Лавка на задворках книг

Тут есть один молодой врач-психиатр, который рассказывает про одну из самых мифологизированных и стигматизированных областей медицины. Она горит профессией (хех, пока что) и рассказывает про странности человеческой психики, интересные клинические случаи, психофармакологию, историю психиатрии, мифы, заблуждения и разбор того, почему один и тот же симптом иногда может означать совершенно разные вещи. Сам читаю и вам принес.

"Перепады настроения" - это ещё не БАР.
Антидепрессант не нажимает кнопку "включить счастье". И вопрос "стал ли я счастливее" - худший тест на его эффективность.
"Меня всё бесит" — это характер или симптом?
"Я понимаю, что это нелогично, но всё равно тревожусь." Почему рациональные аргументы не выключают тревогу.

Я считаю, что вам нужно об этом знать. Художественный клуб «Апостроф» объявляет перезапуск конкурса поэзии на несуществующих языках — «Несуязица». По итогам планируется зин. Преимущественно текстовый.

❗️К участию в зине приглашаются писатели и художники от 12 лет до глубокой старости, а также исследователи с идеями научного текста (искусствоведческого или лингвистического) на тему конкурса.

▫️На конкурс принимаются стихотворные тексты любых жанра и длины — но обязательно на несуществующем языке.

Существующие языки (русский, китайский, суахили и т.д.) напрямую использовать нельзя.

Языки мертвые (латынь, санскрит) или вымышленные не вами (языки Средиземья) использовать тоже нельзя.

— Возможны иноязычные заимствования или межъязыковые отсылки.
— Допускаются комментарии любой величины и на любом языке, включая русский.
— Совместные заявки допускаются, но две индивидуальных или совместных заявки с участием одного автора — нельзя.

Заявка должна включать:
▫️Краткую справку о себе — можно приложить к заявке (мы сможем ее опубликовать, но отбор текстов жюри будет вести анонимно)
▫️Текст — написанный кириллицей, латиницей или их производными.

Подробности и форма заявки.

Дедлайн: 25 сентября 2026 (включительно)

Источник: Open Call Писателя

#справочная

Be Alert Among Words

Be alert among words, they’re shifty illusions
like 2-d boxes of joined walls on a flat page,
straight-forward and innocent as tots but,
they can turn inside-out in a blink,
spontaneously, now, as you listen.

Though once closed cells with steel wills
they may transform in instants, shape-shift,
morph like a high-speed chrysalis,
while you, gaslit, feel insane.

(Be careful among words warned
Lao Tzu)

or have you been, not in,
but out-of-sane all along,
distant from sanity, disconnected,
as removed from the Big Bang
as the Milky Way,
as far from sane as
out can be from in, but
now, by fate’s twist,
after a long life, despite
digging your heels in,
now, by fate’s mercy, you are
not out-of sane at all, but
finally, in —yes, into sane —all in,

Into sanity without the lonesome lunacy of
otherness that you once knew as

Me.

— by Jim Culleny, 4/3/19
https://3quarksdaily.com/3quarksdaily/2026/08/poem-by-jim-culleny-93.html

— Джефф Безос: "Так, ребята, нам тоже нужно подразделение, которое будет физически уничтожать книги для обучения наших нейронок. Только сделайте себе какой-нибудь subtle логотип, чтобы никто не догадался, какими злодействами вы там занимаетесь!"

— Сотрудники Amazon:

Здесь, среди песка и щебня, далеко от грохота Сенчала, бродит этот. Или сидит у костра. Или лежит в спальнике. Или карабкается на голую скалу, что помнит след лапы Лоркхаджа. В свете двух лун каждый жест его — запись. Словно Азура глядит с чертогов, пересчитывает движения. Словно пустыня — страница  Джа-Ка'джей без полей. До чего знакомы эти движения. Он повторяет их с тех пор, как впервые пригнал бакки на юг — подростком, с клыками, что только прорезались, и хвостом, полным глупого огня. Здесь, в пустыне, он мог стать иным. Чем-то проще человека. Каджитом, помнящим, кто он есть, без тряпок и Имперских указов. Хочется скинуть всё — как раньше. После стольких лет в Скайриме шкура слишком бледна, солнце сожжёт. Но нигде больше, клянусь хвостом Мане, он не чувствует такого стояка. Нигде. Он бродит весь день — и каждый шаг пульсирует в паху. Движение песка — зачерпнёшь горсть, пустишь сквозь когти на предплечье — отзывается как прикосновение. Не песок. Когти. Её когти. Чем нестерпимее жар из пасти самого Лоркхаджа, тем туже натянута его плоть. Тёплые камни под босыми ступнями заставляют сглатывать слюну, солёную от пота. Он садится на корточки прямо на горячий камень, берёт себя в лапу. Песок сыплется на бедро. Он трёт себя медленно — глядя на горизонт, где две луны встретятся. Из горла — урчание, низкое, на грани рыка. Земля принимает, как принимает пот и слёзы всех каджитов, что проходили здесь.

Когда луны садятся, он разводит костёр — спокойный теперь, когда семя ушло в песок, — жарит мясо на вертеле, закутавшись в одеяло.

(Я всё понимаю, автор из ЮАР и в книге в количестве африканской тематики, но на герое-псаммофиле уже не мог сдержаться. Оригинал из Landscapes with Figures, SJ Naudé)

люди все испортили

Как и обещал, закончил перевод рассказа Mad Honey из одноименного сборника южноафриканского писателя SJ Naudé:
Начало
Продолжение
Окончание

Не забывайте 🐱 и делиться, приятного прочтения! Такое всё равно не издадут в переводе, да и в электронном виде не найти.

Другие мои переводы с эсперанто, а также #переводы в Лавке.

#переводы

Сижу над переводом и буквально чувствую себя как в том меме -_-

Посмотрел Одиссею Нолана. У меня был большой кредит доверия к фильму, я был готов к оригинальной интерпретации... уф.. нет. Фильм ругают по делу, и поводов хватает. Если выбирать что-то одно, пусть это будет короткая сцена, в которой Одиссея узнает его старый пес Аргус.

Нолан, у тебя все было, была даже подводка со сценами, где Аргус еще щенок. Так почему ты позволил Одиссею подойти и обнять Аргуса, почему не снял по тексту? Так же поступили и в фильме 1954 года (в экранизации 1997-го сцену совсем убрали). У Гомера Одиссей не может подойти и погладить любимого пса - это его выдаст. Ему остается только смотреть, как Аргус виляет хвостом в последние минуты жизни, и прятать слезы. Потому что если бы ты снял по тексту, этот момент оказался бы самым сильным в экранизации -_-

Так говорили о многом они в откровенной беседе.
Уши и голову, слушая их, подняла тут собака
Аргус; она Одиссеева прежде была, и ее он
Выкормил сам; но на лов с ней ходить не успел, принужденный
Плыть в Илион. Молодые охотники часто на диких
Коз, на оленей, на зайцев с собою ее уводили.
Ныне ж, забытый (его господин был далеко), он, бедный
Аргус, лежал у ворот на навозе, который от многих
Мулов и многих коров на запас там копили, чтоб после
Им Одиссеевы были поля унавожены тучно;
Там полумертвый лежал неподвижно покинутый Аргус.
Но Одиссееву близость почувствовал он, шевельнулся,
Тронул хвостом и поджал в изъявление радости уши;
Близко ж подползть к господину и даже подняться он не был
В силах. И, вкось на него поглядевши, слезу, от Евмея
Скрытно, обтер Одиссей, и потом он сказал свинопасу:
«Странное дело, Евмей; там на куче навозной собаку
Вижу, прекрасной породы она, но сказать не умею,
Сила и легкость ее на бегу таковы ль, как наружность?
Или она лишь такая, каких у господ за столами
Часто мы видим: для роскоши держат их знатные люди».
Так, отвечая, сказал ты, Евмей свинопас, Одиссею:
«Это собака погибшего в дальнем краю Одиссея;
Если б она и поныне была такова же, какою,
Плыть собираясь в троянскую землю, ее господин мой
Дома оставил, — ее быстроте и отважности, верно б,
Ты подивился; в лесу ни в каком захолустье укрыться
Дичь от нее не могла; в ней чутье несказанное было.
Ныне же бедная брошена; нет уж ее господина,
Вчуже погиб он; служанки ж о ней и подумать ленятся;
Раб нерадив; не принудь господин повелением строгим
К делу его, за работу он сам не возьмется охотой:
Тягостный жребий печального рабства избрав человеку,
Лучшую доблестей в нем половину Зевес истребляет».
Кончил и, в двери светло-населенного дома вступивши,
Прямо вошел он в столовую, где женихи пировали.
В это мгновение Аргус, увидевший вдруг через двадцать
Лет Одиссея, был схвачен рукой смертоносною Мойры.
- пер. В.А.Жуковского

the fear (тыц)

Есть у меня традиция: в каждой стране, где путешествую, покупать книги местных писателей. Одной из книг, которые я взял во время поездки в ЮАР, была "Mad Honey" SJ Naudé - сборник коротких рассказов, исследующих темы неравенства, отчуждения, памяти и случайных встреч, меняющих жизнь. Рассказы с атмосферой, где личное переплетается с географическим и культурным контекстом. Автор писал на африкаанс и сам переводил сборник на английский.

В сборнике есть одноимённый рассказ: Рейкьявик, мёд, полярное сияние, сложные личные отношения между героями, шаблонные "богатые русские" а-ля 90-е. Одна тревожная ночь среди чужих людей, чужого языка и собственного одиночества.

Как наберём 10 🐱 под постом, сделаю перевод рассказа на русский.

David Shariatmadari размышляет, как ИИ меняют английский язык:
- Всплеск в живой речи характерных для ИИ слов типа delve, showcase, boast, underscore.
- ИИ обожает атрибутивные прилагательные, избегает местоимений, у каждой модели свой "диалект".
- Cultural ghosting: ИИ исправляет фразы вроде "Kindly do the needful & revert back" на "Please complete the task & respond promptly", стягивая формальный английский к англо-американскому стандарту.

Сакрализация целлюлозной формы знаний

В англотвиттере уже несколько дней бушует скандал: опять всплыла история про то, как ведущие AI-компании массово скупают редкие бумажные книги для обогащения своих тренировочных датасетов.

Видите ли: всё, что есть в интернете, уже нейронками многократно пережевано и переварено – а для воспитания следующих поколений умных моделей нужно больше новых вкусных данных. Кроме того, в интернете значительная часть буквенных массивов представлена шедеврами типа «пыщь-пыщь, упячка попячся онотоле!», которые не сильно помогают в повышении интеллектуального уровня нейронок. А вот у настоящих напечатанных книг большое преимущество в том, что при их написании кто-то реально подумал (да еще и редактор, поди, проверил).

Так вот, возмущение общественности вызывает конкретный способ, который используют AI-лабы: они заказывают миллионы книг – а потом их массово-поточно сканируют, отрезая корешки для удобства. Более того, после успешной диджитизации изнасилованная тушка книги еще и уничтожается.

Прочитав такое, твиттерские негодуют: «как так?? редчайшие фолианты уничтожаются жадными технобро для переработки в нейрослоп!». Правда, я тут вот что не очень понимаю: каким образом обогащает мировую культуру какая-нибудь редкая книга в одном экземпляре, пока она пылится никому не нужная на складе некоего издателя (ожидая момента, когда ее утилизируют как безнадежный неликвид)?

Нельзя ли аргументировать, что эта книга принесет обществу больше пользы, будучи включенной в сумму знаний нейронки, которой потом будут пользоваться десятки и сотни миллионов людей? Не получится ли так, что после оцифровки в архиве крупнейшей AI-корпорации у книги останется гораздо больше шансов сохраниться в накопленной сумме знаний человечества, чем при существовании в форме единственной физической копии чёрти-где?

Но нет, люди всё равно сыплют проклятиями в адрес этих ужасных Антропиков. Потому что книга – это святое! Кто отрезал корешок у живой книги – поди, завтра котят начнет плющить промышленным прессом!! И вообще, общеизвестно же, что в книге ее физическая форма гораздо важнее содержания.

Отдельный кек во всей этой истории заключается в том, что уничтожение отсканированных книг как бы даже поощряется текущим американским copyright-законом. В одном из разбирательств с Anthropic (которых, кстати, уже разок оштрафовали на $1,5 млрд за пиратинг книг) судья им так и объяснил: если ты купил книгу и отсканировал ее – то последующее уничтожение оригинала делает весь процесс легальным с точки зрения копирайта. Ведь тут нет никакого незаконного создания копий, а происходит всего лишь превращение одного экземпляра физической книги в один экземпляр электронной…

Как бы то ни было, мне кажется, в прекрасном мире будущего должен быть какой-то отдельный закон про обязательную отправку уникальных цифровых копий книг в Общемировую Библиотеку.

Буквально новейшая вариация фабрики из книги Жан-Поля Дидьелорана "Утренний чтец". Огромный железный зверь, перерабатывающий книги в кашу для производства новой литературы. Писал о книге здесь: https://t.me/arutokoroni/430, все еще рекомендую, она короткая, на пару вечеров.