, конечно, больше подходит его концепции).

Хайн приплывает на родной остров спустя четырнадцать лет после того, как покинул его, чтобы выучиться на большой земле на учителя. Ни мать, ни младшая сестра, ни лучший друг не узнают его, и островитяне начинают подозревать, что мужчина вовсе не тот, за кого себя выдаёт. Чтобы раз и навсегда закрыть вопрос с личностью новоприбывшего, устраивается суд, в течении трёх заседаний которого местные должны определиться, верят они мужчине и он может остаться жить с ними, или же Лже-Хайн должен убраться восвояси. Основа каждого заседания – разбор значимых событий в жизни Хайна, воспоминаниями о которых, тот должен поделиться.

«Суд над Хайном» из категории тех фильмов, о которых чем меньше знаешь, тем интереснее смотреть, потому что создатели и так вывалили на зрителя слишком много. О том, что воспоминания Хайна не сойдутся с тем, как те самые важные события помнят другие, можно узнать из синопсиса или трейлера, а одну из сюжетных интриг раскрывает главная награда картины – Тедди от жюри (впрочем, это и без того так себе интрига, ведь если суровый бородатый мужик в первых кадрах фильма хмурится, как пить дать, замешано какое-то гейство). Всё вышеперечисленное самого Штеникке вообще нисколько не напрягает, ведь он большой любитель проговаривать очевидное и чересчур заботится о том, чтобы никто из зрителей не вышел из зала, без стопроцентного понимания, что именно хотел сказать автор. И это, честно говоря, не очень клеится с тем, какими художественными средствами и приёмами перед нами разыгрывается история главного героя.

Северная рыбацкая деревня вне времени и пространства, минималистичные декорации, напоминающие триеровский «Догвилль» (у домов в «Суде над Хайном» нет крыш и в лучшем случае две стены), набор триггерящих героя образов – всё это работает на возникновение ощущения зыбкой, ненадёжной реальности, в которой прошлое постепенно проступает сквозь настоящее и никак не хочет укладываться в одну-единственную «правильную» версию событий. Но Штеникке как будто боится оставить зрителю хоть немного пространства для сомнений и собственной трактовки событий, а вероятная двусмысленность – его самый страшный сон. В итоге история о человеке, который вынужден доказывать другим, что он тот, кто он есть, к финалу теряет всю свою загадочность и из притчи превращается в басню. Не то, чтобы это делает картину совсем негодной для просмотра, но сильно портит финальное впечатление.

​​Я не могу назвать Иэна Макьюэна любимым автором и в то же время всегда с интересом берусь за чтение его новых книг по одной и той же причине: от него можно ожидать чего угодно. Для Макьюэна не существует запретных тем, у него нет жанровых ограничений. Роман с расчленённкой? Имеется! Повествование от лица неродившегося младенца? Есть! Как насчёт андроидов? Уже! А может повесть о молодой британской парочке, не сумевшей просто нормально заняться сексом? Пфф, откройте «На берегу».

После довольно классических по своей форме и сюжету «Упражнений», писателя вновь потянуло на что-нибудь этакое, в результате чего на свет появился «Что мы можем знать» – филологическо-апокалиптический роман об утерянной поэме, который в середине сюжета делает финт ушами, меняет повествователя и сосредотачивается совсем не на том, о чём речь шла в начале.

Макьюэн переносит нас в 2119 год, где Том Меткаф, исследователь поэзии 1990-2030гг., мечтает увидеть своими глазами текст «Короны для Вивиен», написанной и прочитанной вслух её автором Фрэнсисом Бланди на так называемом Втором Бессмертном ужине в честь пятидесятилетия его жены в 2014 году. О поэме осталось немало свидетельств от тех, кто присутствовал на её чтении в Амбаре Бланди, однако она так и не была опубликована, а сам пергамент, вручённый в качестве подарка имениннице, считается утраченным. Бландивед Меткаф одержим объектом своего исследования примерно так же, как герои байетовского «Обладать», и на фоне всего происходящего в мире это кажется довольно странно. Дело в том, что реальность «Что мы можем знать» – это мир после большого Наводнения, в котором одна за другой идут климатические войны, а место сверхдержавы заняла Нигерия. Учёные-гуманитарии в нём – жалкие неудачники, вынужденные возиться с самыми тупыми студентами и получать копейки. Людям совсем не до поэзии и уж точно не до ностальгии по этим нашим практически варварским временам начала XXI века.

Как можно догадаться по Бессмертному ужину, «Что мы можем знать» знатно нашпигован отсылками к поэзии XIX века, и особенно Озёрной школе. Зачастую это не просто пасхалки, никак не влияющие на сюжет, а попытка показать разницу между условными Вордсвортом или Кольриджем и выдуманным Бланди. Поэты прошлого писали о природе, памяти, воображении – о том, что поэзия способна сохранить обречённое на исчезновение. У Макьюэна привычный мир вовсю исчезает или даже местами уже исчез, сохранять не требуется, и литература становится способом восстановления. Вот только «всё, что ты вершил другим во благо, как выяснится – сделано во вред» как завещал нам Т.С. Элиот, с которым современники чаще всего сравнивали Фрэнсиса Бланди.

В отличие от многих других произведений, где не так важен сам макгаффин и его судьба, как всё то, что случается с теми, кто отправился на его поиски, «Что мы можем знать» хоть и не продемонстрирует читателю сам текст великолепной поэмы, всё-таки расскажет, что же с ней приключилось. Но расскажет так, что читатель об этой поэме уже и думать забудет. Вторая часть романа ещё ярче подсвечивает поставленный в рамках её первой части вопрос об увлечённости высоким искусством в ущерб живым и чувствующим близким, добавляя к этому всеми любимую тему гения и злодейства, причём злодейства бытового, мелочного, лишённого флёра мрачного очарования. Можно ли создавать красивое на бумаге и ужасное в жизни? Обязательно ли быть в своём творчестве правдивым и искренним? Макьюэн знает ответы на эти вопросы и может ответить на них без резонёрства, с помощью увлекательного сюжета и парочки цитат из классики.

Уже в пятницу стартует третья ярмарка тамиздата «Пражская книжная башня», а это значит, что у меня есть для вас список и немного информации.

Итак, что же интересного можно прикупить из новинок:
«Что мы можем знать» Иэн Макьюэн (Fresh Verlag)
«Гимн жизни» Жизель Пелико (One Book Publishing)
«Мидвест» Сергей Давыдов (Freedom Letters)
«Первый “ц”. Как я была учительницей в цыганском классе» Дина Кабулова (Vidim Books)
«Пожалуйста, живи. Чеченские войны, мама и я» Лана Эстемирова (Meduza)
«Пункт обогрева. Как я занимался благотворительностью в России и стал врагом государства» Григорий Свердлин (Meduza)
«Всё было хорошо, пока не пришли феминистки» Зарина Маршенкулова (Vidim Books)
Сборник «Номер дома» (Дмитрий Глуховский, Полина Аронсон, Полина Барскова, Егана Джаббарова, Владимир Сорокин и др.) (Vidim Books совместно с Republic)

Список, составленный к майской книжной ярмарке в Берлине всё ещё актуален, его можно найти здесь. А ещё есть альтернативный список, составленный Евгением Коганом.
Видео о том, как прошла прошлая Пражская книжная башня, тут, а программа мероприятия – по ссылке.

‼️ 12 сентября в 16.30 можно будет посмотреть, как я выпытываю у Любови Мачиной и Владимира Бабкова подробности перевода и издания на русском нового романа Иэна Макьюэна. Приходите нас поддержать, позадавать интересные вопросы и купить книжечку.

Помните в начале нулевых кинопроизводители заваливали нас туповатыми подростковыми комедиями и пошловатыми фильмецами о том, как взрослые люди открывают для себя мир большого секса или большого порно? В них не было абсолютно ничего выдающегося, но теперь даже немного жаль, что зумеры не знают слова флюгегехаймен. С другой стороны, тот формат, который выбрали современные кинематографисты, чтобы говорить с молодым поколением об интимном, мне лично нравится гораздо больше. 

Главный герой «По-настоящему обнажён» Мюриэль Д Ансембург – старшеклассник Алек, помогающий отцу, порноактёру и порнопродюссеру, в изготовлении контента. С утра паренёк ходит в новую школу, а во второй половине дня снимает порно и делает фотографии моделей для сервисов в духе OnlyFans. В индустрии Алек с самого детства, его родители познакомились на съёмках, и, в отличие от своих сверстников, он давно не видит в сексвидео ничего особенного. Но, несмотря на то, что интимная сфера никогда не была для парня чем-то секретным или запретным, реальная близость вызывает у него некоторый ступор, особенно, когда в его жизни появляется Нина, совместно с которой Алеку нужно сделать школьный проект о порнозависимости.

В довольно короткий по нынешним меркам фильм (хронометраж картины чуть больше полутора часов) Мюриэль Д Ансембург удалось уместить приятную подростковую мелодраму, глубокую семейную драму и многостороннее исследование порноиндустрии. Причём сделала это режиссёрка настолько профессионально, что ни топорности, ни назидательности, ни чтению нотаций в «По-настоящему обнажён» места не осталось, а вот пространству для того, чтобы зритель смог сформировать собственное мнение обо всех заявленных проблемах – очень даже.

Вместо того, чтобы сходу заявлять, что Алек – жертва эксплуатации, а порноиндустрия – та ещё работёнка, порой сопряжённая с рисками и опасностями не только для психики (предупреждение: если у вас фетиш на тентаклях, не проходите мимо, и дважды подумайте, если осьминоги не входят в список эротических предпочтений), Д Ансембург даёт возможность просто понаблюдать за тем, как вовлечённость в деятельность отца отражается на всей остальной жизни юноши, от выстраивания отношений со сверстниками до самоопределения, которое во многом базируется на утверждениях родителя о том, какой он крутой профи. В этом, пожалуй, и есть главное достоинство «По-настоящему обнажён»: фильм не фокусируется на том, чтобы объяснить, почему порно – это хорошо или плохо, а показывает, как легко порноиндустрия становится ловушкой, за пределами которой у тебя нет ничего, кроме собственной фотографии на коробке с анатомически достоверным дилдо и долгов по кредитке.

​​С «Одиночеством Сони и Санни» Киран Десаи читателю легко угодить в ту же ловушку, что когда-то была уготована ему издательством «Азбука», продающим антиколониального «Достойного жениха» Викрама Сета как матримониальный роман о поисках подходящего партнёра. Отобранная Corpus в качестве продающей цитата из рецензии Publishers Weekly гласит: Соня и Санни – «современные Ромео и Джульетта», что, конечно, сразу настраивает на романтический лад и грустную историю о том, как два влюблённых человека не могут быть вместе. Но Десаи понадобилось 700+ страниц вовсе не для, чтобы описывать метания и терзания сгорающих от страсти героев. Честно говоря «сгорать от страсти» – это вообще не про них, ведь что от Сони, что от Санни за версту веет холодом.

Начинающая писательница Соня Шах и журналист Санни Бхатия – выходцы из индийского Аллахабада, но между собой не знакомы и оказались в Америке каждый по своим причинам. Их индийские родственники, переживающие из-за того, что на чужбине Соня и Санни чувствуют себя одиноко, вяло пытаются устроить договорной брак, ну или хотя бы познакомить героев друг с другом. Старания не увенчиваются успехом: на момент, когда старомодное послание достигает США, Соня вляпывается в отношения с эмоционально нестабильным художником Иланом, а Санни встречается с девушкой по имени Улла, для которой все индийские приправы – карри.

Пусть не в США и не благодаря старомодному сватовству, Соня и Санни в итоге всё-таки знакомятся и даже заводят какой-никакой роман. Вот только, «счастье – оно для других», поэтому, сорри, за небольшой спойлер, но всех ожидающих историю об отношениях ждёт облом: герои разбегаются каждый по своим делам и пытаются пересобрать свои жизни заново. Соня, мечтающая написать книгу, продолжает тонуть в одиночестве, дополненным одиночеством её внезапно оставшимся без жены отца и переживать, что она не стала и вряд ли станет «дочерью с влиятельным мужем, модным адресом, сыном, дочерью и бесчисленным множеством слуг, которые ухаживают за чокнутыми стариками». Санни, который как выясняется, даже не говорит на хинди, и знает историю своей страны хуже, чем иностранцы, мечется между странами и культурами, везде оказываясь чужаком. Все остальные персонажи уводят роман ещё дальше от любовного, привнося в него то мистическо-готические, то сатирические, то криминальные элементы, ну а саму Десаи, очевидно, волнует ещё и тема прошлого Индии, которое порой звучит в настоящем даже не отголосками, а безумными криками.

Хотя в названии книги указана только парочка Соня и Санни, одиночество окутывает практически всех персонажей романа, коих настолько немалое количество, что первые несколько страниц занимает объяснение, кто есть кто и как все эти люди друг с другом связаны. Их одиночество довольно банально и зиждется на распространённом стереотипе, что если человек один, то его как будто нет. Отсюда в подробностях описанные Десаи бессмысленные романтические и сексуальные связи, браки по расчёту и попытки вернуть тех, кто по крайней мере мысленно уже давно в другом месте. Если межличностные отношения в романе действительно зависят от национальной идентичности настолько же сильно, насколько от их личных качеств, то одиночество у Десаи – явление международное и не знающее разграничения по социальному статусу, полу или возрасту. Одинокими могут быть все и всегда, вопрос только в отношении человека к этому чувству и миру, порой дарящему целительное одиночество как благо, а порой посылающего изнуряющее одиночество как проклятье.

Помните, мы хотели, чтобы издательства притормозили с новинками, и мы бы наконец прочитали всё то, что давно хотели? Судя по последним новостям, нужно быть осторожнее со своими желаниями. Впрочем, классных новинок всё равно пока достаточно.

«Одиночество Сони и Санни» Киран Десаи
Густонаселённый индо-американский роман, в котором у «одиноких» Сони и Санни так много знакомых и родственников, что у меня при чтении чуть голова не взорвалась. Хотите подробностей в ближайшие дни – жамкайте китика.

«Судьба» Цай Чунда
Пять историй из жизни пожилой китаянки, лежащей на смертном одре, которые определили её жизнь и раскрывают историю страны в XX веке.

«Дети, рождённые грибницей» Ирина Родионова
С трудом пропускаю миллион шуток про «Ленин-гриб» и сразу перехожу к делу: это постапокалипсис о детях-грибах, которых бесплодные после взорванной биобомбы женщины так и норовят срезать под осинкой и принести домой в лукошке, хотя ведь знают, что под осинкой не родятся апельсинки.

«Смена тигра» Таня Коврижка
Автофикшн с элементами магического реализма, посвящённый взрослению и сделанный, как квест.

«Совершенство» Винченцо Датронико
Роман в одном из моих любимых жанров «миллениалы в Берлине». Куча отличных отзывов и номинация на Букеровскую премию.

«Перформанс» Беатрис Серрано
А это ещё один мой любимый жанр «миллениалы и работа». Мариса ездит в офис, чтобы посидеть под кондёром и заработать денежек, но корпоративная культура вынуждает её ко всему прочему ещё и участвовать в долбаном тимблилдинге, вместо того, чтоб залипать на видосики в интернете. Звучит как мой личный ад – ещё не начала читать, а уже идентифицируюсь с героиней.

«Некоторые вещи уже произошли» Татьяна Замировская
Новый сборник не самых новых рассказов Замировской, который нам обещали ещё в прошлом году. «Транснациональная, транскультурная и запредельно актуальная sci-fi хоррор-проза о катастрофах и тревогах, а еще о женщинах».

«Святая покровительница лжецов» Энн Пэтчетт
А эту книгу нам обещали аж в позапрошлом! Как всегда у Пэтчетт, душещипательная история, на этот раз о молодой женщине, приехавшей в кентуккийский Приют Святой Елизаветы, чтобы родить и оставить в нём своего ребёнка.

«Папа на шкафу» Юлия Капустян
Ещё одна история взросления девочки на рубеже веков, но вы только посмотрите на обложку. А ешё там ГГ думает, что её папа вампир, потому что так подружке сказала кошка…

«Домашние любимцы в Средние века» Кэтлин Уокер-Микл
Мы уже знаем, какого животным жилось в Третьем рейхе, теперь узнаем, правда ли в Средневековье собаки выглядели так всрато, как на картинах, а со львами расплачивались палками.

Также «Азбука» переиздаёт «Памяти памяти» Степановой и ранее выпускавшийся крохотным тиражом сборник стихов Владимира Уфлянда «Мир человеческий изменчив», в РЕШ выходит продолжение «Последнего дня лета» Подшибякина, в «Доме историй» – новый роман Светланы Тюльбашевой «Проклятая земля», One Book Publishing выпускает мемуары Жизель Пелико «Гимн жизни», а Corpus и вовсе решил завалить нас новинками: помимо упомянутых выше «Одиночеств…» и «Совершенства», издательство вот-вот выпустит роман «Его дочь» Кьяры Маркелли (психологическая драма о том, как дочь от прошлых отношений портит отношения настоящие), «Элейн» Уильяма Селфа (история о женщине в кризисе постсреднего возраста, решившей завести роман на стороне) и «Синдром» Джулии Каминито (о тридцатилетнем ипохондрике, которому никто не верит), а ведь я ещё «Планарий» Фумио Ямамото и «Жёлтый уровень опасности» Бриты Бильдёэн не прочитала, аааа.