Батхан-сарай

Джон Леннон в госпитале. Койка
Пропахла смертью и мочой.
Таблеток розовая горка.
Уборщик – славный дурачок.
За стенкой кто-то дремлет в коме,
Кого-то режут и кроят.
Метис и WASP, нацист и комми –
Всех уравнял больничный ряд
И яд по венам… Сердце глохнет,
Ни слов, ни музыки, ни сил,
И бесполезен черный локон
И не уедешь на такси.
И мать Мария сядет рядом,
Лицо салфеткою протрет,
Обнимет душу теплым взглядом,
Кусочек льда положит в рот.
У Йоко новые картины,
У сыновей артрит и рак,
Воспоминаний паутина
Скрывает неудачный брак.
О сколько их, красоток узких,
Летело птичками к огню,
В шикарных джинсах, легких блузках,
Почти что да, почти что ню…
Но хоть бы кто врубился, Боже,
Что значит музыка, когда
Душа подхватывает вожжи
И ярость рушит города,
Что значит жить на вечной сцене,
И раздавать себя на бис,
И точно знать – никто не ценит.
По лестнице небесной – вниз
Пора идти. Мосты и стены,
Вообрази – наступит мир…
Хрипит в кровати старый Леннон,
Трещит невыдуманный миф.
Летит по морю субмарина –
Вперед и вверх, вперед и вверх!
Спит Йоко Оно у камина
И Чепмен чистит револьвер.

Последний снег такой как есть
Неспешен и колюч.
Несет февраль благую весть -
От королевства ключ.
Откроешь дверь, а там дворцы
В хрустальных кружевах
И леденцовые венцы
У дам на головах.
Ковры ложатся на паркет -
Смотри не поскользнись!
И ни кораблика в руке,
И ни монетки вниз.
Убрел шарманщик старый год,
Он был желанный гость.
В снегу играет новый кот,
Пушит морковкой хвост.
И скачут рыцари гурьбой
Из парка на проспект,
И каждый с лентой голубой,
Прекрасен и воспет.
Сидит веселый менестрель
У жаркого огня,
Поет про вьюгу и капель,
Про вас и про меня,
Про снег, чья власть, увы, падет,
До середины дня.
Про то, что все, мой друг пройдет -
От вас и до меня.
Зима отбросит календарь,
Как кролика в кусты.
В свой срок распустится миндаль.
И в небе - две звезды..

Выбираешь смотреть на небо, не отводя глаза.
Выбираешь воздушные замки и белые корабли.
Выбираешь веселый ветер, штрихи глиссад,
Отрываешься. Отрываешься. Отрываешься от земли.

Там, где вспарывает туманность стремительный альбатрос,
Где дацан накрывает тенью степной орел,
Ты ступаешь по тучам, небесный лихой матрос,
Не считая, что оставил на суше, что приобрел.

Сувениры свободы – ангелы на полях,
Красным чернилам пачкать твою тетрадь…
Марта стыдливо просит – давай приляг,
В теплых руках Морфея нечего выбирать.

Мало ли кто отправится на Луну –
Порох давно не в моде среди ракет.
Летние дети слушают тишину,
Словно в беззвучьи мира сокрыт ответ…

Ты вылетаешь чайкой, без имени – прочь, тюрьма,
Ветер в горелых крыльях, сердце на волоске.
…То ли перышко птицы Сирин, то ли клочок письма,
То ли семечко клена, закрученное в пике.

Стартует продвинутый курс интуитивной поэзии

Четыре лекции, четыре созвона по домашним заданиям и пятый - с разбором экзаменационного текста, плюс индивидуальная консультация.

Темы уроков:

1. Физиология образа. Фотографическое и креативное восприятие. Точность эпитетов и действий.
2. Метафоры – излишние и необходимые. Непротиворечивое пространство текста.
3. Поэтический язык стихотворения, словарный запас стихотворения, однородность и разнородность вокабуляра.
4. Болевые точки, крючки, гвозди и бомбы текста. Способы зацепить и впечатлить читателя.
5. Итоговое занятие, разбор экзаменационных стихотворений.

Начнем в первую неделю декабря. Кто с нами?

Цена вопроса 7000 для новичков, 5000 для тех, кто уже учился

... Над Симферополем поднимается самолет. (С) Стефания Данилова

Пробуешь воздух
Прохладный горький пьянящий пир
И вспоминаешь - город Неаполь Скифский,
Река - Салгир.
Край непуганых уток и ветхих особняков,
Место действия караимов, партизанов и степняков.
Антикварные лавочки в пыльных недрах хранят века.
Пальцем грозит медичкам святой Лука.
Трепетно гладит котика герр Паллас
Крепит билборды опытный верхолаз.
Гимназистки румяные дружно бегут в кино.
Нынче в моде не плюш и семечки, а сашими и кимоно,
Но девчонки остались те же - Мари, Гюзель,
Аня, Маня, Любаня с лентой в тугой косе.
Заполняют маршрутки, парки, топчутся у кафе
Выбирают из проходящих себе трофей...
Одних привечают старухи в чоботах и платках,
На других огрызаются -  гопницы, стыд и страх!
Но зато им на Маркса каждый вечер играет саксофонист,
Умоляет, теряя ноты, Ассоль, проснись!
А Ассоль - деревяшка. Статуя из потресканного ствола.
Когда она плачет, начинается дождь и смолкают колокола.
Ты идешь по бульвару, а вокруг льет и хлещет, стихает и снова льет
И знамением мира над Симферополем поднимается самолет.

Скажу проблемам - у меня есть Крым.
Беспечный мой, бессчетный, беспечальный.
Смывающий с лица московский грим
Одним шлепком шальной волны причальной.
Лентяй баклан, седлающий валун,
Рассыпанные яблоки маклюры.
Степной фазан, неистовый табун,
Иссохшей красной глины кракелюры.
По буковой тропе - на Эчкидаг,
По осыпям - на злой хребет Алчака.
По шрамам севастопольских атак
На дикий пляж, ничейный и случайный.
Ай-Йори, Ак-Кая, Чобан-Куле -
Мой медный звон имён Эски Кырыма.
Пока идешь по медленной земле
Эпохи ветром пролетают мимо...
Сегодня будет сумрачно. Туман
Сползет с краёв неровной горной чаши.
И яхту пришвартует капитан
И жизнь в фонтан монеткой звонкой ляжет...

Позвать, найти, вернуть, отнять, обнять…
Ушедшие садятся у огня,
Пьют чай, как раньше, делят пироги,
Зовут к себе родных и дорогих.
За стеклами неспешно моросит,
Последний лист на яблоне висит,
Осенний кот спускается в подвал,
Куски асфальта грузят в самосвал
И жизнь идет, швыряя со счетов
Всех тех, кто не успел и не готов.
Орут младенцы, плачут старики,
Читают вслух и пишут пустяки.
Над городом летает и кружит,
В пылу потерь считают барыши…
Но это там. А здесь – свеча, камин,
И все, кто был признателен и мил,
Ведут беседы, память вороша.
В объятьях дыма прячется душа,
Целует время гаснущий огонь,
Потом приходит дождь.
И ни-ко-го.

Азбука мороси – шорох и стук и всхлип,
Мокрые волосы, черные спины лип.
Вялые розы, выцветшие гортензии.
Парк не в претензии.
Кружит головы петрикор,
Мешаясь с прелостью листьев. Осень – не приговор.
Осень – диагноз.
Острый синдром отмены
Света, тепла, маленькой ойкумены
В бухте без имени подле развалин порта,
Высохших абрикосов, песка и пота…
Осень не лечится. Осень не отступает.
Можно, конечно, взять и мотнуть в Дубай,
Отправиться в Африку, к подножью Килиманджаро,
Делать посты в канале: ужасно жарко,
Бродит жираф, ржет гиена, топочет страус…
Кажется, так подступает старость –
Подстукивать азбуке мороси,
Вдыхать сладкий запах гниющих листьев.
Длиться.
Таять, освобождая простор для снега –
С неба вот-вот посыплет.
Взамен ковчега –
Лодочка из страницы вчерашнего дневника.
Уплывает к весне от осени.
Так бывает…
Вода горька.
Каплет и каплет, листья с земли смывая.
Не поймешь сразу - мертвая ли, живая?

Сплошная морось, милость, малость.
Ты помнишь, как нам обнималось,
Как сочинялось у свечей:
Ты чья? Ты чей? Ты чья! Ты чей!

Бурчал из джезвы кофе черный,
Мурчал на кресле кот ученый,
Слова летали взад-вперед,
Не зная, кто их разберет.

Шумя водой, свистя по-птичьи,
Мы берегли косноязычье,
Бежали глупой немоты –
Где я? Где ты? Где я. Где ты.

Тепло души таилось в теле.
Мы не заметили потери,
И в безответственной тиши
Рискнули дружно дальше жить.

Простая истина – все сложно.
Изобретательно и ложно.
И тени ходят по пятам.
Кто здесь? Кто там? Кто здесь… Кто там…

Девочки, которые ищут чуть-чуть тепла,
Бледные как подснежники, жадные как щенята.
Их тела - полупрозрачные емкости, годность временно истекла.
Им все больно, все сложно и все понятно
В мире коктейлей с запахом пьянь-травы,
В мире холодных окон холодных зданий,
Новые Евы, Марфы, увы, увы...
Совы, свернувшие сети своих скитаний.
Слово огонь делает их нежней,
Так бы и прыгнули в мягкий приют кровати,
Мирно ютились на кухне, в шарфиках и кашне,
Источали токсичность, рвали цветы и платья.
В каждой замерзшей девочке - злая пасть.
Ненасытная яма, полный аналог Шелоб.
Она хочет сожрать весь мир... Но лучше, чтоб кто-то спас,
Обнял, согрел, позволил вцепиться в шею.
О подобных созданиях как-то писал Гомер,
Но и его высосали до донца.
Замерзшая девочка - вечно живой пример,
Что ни один светлячок не вспыхнет, не станет солнцем.
Голод, хандра и холод, тиски тоски.
Девочка кошкой ложится на свой диванчик.
Бледный как снег подснежник уходит в скит
Между губами распускается одуванчик.

Смотришь на карту – мало ли что накаркал
Ворон шамана, вредный пернатый дух.
Воображаешь, сани, упряжку, парку,
Путь в бездорожье, ветер, пургу, беду…
Хмуро идешь на кухню и ставишь чайник.
Пояс Усолья, боги смурной Перми,
Сказки ревизские, шведы и англичане…
Способы быть в Сибири и быть людьми
Не для того, кто окопался в хате,
Кто оседлал троллейбус, ползет в такси.
Кто бы поспорил – снега в Сибири хватит,
А вот уныния – Господи упаси.
Трудно признаться, что не успеешь в тундру,
Не проплывешь в струге по Чусовой,
Только по карте водишь рукой, как будто
Вольное небо тает над головой.
Тянутся к лету перелетные караваны,
Белым заносит золото и парчу.
Хочется встать лагерем у кургана,
Бегать по скалам, а не идти к врачу.
Карта зовет и манит, и пахнет дымом.
Ноет под ребрами… Нечему там болеть!
Путь благосклонен к беглым и пилигримам.
В книге сомнений желтый лежит билет.

Это чувство, когда бежишь через поле, вокруг пожар,
Когда забываешь имя, теряешь адрес,
Неучтенным письмом падаешь с десятого этажа,
Открываешь глаза – а вокруг Имладрис…
Последний домашний приют на тысячу долгих лет.
Водопады и мостики. Статуи и розарий.
Отражения звезд в синем морском стекле.
Место, где можно валяться с книжкой в каминном зале.
Арфы и флейты беседуют о былом,
Пестрые бабочки наспех штурмуют насыпь,
Каменные ладони фиксируют перелом –
Ждет новой битвы верный как время Нарсил.
Хочется быть поэтом – стихи рисуй,
Струны дождя настраивай, пой по-птичьи,
Стань пестрой бабочкой в темном как ночь лесу -
Каждый охотник желает не быть добычей.
Эльфы не спросят – зачем ты сюда пришел,
Что испытал, кого потерял на тракте.
Эльфы накинут на плечи туманный шелк,
Эльфы споют о горчайшей твоей утрате.
Свечи в каминном зале. Вино и хлеб.
Сядь у огня, изгнанник.
Тебе здесь рады.
Память о памяти. Отблески света Древ.
След корабля. Синие своды Варды.

Ai! laurie lantar lassi surinen!
Yeni unotime ve ramar aldaron,
yeni ve linte yuldar vanier
mi oromardi lisse-miruvoreva…

Если вы были в Дублине, в самых глухих районах,
Если бродили полночью мимо домов зеленых,
Если плутали парками, листьями шелестя,
Если касались пальцами тающих струн дождя,
Если на стенах рожицы вдруг превращались в лики –
Значит вы точно слышали ласковый голос скрипки.
С дороги Святой Марии сворачивал к Иннишмор
Старый бродяга Аллен, сын невысоких гор,
Тот, кто играл в оркестриках, верно хранил мелодии,
Тот, кто терял и тратился, но не покинул родины.
Он приходил к паршивым, к тем, кто не заслужил,
И никогда не спрашивал – коего ты так жил?
Просто садился рядышком, грузный, седой, всклокоченный,
Брался за гриф, настраивал и обещал – все кончится.
Слушай о свежем вереске славного графства Мит,
Сплевывай словно семечки мусор пустых обид.
Помни, что одиночество – скверное искушение,
Выиграть бой с вискариком, но проиграть сражение.
Помни, что любят истово, ждут до второй звезды,
Что иногда встречаются пропасти и мосты.
Помни – у каждой женщины сердце грозой ужалено,
Помни, что сиды Дублина кажутся горожанами,
Бродят по пабам парами, злы и зеленоглазы,
Если увидишь в озере, значит узнаешь сразу…
Аллен махал над струнами тонким смычком натруженным,
Аллен играл для каждого, кто этого не заслуживал,
Скрипка врала и плакала, горе с души смывая,
Маленькая, как девочка, бешеная, живая...

Никафест - окончательный состав. Напоминаю - оба дня начало в 14-00 и до упора, вход свободный (шляпа приветствуется :), с детьми можно, будет весело и тепло. В субботу в Археологии - лотерея, разыграем открытки, несколько моих книжек и легендарную шкатулку со сказками, сиречь всякой волшебной ерундой и новой сказкой, которую никто еще не читал :) В воскресенье в Инкогнито - восхитительный бал от нашей любимой Марии Розалки и ярмарка волшебных товаров.
Насчет выступить - в Археологии есть два слота для музыкантов - открыть и закрыть фестиваль. Репост-перепост и ура!

11е октября

14-00
14-30 Ольга Живикина
14-45 Сказочник
15-15 Двоеволчье
15-45 Александр Медведев
16-15 Борис Богданов
16-45 Антон Трофимов
17-15 Наталья Рузанкина
17-45 Наталья Кругловецкая
18-00 Ника Батхен и Геннадий Сбродов
18-30 Антон Чернятьев
19-30 Роза Якова
20-00 Софистика
20-30 Антон Андрухович
21-00 Умка
21-30 Александр Логунов
22-00 Дима Твердый
22-30

12е октября

14-00 Габриэль Саари
14-30 Галина Ускова
14-45 Анна Аликевич
15-00 Алла Медникова
15-15 Дима Свистунов
15-30 Линди
15-45 Iris Apollo
16-00 Ольга Погодина
16-15 Екатерина Юргель
16-30 Ник Одинцов
16-45 Сэро
17-15 Ника Батхен
17-45 Андрей Базовский
18-15 Мария Розалка
18-45 Бал
20-00 Алькор
20-30 Иллет
21-00 Лунарь
21-30 Артем Шмелев
22-00 Анна Веселовская

Приходите!

Едешь в осень, к штанам и шарфикам, баффам, кофе и коньяку.
Смотришь фотки из мокрой Африки, набираешь "мерси боку",
Ешь и впадаешь в спячку, отлёживая бока.
Чувствуешь, как тихонько царапает грудь тоска...
А вокруг - облака.
Лето удерживает позиции, улыбается октябрю:
- Я творю, расцветаю, таю, горю, горю!
Горы грохочут, реки разливаются по лугам,
Дети бегают босиком, кошка ходит за рыбаком, туманная кобылица доится розовым молоком.
Снятся ласточки гибралтарские 
Козодоям и пустельгам.
Пахнет крышами раскаленными, креозотом, дымком, смолой,
Мчатся бабочки за влюбленными,
Дворник водит по дню метлой
И снимает с дорожек алое, ранки-ссадины бередит.
В октябре не бывает августа, 
Уходить пора.
Уходить.
... Едешь-едешь, считаешь станции,
Смотришь хмуро в глухую темь.
На плацкартной твоей квитанции - 
Две печати. "Не то". "Не к тем".
Не считают часы до поезда, не готовят постель и щи.
В городке идиотской волости,
В переулке "Ищи-свищи".
Едешь-едешь навстречу осени,
Вспоминаешь, что значит сметь -
Спеть с курчавыми, спеть с раскосыми,
Смерть забросить в сундук без просыпа... 
Глянь - березы качают косами,
Царь октябрь грозит зиме.

Женщины одеваются в черное, набрасывают платки.
Не различить ни линии, ни локона, ни руки.
Срытое, стертое, трансформированное в харам -
То, что видишь в зеркале по утрам.
Смеяться - харам.
Думать самой - харам.
Забраться на Тарки-тау и подпевать ветрам - харам.
Не опускаешь ресницы долу - придет полиция.
Женщины 
Закрывают 
Лица.
Женщины закрываются в доме своей души.
Учат правила - не сложнее, чем жи и ши.
Не шурши, глупая Хава, считай гроши,
Не читай стихи на гяурском и не пиши.
Вот тебе миска риса, готовь пилав,
Рожай мальчиков, старься, жАркое отпылав...
До хадиса Пророка таких бросали в пустыне, шакалий корм.
Женщина это пепел и соль и сор,
Ссора, срамная свечка, долина ада...
Хатиджа. Умм Кульсум.
Рабия. Саломея. Шахерезада.
Женщина - сотня комнат с одним замком,
В ночь равноденствия танцует по городу  босиком.
Мирра и роза, вот её ароматы, луна - закон,
Ловкие пальцы набивают двоичный код.
Кот провожает взглядом червленый бархат, вишневый шелк,
Черное - пахнущий страхом дурной мешок,
В который пихают женщину, чтобы кинуть в пролив Босфор.
Последний сорт.
Спорт для мужчин, не ценящих вкус огня,
Не умеющих оборачиваться, вырываться и догонять,
Точно знающих, где купить и как содержать жену...
Ни один из них не Меджнун,
Лишь фигура времен застоя.
Женщины надевают зеленое.
Синее.
Золотое.
Райскими птицами разлетаются прочь от зла,
Крылами касаясь Каспия.
Отбрасывая крыла.

Ура, товарищи, ваш любимый автор еще немножечко вырос, ему исполнился целый 51 год. Автор бодр, весел, полон энергии и намерен продолжать чудить!

Если кто хочет поблагодарить вашу Нику Б. за работу и поздравить ее с заслуженным праздником - это сюда: +79164448871

А еще можно репостнуть у себя, озвучить или прочесть любое мое стихотворение и прислать на него ссылочку :)

Эмиграция начинается с бесконечно серого утра.
Зал ожидания, суетливая камасутра,
Сонные пассажиры, тележки, значки табло.
Непонимание – проиграл или повезло.
Пограничники, страх, надежда, автобус, трап…
Ап!
Прошлое остается за пушистыми облаками,
Потом наступает ночь, самолет жонглирует огоньками.
Кто-то молится, кто-то лакает виски, кто-то с чавканьем ест рагу…
Слава Богу!
На берегу.
Словно диссиденты во время оно
Падаешь на асфальт, причащаешься серой пыли Бен-Гуриона.
На бегу ставят штампики,
Берегут время и нервы.
Не придираются к чемоданам.
В базе данных все хорошо,
Значит пошел!
Будущий гражданин или будущий перебежчик.
В раздолбанное такси загружают людей и вещи.
Падает в грязь фотография, сверху встает ботинок.
Смотришь на новый мир, как мальчишка на Буратино.
Понимаешь, что нихрена не понятно – надписи, запахи, брань и хтонь.
Увозит куда подальше железный конь.
Ани роце ледабер им темплар приор!
Босеан тебе, поделом тебе, мутабор тебе, му-та-бор…
Дальше у тебя отнимают имя – не Миша, Моше.
Потом объясняют, что ты никто, и еще ничего не можешь.
Учи язык, детка, кушай кошерную колбасу.
Мало ли кто очнется в сумрачном, блин, лесу.
Для русим у нас есть работа – метла, бачок.
В йом шиши от щедрот на рынке бананы и кабачок.
Ты, говоришь, ученый – вот и учи себе кабанов!
Истины не стираются, звезды блуждают вновь.
Аф дем Идале вигале
Штейт а вайсе цигале…
Впрочем, о козочке тоже пора забыть
Идиш – язык датишников, чавкает и сопит,
То ли дело – ани медабер иврит.
Встрой себя в ритм.
Научись отличать ракеты по звуку,
Сирены по пламенному сопрано.
Запомни, что женщины и хороший виски больше не по карману.
Живи как хочешь, работай русским,
Учи англит.
Лучше нигде не будет.
Не отболит.
Станешь раз в год мотаться в Ерушалаим смотреть на снег.
Слушать арию князя Игоря, слушать «Арию», не краснеть.
Вспоминать о парижских, напыщенных, _тех_ ля рюсс.
Ежедневно сбрасывать в море тяжелый груз.
Открытки из Питера переполняют почтовый ящик.
Настоящих друзей не так-то легко забыть.
Можно запить. Затусить до утра в Эйлате,
Устроить купания голышом и поганка-пати,
Нарисовать на стене президента во всей красе,
Подписать – Моисей. А может и Одиссей…
Там же нет ничего – ни Итаки, ни Верхней Пышмы,
Там воюют, кривят душой, говорят чуть слышно,
Где свобода, где братство, равенство, дух болотный?
Пустынный ветер перебрасывает полотна неприкаянных простыней.
Шебуршатся шакалы. Кабаны думают о стене Плача –
Вот бы добраться, почесать о святыню спину.
Что отсохнет если я тебя не покину?
Что случится, если куплю картиссы и глуп и нем,
Мимом вернусь в город, которого нет в помине и в списках нет.
«Ваш билет» спросят в Пулково – мой и ничей еще.
Невский ветер слижет соль и песок со щёк.
Все стороны одинаково безнадежны при артобстреле.
Не время драться…
Если родится девочка, будет Эммочка.
По вашему – эмиграция.
Шаланды кефали, шмары, шалман и гам.
Шум Итаки.
Асфодели, они же маки.
Вечное возвращение
К нецелованным берегам.