Можно понять – матрона, венчанная жена.
Полная миска фиников, горсть пшена,
Полные чресла правильных сыновей,
Полное одиночество в дни кровей.
Золото на запястьях, слава по всем шатрам,
Жертвы за дом и счастье отвозят в храм,
Доброе имя ветром несет молва…
Ну а ты-то, беспутница, какова?
Можно понять – блудница. Багрец, виссон,
Спальня, в которой не знают про слово «сон».
Мускус и амбра, танец шальной осы,
Семь покрывал, ярость ночной грозы.
Золото на запястьях, слава по всем шатрам,
Даром грозят камнями у входа в храм,
Дорого стоит сладкий живой товар.
Ну а ты-то, беспутница, какова?
Можно понять – девица до белых кос.
Жернов и прялка, стадо пугливых коз,
Дети чужие, праведные труды,
Корка сухого хлеба, глоток воды.
Ниточки на запястьях, ни слова вдоль,
Дева пустыни знает про страх и боль,
Пеплом полыни пахнут ее слова.
Ну а ты-то, беспутница, какова?
Нет бы была податливой, как Агарь,
Медленно пела, с чаши стирая гарь,
Нет бы играла с куклами, как Эстер,
Нет бы осталась в круге надёжных стен…
Что тебе эта проповедь, жар словес?
Словно в тебя и вправду вселился бес.
Бегаешь полоумной, твердишь «он Бог»…
Много таких в канавах и у дорог -
Мухи на них пируют и червяки,
Тоже ведь были фарисеи и чудаки,
Толковали писание, дрались, трясли Талмуд.
Царство Небесное, неподвластное никому,
Им не досталось. И ты не греши зазря,
Вот тебе серьги из нездешнего янтаря,
Вот апельсин и миндальная карамель,
Вместе домой вернемся.
Пойми.
Поверь.
Нынче сады и горы уйдут ко сну,
Завтра другого на старом кресте распнут,
Там, где хоронят нищенок и бродяг,
Дома ягнята и пара смешных котят -
Ты же хотела рыжего. Ну, пошли,
Хватит сидеть на холодном краю земли,
Жизнь, моя ласточка, только одна дана…

Отворена крышка гроба.
Слышишь!
От-во-ре-на.