Батхан-сарай

Презентую новую книжку :) Постараюсь проявить больше активности в канале :)

Приветствую! Честно прошу поддержки на Турнире, естественно, если вам импонируют мои стихи. https://stihi.ru/tv/turnir2026/2 Без поддержки своих читателей я не справлюсь :(
[Ссылка]
Турнирная таблица / Стихи.ру
http://stihi.ru/tv/turnir2026/2

Дорогие друзья!

🇷🇺 С Праздником! С Днем России!
Спасибо вам за талант, за верность своему делу и Отечеству, за тепло, которое вы приносите людям, и за то, что вы с нами.

В этот праздничный день мы решили раскрыть карты, ведь за последние месяцы мы получили огромное количество вопросов о том, когда же пройдет следующий фестиваль «Звезды над Донбассом» и состоится ли он вообще в текущем году.

С радостью сообщаем, что мы официально начинаем подготовку к проведению VIII Международного фестиваля креативных индустрий «Звезды над Донбассом».

Точные даты проведения фестиваля, а также информация о старте заявочной кампании будут объявлены в течение июня.

📢 Спойлер: фестиваль состоится в ноябре!

«Звезды над Донбассом» вновь объединят талантливых, неравнодушных и искренне преданных своему делу людей со всей страны. Точкой притяжения нашего большого сообщества, как и в прошлом году, станет Донецк.

Мы обязательно расскажем обо всех подробностях совсем скоро. Следите за нашими обновлениями и готовьтесь стать частью большой творческой семьи «Звезд над Донбассом»!

С любовью и уважением,
организаторы фестиваля «Звезды над Донбассом»

Уже сегодня!

Можно понять – матрона, венчанная жена.
Полная миска фиников, горсть пшена,
Полные чресла правильных сыновей,
Полное одиночество в дни кровей.
Золото на запястьях, слава по всем шатрам,
Жертвы за дом и счастье отвозят в храм,
Доброе имя ветром несет молва…
Ну а ты-то, беспутница, какова?
Можно понять – блудница. Багрец, виссон,
Спальня, в которой не знают про слово «сон».
Мускус и амбра, танец шальной осы,
Семь покрывал, ярость ночной грозы.
Золото на запястьях, слава по всем шатрам,
Даром грозят камнями у входа в храм,
Дорого стоит сладкий живой товар.
Ну а ты-то, беспутница, какова?
Можно понять – девица до белых кос.
Жернов и прялка, стадо пугливых коз,
Дети чужие, праведные труды,
Корка сухого хлеба, глоток воды.
Ниточки на запястьях, ни слова вдоль,
Дева пустыни знает про страх и боль,
Пеплом полыни пахнут ее слова.
Ну а ты-то, беспутница, какова?
Нет бы была податливой, как Агарь,
Медленно пела, с чаши стирая гарь,
Нет бы играла с куклами, как Эстер,
Нет бы осталась в круге надёжных стен…
Что тебе эта проповедь, жар словес?
Словно в тебя и вправду вселился бес.
Бегаешь полоумной, твердишь «он Бог»…
Много таких в канавах и у дорог -
Мухи на них пируют и червяки,
Тоже ведь были фарисеи и чудаки,
Толковали писание, дрались, трясли Талмуд.
Царство Небесное, неподвластное никому,
Им не досталось. И ты не греши зазря,
Вот тебе серьги из нездешнего янтаря,
Вот апельсин и миндальная карамель,
Вместе домой вернемся.
Пойми.
Поверь.
Нынче сады и горы уйдут ко сну,
Завтра другого на старом кресте распнут,
Там, где хоронят нищенок и бродяг,
Дома ягнята и пара смешных котят -
Ты же хотела рыжего. Ну, пошли,
Хватит сидеть на холодном краю земли,
Жизнь, моя ласточка, только одна дана…

Отворена крышка гроба.
Слышишь!
От-во-ре-на.

И напоминаю всем, что уже послезавтра будет мой авторский вечер. Редкая возможность послушать программу-ретроспективу, от юношеских стихов до самых новых.

А воткому поболеть и послушать скандальных стихов?! Сегодня, бар Край, Николоямская, 62.

📊 Результаты анализа канала от @ScratchAuthorEgoBot

🎯 Канал: @bathansarai

🧠 Личностный анализ:

Психологический профиль автора раскрывает сложную, многогранную личность с высоким уровнем эмоционального интеллекта и глубокой рефлексией. Основной чертой является «сказочное» мировосприятие: автор мифологизирует повседневность, превращая обыденные поездки в метро или прогулки по Москве в эпические сюжеты. Это свидетельствует о мощных механизмах психологической защиты — умении сублимировать стресс, социальную неустроенность и возрастные кризисы в эстетически совершенные формы. Внутренний мир автора населен архетипами (короли, эльфы, коты, юродивые), что помогает ей справляться с «терабайтами вчерашних дней» и травмами прошлого.

Когнитивный стиль автора — ассоциативный и метафорический. Она видит мир не как последовательность фактов, а как сплетение символов («прошлое становится позапрошлым», «осень — это диагноз»). В отношениях она ценит глубину и верность, при этом сохраняя внутреннюю дистанцию («я другая», «у каждой кошки будут мои глаза»). Её отношение к возрасту (51 год) парадоксально: она одновременно осознает «увядание» и культивирует образ «вечной девочки», что говорит о гибкости психики и нежелании принимать социальные шаблоны старения.

Эмоциональная палитра широка: от нежной меланхолии и жертвенной любви до резкого, почти грубого цинизма и витальной ярости. Реакция на внешние потрясения (война, эмиграция, потери) — это не бегство, а попытка найти в хаосе «точку сборки», будь то Крым, Ирландия или сакральный текст. Мотивация автора лежит за пределами материального успеха — это жажда «быть услышанной» и потребность «прорасти деревом из груди». Она обладает редким даром сопереживания, одинаково искренне описывая чувства старого водителя, брошенной собаки или библейской матери. Это личность с «открытой кожей», чей творческий процесс является способом выживания в мире, который кажется ей одновременно прекрасным и невыносимо жестоким. Несмотря на некоторую хаотичность, её установки свидетельствуют о сильном «Я», способном сохранять целостность через творческий акт.

Скользкой, глинистой, рваной предгорной тропой
Ты выходишь туда, где платок голубой
Распростерся над маленьким краем земли,
Где любой скороход - на мели.
Торопливая вязь - не церковная речь.
Отдаешь только то, что не можешь беречь,
Остаешься как перстень судьбы одинок,
Лишь девчонка с кувшином у ног.
Первоцветный ковер на весеннем пиру.
Скоро Пасха и я никогда не умру,
Я останусь в корнях - можжевельник, кизил.
Проводник ни о чем не просил.
Сбросишь страхи сухой прошлогодней листвой,
Сложишь дом из соломы, непрочный, но свой.
Сложишь песню на совесть - подхватит скворец,
Для того и трудился Творец.
Даже дерево знает, что будет потом.
Я на радуге - видишь, играю с котом.
Ты пришел к роднику, то ли друг, то ли враг.
А вода
Убегает
В овраг.

Терабайты вчерашних дней
Существуют одномоментно
День иглы в позвоночнике
День ледяного Крыма
День, когда из дома забрали бабушку
Соседка потом говорила – вы похожи, ты тоже сойдешь с ума
Я не верила
Рисовала бабочек на обоях
Разглядывала тонкие пальчики
Мечтала о лаковых туфельках, обязательно красных
Я же девочка в девочковом раю
Как могу превратиться в огромную бабушку в огромной ночной рубашке
Уходить ночами из дома
Говорить на секретном языке, не понимать по-русски
Плакать, искать Давидку…
Я нашла
43 год. Серафимовское кладбище
Года не прожил
От бабушки ничего не осталось
Ни мраморных слоников
Ни швейной машинки
Ни бархатных платьев
Ни слова
Ни…
Я – девочка в коммуналке на Петроградской
Я – женщина в бурном море
Я – огромная бабушка
В огромной рубашке
С огромной памятью
Терабайтами неповторимых дней
Мальчишки в трамвае уступают мне место
И смеются
На секретном мальчишковом языке

Январские коты поют трагично.
Сарынь на птичку, ой, пардон на кичку!
Собак на шаурму, сельдей на бочку,
Креплёной валерьянки по глоточку!
Кусты и самокаты пахнут странно.
На головах котов зияют раны,
Внушают ужас подранные уши,
Стремительно, увы, тощают туши,
Но сколько страсти, пыла и соблазна!
Коты порой поют несообразно,
Ведь искренность ценней любых бельканто
И может скрыть отсутствие таланта.
Вы вслушайтесь – почти что соловьиный
Призыв поймать мыша, прийти с повинной,
Забыть себя в подвале… Бедный Барсо!
Коты порой играют трагифарсы,
Звенит в ушах от вдохновенных арий
И кроет матом сонный пролетарий,
Бранится дворник, рявкают сирены,
Желтеет снег у маленькой сирени.
…Amour, amour… По морде! По сопатке!!!
И кто-то прочь рванёт во все лопатки,
А кто-то по законам шкурной драмы
Получит заушение от дамы.
В полях, в пыли, в тени огромных зданий,
Любовь, увы, не знает оправданий –
Кого искать, за что терпеть лишенья?
Любая цель становится мишенью,
Когда сердца двоих стучат не в такт.
И кот орёт. Противно. Просто так.

Шаннахи Брэндон пел и пил,
На свадьбах и на тризнах,
- Я не работал, - говорил
Ни дня, ни часу в жизни.
Не брал лопату и топор,
Не плавал за проливы,
Не выгонял овец во двор,
Не ставил бочку пива».
Ну разве это тяжкий труд,
Коль поутру смычок беру
И до заката – турлуру -
Веду веселую игру?
Шаннахи Брэндон пел и пил,
Плясал, забыв про беды,
Но издала свирепый билль
Мадам Елизавета.
Любой арфист – бандит и вор,
ШаннАхи тоже бесит.
Найти в Ирландии его,
Засечь или повесить!
Ну разве это тяжкий грех
Будить в сердцах задорный смех?
И до заката – турлуру -
Вести веселую игру?
Шаннахи Брэндон, скрипку взяв,
Отправился в Килдэре,
Пускай играть и петь нельзя -
Напьюсь по крайней мере.
Путь указав для патрулей
Простым понятным жестом
Нашел приют в монастыре…
А монастырь-то женский!!!
Ну разве это тяжкий грех
Лобзать монашку, десять, всех?
И до рассвета – турлуру -
Вести веселую игру?
Сбежал шаннахи в Донегол,
Не продержавшись года.
Увы, любить прекрасный пол –
Нелегкая работа.
- Готов на вилы и кирку,
Подайте, братцы, сети!
Но целоваться не могу
Я ни за что на свете.
Бесспорно, это тяжкий грех –
Отвергнуть даму, десять, всех,
И до рассвета – турлуру
Зазря торчать метлой в углу.
Шаннахи Брэндон сед и чахл,
Полвека за плечами.
Зато полсотни славных чад –
Все стали скрипачами.
Забив на козни англичан,
Поют свои баллады.
А кто под песню заскучал -
Так так ему и надо.
Ну разве это тяжкий грех
Будить в сердцах задорный смех?
И до заката – турлуру -
Вести веселую игру?

В городе, называемом Мезень или Пустошка,
По ночам бродят кошки, протаптывая дорожки,
Вдоль заборов некрашеных, окон в седых узорах,
Мимо сонных таксистов и пьяниц невинновзорых.
На рассвете плетутся школьники и зевают,
Ловят мух и затрещины, прошлое забывают.
Толстобокие тетушки расползаются по пекарням,
Занимают места в киосках, ворчат попарно.
Редкие мужики превращаются в мясорубов и участковых,
Персонажи Крапивина вырастают в святых Лескова.
Бойкие молодайки оккупируют наливайку,
Требуют рюмку счастья – а ну-ка, дай-ка!
Старухи живут в бараках, от печки и до стола,
Крапленые фотографии, баранки и пастила.
Кленовые каравеллы плывут по водам.
Город мельчает, стирается с каждым годом.
Закрываются детсады, забывают, как делать зыбки.
Контуры изб и складов туманит зыбко.
Прочь увозят автобусы, ржавея на полдороги.
Вдоль артерии трассы – грибники, ошалелые от мороки.
Разом тухнут по супермаркетам браунгшвейские и пастрами,
Даже радио заговаривается, сбиваясь на «Взвейсь кострами»,
В декабре зеленеют газоны, пушатся вербы.
А потом приезжает княжич с дружиной верной.
Поднимается храм высокий, золоченые купола.
Город белит январская девка, скрывает мгла.
Пахнет свежими вениками, мокрым сеном и караваями.
Дружное «ой, не вечер» летит за лаем и
Начинается утро с петушьего крика и скрипа санного.
Начинается с чистой страницы. В моменте. Заново.

Светлело небо, скупо и неспешно.
Голодный дождь облизывал черешни.
Дороги размывало в требуху.
Волхвы спешили прочь из Иудеи –
У Ирода не лучшие идеи.
Орел и лев приснились пастуху.

Мычали синеглазые бурёнки.
Сынок Марии выпачкал пелёнки -
Опять стирать и плакать у реки.
Ушли войска. Сменились караваны.
На берегах Земли Обетованной
Остались простецы и старики.

Смоковницы показывали фиги.
Читали в Храме правильные книги.
Младенец Йоханан дразнил кота.
Непонятый пророк стучал клюкою.
Мешалось время с пылью и мукою.
Январской льдинкой
Таяла
Звезда.

Просыпаешься утром – а вокруг прошлогодний город.
В прошлогоднем снегу застревают дворники и ворчат.
Прошлогодние санки лихо съезжают с горок,
Прошлогодние бывшие портят за чатом чат.

Прошлогодний трамвай перевозит часы и сутки,
Недозрелые ожидания трансформируются в мечты.
Снег выводит на окнах удивительные рисунки.
Мир становится новым, от Елабуги до Читы.

Новый гонщик развозит пиццу, гудя строптиво,
Новый старый фотограф наводит прицел на ГУМ,
И снежинка ложится на линзу нового объектива,
И вокруг возникает ослепительно белый шум.

Новенького Щелкунчика мальчик Вася танцует в душе,
Ненадеванные пуанты лежат в шкафу.
Розовый первогодка впервые кусает грушу.
Тощий диванный критик дробит строфу.

Зерна сказок на лапках разносят, свистя, синицы,
Старые яблони примеряют блистательный флердоранж.
Будущее ощущается, снится, мнится.
Новогодние ёлки надеются на реванш.

Бабушка Мороз просыпается спозаранку,
Дед работает тридцать первого, ей возиться до Рождества,
Садиться в белую «Волгу», крутить баранку,
Прибираться, подхватывать, прятать и доставать.
Дед приходит к хорошим детям, спрашивает оценки.
Бабушке достаются одни плохие – и Бог бы с ним.
Наливные фингалы, ободранные коленки,
И в глазах – лютый холод десяти одиноких зим.
Но у бабушки есть в запасе пирог и чудо,
Теплая шапка, ключ от квартиры, где можно заночевать.
- Будет те куролесить, ступай, анчутка!
Сонные тучи пробуют в Подмосковье откочевать,
В рыхлых сугробах кто-то опять резвится,
Бьется посуда, скорая не спешит,
Бедных своих гонит под снег столица,
Мерзнут уборщицы, контролеры и алкаши,
Дети Арбата делят на всех добычу,
Бычат, бранятся, плачут о палачах.
Пляшет на парапете юная Беатриче,
Звонко смеется, чтобы не закричать…
Бабушка раздает всем сестрам по брату,
Прячет письмо от папы среди счетов.
Очумелого Балтасара ведет с Арбата,
Открывает подвалы для тощих ничьих котов.
Помогает найти и встретиться в снежной каше,
Стать друзьями навеки, кого-нибудь нарожать.
Бабушка дарит счастье моим и вашим,
Звонкое, хрупкое – попробуйте удержать!
Она уезжает из города после праздников,
В избушку за Юрьев-Польским среди чащоб.
Собирает грибы и клюкву, чатится в Одноклассниках,
Пока рыжая Юна стирает пыльцу со щек,
Эта тоже умеет дарить закаты и земляничины,
Разноцветные платьица и болотные огоньки.
Посылает весточки посвистами синичьими
И бросает в Лету папоротниковые венки…

Мы друг друга однажды бросим, вечность мнима, не надо врать.
Но сегодня нам снова восемь - брось тетрадки, пошли играть.
Станем строить в ручье запруду, два кораблика из коры
Бросим в воду - да будет чудо! И ручей подберет дары.
Ты охотник, а я тигрица. Я бандитка, а ты шериф.
Я умею с тобой твориться, сказку слету наговорив.
Наши джунгли в кустах сирени, наши копи у гаражей.
Исцарапанные колени, рай в построенном шалаше.
Пес по кличке Варсофонарий, вороненок и два ежа,
Круг игры, что случилась с нами - ни догнаться, ни убежать.
Мы поделим батон горячий с пирамидкою молока,
Подеремся, взбрыкнем, поплачем -
До субботы, пока-пока!
Кто сумел притвориться взрослым - невиновен, что он иной...
Нам с тобою сегодня восемь.
Выходи поиграть со мной!

Баю-бай, дитя земное,
На коленях Тырке-Яйлы,
Вместо злых и страшных стражей
Над тобой склонились тисы.
В небесах орлы танцуют,
Над ручьем играют ласки,
И несут плоды чаиров
Остророгие олени.
Баю-бай, листвой дубовой
От зимы дитя укрыто.
Молоком целебным поит
Звездоглазка Амальтея,
На сиринге Пан играет,
А вокруг танцуют фавны.
Хэй, грозой звенит сиртаки
Над холмами Тырке-Яйлы.
Будет день, дитя земное,
Будет жизнь и будет вечность,
А сейчас – щебечет зяблик,
Колыбель ветра качают.
Снег спускается с вершины,
Рождество крадется кошкой,
Сонный ангел чистит звезды
Над приютом Тырке-Яйлы.

Я возьму бутылку из-под Массандры.
Напишу «я тебя люблю».
Запечатаю.
Брошу в море
Навстречу дельфину или случайному кораблю.
Пусть плывет до Бургаса или Трабзона,
Машет сверху амфорам и обломкам кариатид.
Пусть меняет течения, выводы и сезоны,
Пусть над ней безымянная чайка к тебе летит.
Пусть хихикают ржавые мины, похожие на игрушки,
Плавают как подорванные без малого сотню лет.
Пусть ложатся на горлышко завитушки небесной стружки.
Пусть подмигивает античный или чей-то еще скелет.
«Я люблю» притаится за тонкой зеленой стенкой –
Между словом и делом прозрачный барьер стекла.
И бутылка, словно княжна, позабытая глупым Стенькой,
Будет плавать, пока не поймает удар весла.
И записка падет на дно к белемнитам, костям и крабам.
Архаизм, ископаемое, которое не найти.
«Я люблю» - то, что делает беззащитным, живым и слабым.
«Я люблю» - птица-чайка, что навстречу тебе летит
Мимо Крыма, Румынии, Варны, Терме, Сухуми,
Мимо мира, в котором сто миллиардов слов.
Перемена слагаемых, сома сума и сумма.
Серебристая рыбка счастья.
Немой улов.