Post #9285
725
Полагаю все прочли переводы выдержек из статьи конца 19 века американского филолога Шори, где он критиковал новогреческий язык как мост к древнегреческому вообще и живое произношение греков в частности:
https://t.me/parakharatteintonomisma/2453
https://t.me/parakharatteintonomisma/2454
Греки ему уже отвечали по горячим следам, причём те, кто знал г. Шори лично, а именно в статье «Греческий по-гречески», которую написал Π. Λεωτσάκος из Sauveur College в августовском номере номере American University Magazine за 1895 год.
«В последнее время в печати вышли две статьи на тему изучения греческого языка. Одна из них — за авторством мистера Тайера из Пенсильванского университета (в апрельском номере American University Magazine), а вторая — в январском выпуске Forum, написанная одним из преподавателей древнегреческого языка, мистером Шори из Чикагского университета. Эта последняя статья была задумана как ответ на другую работу — «Преподавание греческого как живого языка», которая появилась в ноябрьском номере Forum и которую написал Ιωάννης Γεννάδιος, посол Греции в Великобритании. Поскольку оба этих джентльмена пользуются одними и теми же аргументами и преследуют одну и ту же цель, я позволю себе ответить им обоим сразу.
Мистер Тайер и мистер Шори явно точат зуб на греков-преподавателей и на греческую методику обучения. Odium philologicum (филологическая вражда) так и сочится из каждой строчки их статей, но я не стану опускаться до уровня этих предвзятых, сварливых педантов.
Главные же различия между преподавателями-греками и американскими коллегами сводятся к двум пунктам: (1) Греки способны оценить всё очарование и тонкость любого греческого текста — будь то древнего или современного, — а американские учителя на это не способны; (2) Греческий текст для грека всегда свеж и родственен, а для американского преподавателя — холоден и безвкусен. И кто же, спрашивается, согласится кормить своих учеников таким несвежим интеллектуальным пайком?
Причины такой желчи и горечи со стороны господ Шори и Тайера не так уж трудно понять. Ιωάννης Γεννάδιος имел неосторожность предложить прикрепить к некоторым американским колледжам и университетам преподавателей-греков для того, чтобы они показывали, как правильно произносить слова и как учить греческому как живому языку, оставив при этом обычные грамматические объяснения на долю американских учителей. Это, разумеется, была мера временная, но, видимо, она показалась этим джентльменам зловещим заговором и конкуренцией с их собственной персоной. Однако конкуренция тут ни при чём — напротив, предполагалось сотрудничество.
Но вот незадача: господа Шори и Тайер в своих заявлениях, к сожалению, не отличаются точностью. (1) Например, мистер Шори заявляет, что слово Κόσμος происходит от французского monde, потому что до того, как это французское слово появилось в языке, у греков, видите ли, такого понятия не существовало вовсе (см. Евангелие от Иоанна, 7:4 и 12:19). (2) Что касается так называемых «современных идиом», позвольте мне сослаться на профессора Джебба из Кембриджа в его трактате «Об отношении современного греческого языка к классическому». Он пишет: «Многие черты, которые мы считаем "современными", можно проследить на протяжении как минимум двух тысяч лет. Во многих случаях черты, которые сегодня кажутся нам современными особенностями, встречаются уже в самых ранних сохранившихся записях». Современный греческий язык унаследовал не только древнюю литературу, но и устную традицию, которая предшествовала литературной и существовала параллельно с ней на протяжении всего времени. (3) Что касается ценности современного греческого для изучения классического, господа Шори и Тайер выносят безапелляционный вердикт: «Это не даёт ровным счётом ничего». Звучит эффектно, но если бы это было правдой, это было бы, мягко говоря, ошеломляюще. Однако профессор Гудвин в своём отчёте об Американской школе в Афинах за 1882–83 годы говорит: «[Современный разговорный греческий] помогает ученику поддерживать свой древнегреческий язык в живом состоянии — как живой язык, а не как мёртвый груз; если он преподаётся как живой, ему можно научиться; если как мёртвый — то вы вообще не сможете обучить мёртвому языку тому, чему научить невозможно». (4) Мистер Шори делает «просвещённое» замечание, что «Платон не смог бы прочитать и абзаца в современной афинской газете». Однако профессор Гудвин в том же отчёте с ним не согласен: «Можно смело сказать, что если бы Платон или Демосфен вернулись в Афины, они читали бы ежедневные газеты без особого труда, разве что их слегка озадачили бы современные идеи и новые обороты речи. Но они легко освоили бы конструкции за один час занятий». (5) Ну и наконец, утверждение мистера Шори о том, что «пять шестых слов в греческой газете — это древнегреческие слова», нужно дополнить тем, что и оставшаяся одна шестая — это тоже греческие слова.
Современный литературный греческий — это, по сути, упрощённый аттический диалект, и потому было бы правильнее называть его «современным аттическим».(когда автор говорит о литературном языке, он имеет в виду кафаревусу, λογία γλῶσσα, прим.переводчика)
Именно аттический диалект лежит в основе преподавания языка в Греции. В моей родной деревенской школе на склонах Тайгета в Лаконии, а затем всю гимназию и университет я изучал только аттическую грамматику (написанную, кстати, отцом τοῦ Γενναδίου) которая, по сути, представляет собой то же самое, что и грамматика профессора Гудвина. В Греции классический греческий преподаётся так: сложные отрывки пересказываются на более простом аттическом, но целые страницы обычного повествования вообще не нуждаются в изменении. Следовательно, классический аттический и «современный аттический» (пример такого языка вы можете видеть на фотографии в комментариях) — это, по сути, одно и то же, пока речь не доходит до сложных конструкций. Лучший современный стиль настолько близок к аттическому, что если бы какая-нибудь газета, отражающая литературный вкус образованных слоёв, вздумала публиковать «Анабасис» Ксенофонта (который, к слову, в греческих школах не читают) в виде сериала, то читатели набрасывались бы на него с той же жадностью, что и на современные военные новости, и вряд ли заметили бы разницу в формах или синтаксисе. Разве что стиль показался бы им чуточку старомодным, да имена воинов выдали бы возраст рассказа.
Что касается произношения, мистер Шори утверждает: «Произношение, описанное во введении к грамматике профессора Гудвина, гораздо ближе к речи древних, чем то, что можно услышать в Афинах сегодня». Но профессор Гудвин в своём отчёте думает иначе: «Я сомневаюсь, что Платон или Демосфен отдали бы предпочтение этому нашему произношению» (восстановленному, прим.переводчика). Забавно, что выдающийся учёный-эллинист Гудвин на практике использует то произношение, в которое сам, оказывается, не особенно-то и верит. На эту же тему профессор Джон Уильямс Уайт из Гарварда во введении к своему «Начальному курсу греческого языка» пишет: «Единственная альтернатива нынешней практике — это современное греческое произношение. Если учёные согласятся принять его, мы получим ясный стандарт и живое произношение».
Точность и лёгкость, с которой сегодняшние образованные греки произносят свой древний язык, действительно впечатляют. Профессор Уайт выбрал верное направление, и, без сомнения, рано или поздно это произношение восторжествует и в нашей стране, поскольку в Англии и на континенте оно уже завоёвывает позиции. Современное греческое произношение, по сути, полностью идентично произношению древних (скорее позднеантичного периода, прим.переводчика). Когда американские учёные мужи наконец скинут с себя ярмо "германолатрии", они поймут, что именно Афины сегодня должны задавать стандарт правильного греческого произношения — точно так же, как Париж, Берлин и Лондон задают стандарты для французского, немецкого и английского языков соответственно. Труды Фридриха Бласса по этой теме, изданные в его брошюре «О произношении греческого языка», были недавно полностью опровергнуты в солидном научном трактате, написанном на греческом и французском языках уроженцем Греции, известным учёным господином Теодором Пападимитропулосом.
https://t.me/parakharatteintonomisma/2453
https://t.me/parakharatteintonomisma/2454
Греки ему уже отвечали по горячим следам, причём те, кто знал г. Шори лично, а именно в статье «Греческий по-гречески», которую написал Π. Λεωτσάκος из Sauveur College в августовском номере номере American University Magazine за 1895 год.
«В последнее время в печати вышли две статьи на тему изучения греческого языка. Одна из них — за авторством мистера Тайера из Пенсильванского университета (в апрельском номере American University Magazine), а вторая — в январском выпуске Forum, написанная одним из преподавателей древнегреческого языка, мистером Шори из Чикагского университета. Эта последняя статья была задумана как ответ на другую работу — «Преподавание греческого как живого языка», которая появилась в ноябрьском номере Forum и которую написал Ιωάννης Γεννάδιος, посол Греции в Великобритании. Поскольку оба этих джентльмена пользуются одними и теми же аргументами и преследуют одну и ту же цель, я позволю себе ответить им обоим сразу.
Мистер Тайер и мистер Шори явно точат зуб на греков-преподавателей и на греческую методику обучения. Odium philologicum (филологическая вражда) так и сочится из каждой строчки их статей, но я не стану опускаться до уровня этих предвзятых, сварливых педантов.
Главные же различия между преподавателями-греками и американскими коллегами сводятся к двум пунктам: (1) Греки способны оценить всё очарование и тонкость любого греческого текста — будь то древнего или современного, — а американские учителя на это не способны; (2) Греческий текст для грека всегда свеж и родственен, а для американского преподавателя — холоден и безвкусен. И кто же, спрашивается, согласится кормить своих учеников таким несвежим интеллектуальным пайком?
Причины такой желчи и горечи со стороны господ Шори и Тайера не так уж трудно понять. Ιωάννης Γεννάδιος имел неосторожность предложить прикрепить к некоторым американским колледжам и университетам преподавателей-греков для того, чтобы они показывали, как правильно произносить слова и как учить греческому как живому языку, оставив при этом обычные грамматические объяснения на долю американских учителей. Это, разумеется, была мера временная, но, видимо, она показалась этим джентльменам зловещим заговором и конкуренцией с их собственной персоной. Однако конкуренция тут ни при чём — напротив, предполагалось сотрудничество.
Но вот незадача: господа Шори и Тайер в своих заявлениях, к сожалению, не отличаются точностью. (1) Например, мистер Шори заявляет, что слово Κόσμος происходит от французского monde, потому что до того, как это французское слово появилось в языке, у греков, видите ли, такого понятия не существовало вовсе (см. Евангелие от Иоанна, 7:4 и 12:19). (2) Что касается так называемых «современных идиом», позвольте мне сослаться на профессора Джебба из Кембриджа в его трактате «Об отношении современного греческого языка к классическому». Он пишет: «Многие черты, которые мы считаем "современными", можно проследить на протяжении как минимум двух тысяч лет. Во многих случаях черты, которые сегодня кажутся нам современными особенностями, встречаются уже в самых ранних сохранившихся записях». Современный греческий язык унаследовал не только древнюю литературу, но и устную традицию, которая предшествовала литературной и существовала параллельно с ней на протяжении всего времени. (3) Что касается ценности современного греческого для изучения классического, господа Шори и Тайер выносят безапелляционный вердикт: «Это не даёт ровным счётом ничего». Звучит эффектно, но если бы это было правдой, это было бы, мягко говоря, ошеломляюще. Однако профессор Гудвин в своём отчёте об Американской школе в Афинах за 1882–83 годы говорит: «[Современный разговорный греческий] помогает ученику поддерживать свой древнегреческий язык в живом состоянии — как живой язык, а не как мёртвый груз; если он преподаётся как живой, ему можно научиться; если как мёртвый — то вы вообще не сможете обучить мёртвому языку тому, чему научить невозможно». (4) Мистер Шори делает «просвещённое» замечание, что «Платон не смог бы прочитать и абзаца в современной афинской газете». Однако профессор Гудвин в том же отчёте с ним не согласен: «Можно смело сказать, что если бы Платон или Демосфен вернулись в Афины, они читали бы ежедневные газеты без особого труда, разве что их слегка озадачили бы современные идеи и новые обороты речи. Но они легко освоили бы конструкции за один час занятий». (5) Ну и наконец, утверждение мистера Шори о том, что «пять шестых слов в греческой газете — это древнегреческие слова», нужно дополнить тем, что и оставшаяся одна шестая — это тоже греческие слова.
Современный литературный греческий — это, по сути, упрощённый аттический диалект, и потому было бы правильнее называть его «современным аттическим».(когда автор говорит о литературном языке, он имеет в виду кафаревусу, λογία γλῶσσα, прим.переводчика)
Именно аттический диалект лежит в основе преподавания языка в Греции. В моей родной деревенской школе на склонах Тайгета в Лаконии, а затем всю гимназию и университет я изучал только аттическую грамматику (написанную, кстати, отцом τοῦ Γενναδίου) которая, по сути, представляет собой то же самое, что и грамматика профессора Гудвина. В Греции классический греческий преподаётся так: сложные отрывки пересказываются на более простом аттическом, но целые страницы обычного повествования вообще не нуждаются в изменении. Следовательно, классический аттический и «современный аттический» (пример такого языка вы можете видеть на фотографии в комментариях) — это, по сути, одно и то же, пока речь не доходит до сложных конструкций. Лучший современный стиль настолько близок к аттическому, что если бы какая-нибудь газета, отражающая литературный вкус образованных слоёв, вздумала публиковать «Анабасис» Ксенофонта (который, к слову, в греческих школах не читают) в виде сериала, то читатели набрасывались бы на него с той же жадностью, что и на современные военные новости, и вряд ли заметили бы разницу в формах или синтаксисе. Разве что стиль показался бы им чуточку старомодным, да имена воинов выдали бы возраст рассказа.
Что касается произношения, мистер Шори утверждает: «Произношение, описанное во введении к грамматике профессора Гудвина, гораздо ближе к речи древних, чем то, что можно услышать в Афинах сегодня». Но профессор Гудвин в своём отчёте думает иначе: «Я сомневаюсь, что Платон или Демосфен отдали бы предпочтение этому нашему произношению» (восстановленному, прим.переводчика). Забавно, что выдающийся учёный-эллинист Гудвин на практике использует то произношение, в которое сам, оказывается, не особенно-то и верит. На эту же тему профессор Джон Уильямс Уайт из Гарварда во введении к своему «Начальному курсу греческого языка» пишет: «Единственная альтернатива нынешней практике — это современное греческое произношение. Если учёные согласятся принять его, мы получим ясный стандарт и живое произношение».
Точность и лёгкость, с которой сегодняшние образованные греки произносят свой древний язык, действительно впечатляют. Профессор Уайт выбрал верное направление, и, без сомнения, рано или поздно это произношение восторжествует и в нашей стране, поскольку в Англии и на континенте оно уже завоёвывает позиции. Современное греческое произношение, по сути, полностью идентично произношению древних (скорее позднеантичного периода, прим.переводчика). Когда американские учёные мужи наконец скинут с себя ярмо "германолатрии", они поймут, что именно Афины сегодня должны задавать стандарт правильного греческого произношения — точно так же, как Париж, Берлин и Лондон задают стандарты для французского, немецкого и английского языков соответственно. Труды Фридриха Бласса по этой теме, изданные в его брошюре «О произношении греческого языка», были недавно полностью опровергнуты в солидном научном трактате, написанном на греческом и французском языках уроженцем Греции, известным учёным господином Теодором Пападимитропулосом.
- ❤ 12
- 🔥 3
- 😢 1
