Эмиграция начинается с бесконечно серого утра.
Зал ожидания, суетливая камасутра,
Сонные пассажиры, тележки, значки табло.
Непонимание – проиграл или повезло.
Пограничники, страх, надежда, автобус, трап…
Ап!
Прошлое остается за пушистыми облаками,
Потом наступает ночь, самолет жонглирует огоньками.
Кто-то молится, кто-то лакает виски, кто-то с чавканьем ест рагу…
Слава Богу!
На берегу.
Словно диссиденты во время оно
Падаешь на асфальт, причащаешься серой пыли Бен-Гуриона.
На бегу ставят штампики,
Берегут время и нервы.
Не придираются к чемоданам.
В базе данных все хорошо,
Значит пошел!
Будущий гражданин или будущий перебежчик.
В раздолбанное такси загружают людей и вещи.
Падает в грязь фотография, сверху встает ботинок.
Смотришь на новый мир, как мальчишка на Буратино.
Понимаешь, что нихрена не понятно – надписи, запахи, брань и хтонь.
Увозит куда подальше железный конь.
Ани роце ледабер им темплар приор!
Босеан тебе, поделом тебе, мутабор тебе, му-та-бор…
Дальше у тебя отнимают имя – не Миша, Моше.
Потом объясняют, что ты никто, и еще ничего не можешь.
Учи язык, детка, кушай кошерную колбасу.
Мало ли кто очнется в сумрачном, блин, лесу.
Для русим у нас есть работа – метла, бачок.
В йом шиши от щедрот на рынке бананы и кабачок.
Ты, говоришь, ученый – вот и учи себе кабанов!
Истины не стираются, звезды блуждают вновь.
Аф дем Идале вигале
Штейт а вайсе цигале…
Впрочем, о козочке тоже пора забыть
Идиш – язык датишников, чавкает и сопит,
То ли дело – ани медабер иврит.
Встрой себя в ритм.
Научись отличать ракеты по звуку,
Сирены по пламенному сопрано.
Запомни, что женщины и хороший виски больше не по карману.
Живи как хочешь, работай русским,
Учи англит.
Лучше нигде не будет.
Не отболит.
Станешь раз в год мотаться в Ерушалаим смотреть на снег.
Слушать арию князя Игоря, слушать «Арию», не краснеть.
Вспоминать о парижских, напыщенных, _тех_ ля рюсс.
Ежедневно сбрасывать в море тяжелый груз.
Открытки из Питера переполняют почтовый ящик.
Настоящих друзей не так-то легко забыть.
Можно запить. Затусить до утра в Эйлате,
Устроить купания голышом и поганка-пати,
Нарисовать на стене президента во всей красе,
Подписать – Моисей. А может и Одиссей…
Там же нет ничего – ни Итаки, ни Верхней Пышмы,
Там воюют, кривят душой, говорят чуть слышно,
Где свобода, где братство, равенство, дух болотный?
Пустынный ветер перебрасывает полотна неприкаянных простыней.
Шебуршатся шакалы. Кабаны думают о стене Плача –
Вот бы добраться, почесать о святыню спину.
Что отсохнет если я тебя не покину?
Что случится, если куплю картиссы и глуп и нем,
Мимом вернусь в город, которого нет в помине и в списках нет.
«Ваш билет» спросят в Пулково – мой и ничей еще.
Невский ветер слижет соль и песок со щёк.
Все стороны одинаково безнадежны при артобстреле.
Не время драться…
Если родится девочка, будет Эммочка.
По вашему – эмиграция.
Шаланды кефали, шмары, шалман и гам.
Шум Итаки.
Асфодели, они же маки.
Вечное возвращение
К нецелованным берегам.