Kira Altman

Твое персональное звучание

Пока мы маленькие, нравиться людям (особенно родителям) - и есть стратегия выживания. Когда мир усложняется, слишком многим приходится нравиться. А всем нравятся только 100 долларовые купюры.

Когда я пришла к Кире на курс, я по-другому представляла себе и тематизацию, и формат. Ждала твердого и практики от звездной радиоведущей. Получила - глубокий подход к себе настоящей.

В навязчивой коннотации личного бренда все бренды типичны - точнее архетипичны. Вот молодой эксперт фрилансер, который задорно рассказывает о жизни свободного художника, а вот опытный с лонгридами и комментариями актуальных новостей по своей линии. Люди копируют друг друга. Промыты и нейросети добавляют жару - “напиши-ка мне как Картозия/Долецкая/блоггер который нравится”. Под нож идет собственный голос.

А я за собственный голос. Обычно с первой попытки он тебе не нравится, а потом, нащупав свое, уже невозможно копировать - не нравится, как чужие туфли, которые надел, потому что каблук сломался и надо в чем-то дойти. NB - Пожалуйста только не путайте с анализом и подсматриваем лучших практик)

С Кирой мы поговорили о препятствиях по дороге к себе. И об экологичной форме прихода к себе любимому. Как себе обрадоваться. И как перестать надрываться. Свой темп и свое время - залог долгосрочного успеха. В своем звучании легко, оно наполняет энергией, в нем реальное переживание и история. И это лучше, чем пересказ на скорость.

Кира - это буквально ателье личного бренда. Бренд с ней вырастает из этого самого голоса. Вызывает неповторимую эмоцию именно от тебя. И это как раз то, чем в лучших домах бренд и отличается от торговой марки, выделяется среди других. Слушайте и не сходите с пути рассказа собственной истории. Делая не свое, вы или устанете, или растворитесь в какофонии тех, кто делает, как советует ChatGPT.

А посмотреть выпуск полностью можно на YouTube и в VK)

#БеседысЛапшиной

❤️ Екатерина Лапшина в MAX

Обещала подумать вслух о том, что не успели обсудить в нашей встрече в Зум.

Успеть сказать,
пока не перебили.

Дайте сказать, да что же
вы все говорите и говорите, я тоже хочу!
В этом требовании
«успеть сказать, пока не перебили» или «теперь моя очередь, я вас слушала и не перебивала» слишком много тревоги и жажды уважения.

Такой разговор —
бег на короткую дистанцию, где надо опередить чужую реплику, удержать внимание, уберечь своё высказывание от немедленного вторжения.

У каждого в руках маленький флаг, и главное — воткнуть его в землю раньше другого: это моя тема, моя правда, мой вывод!

Но по команде или из вежливости разговор
не случается.
Сначала это почти неуловимое движение: интонация, смутное несогласие, чувство, для которого ещё нет названия. Потом зазвучит слово.
За ним — другое.
А следом приходит неожиданное понимание, что пока говорю — иду совсем не туда, куда собиралась в начале.
И перед нами не обмен готовыми позициями и не вежливая очередь, после которой каждый остаётся при своём.

Разговор начинается там, где меня не спешат объяснить мне самой.

Где не торопятся назвать моё чувство, подобрать к нему понятную причину и предложить решение.

И да, человек напротив может не понять, услышать в моих словах что-то своё, немедленно возразить или придать готовую форму тому, что во мне ещё только ищет очертания.
Но нельзя строить близость, заранее оградив каждую фразу от чужого присутствия.

Реплика собеседника не обязательно разрушает сказанное.
Иногда она помогает увидеть связь, о которой я не догадывалась.
Для этого нужно говорить не ради своей очереди.
Нужно, чтобы пауза — вместо разрешения наконец произнести давно приготовленное — становилась моментом осмысления сказанного. Чтобы ответ возникал не рядом с моими словами, а вытекал из них.

Настоящий разговор — тот, в котором никому не нужно успевать.
Никто не бежит впереди собственной речи и не подгоняет другого к понятному выводу.
Мы можем идти за тем, что только начинает проступать: медленно, на ощупь, иногда возвращаясь, иногда меняя направление.
Тогда беседа перестаёт быть обменом готовыми смыслами.
Она становится местом открытия — редкой формой единения, в которой слова обретают очертания и становятся ясными.

Как к этому прийти в безумном ритме жизни, спросите вы?

Я предлагаю начинать с наблюдения за собой.

Например, за тем, как во мне много вежливого (искусственного) слушания других и накопленная усталость от этого.
И отказаться от этого занятия.
Тут и возникает место для подлинного внимания.
А такое внимание, как правило, всегда взаимно.

Друзья, собрала для вас самое интересное, что публиковала в канале за последнее время, на случай, если что-то пропустили:

• Формальность отменяет и человеческую близость

• Откуда берется и куда уходит энергия в разговоре?

• Не путайте уязвимость со слабостью

• Настоящий разговор начинается там, где мы решаемся быть видимыми

• Я долго думала, чего именно боюсь, когда выхожу говорить перед людьми

🤍

#дайджест

Я регулярно пасую в разговоре с одним человеком.

Он умеет завершить начатое мной предложение и сделать это так, как я не придумала. Виртуозно. Точно. И, главное, легко.

А я опаздываю. Нужная реплика приходит позже: когда разговор уже сменился, когда я остаюсь в тишине.

Однажды я ему говорю: «Может быть, я не умею шутить?»

А он в ответ: «Ещё как умеешь».

Стало ещё обиднее.

Кажется, чувство юмора — это скорость. Шутка похожа на точный мяч, и если не отбиваешь его сразу — это минус очко. А если не отбиваешь регулярно, может, стоит перейти к другим занятиям?

Но с другими людьми у меня получается. Мы перебрасываемся словами без подготовки, смешим друг друга не потому, что особенно стараемся быть остроумными, а потому что не боимся сказать глупость. Мы можем неудачно пошутить, переспросить, повторить чужую интонацию, довести ерунду до абсурда. Там нет экзамена. Нет правильного ответа. Там можно быть смешной. Живой.

Я люблю себя в таких разговорах. Я не думаю прежде: «Достаточно ли это смешно?» Я просто говорю. И попадаю ракеткой по мячу.

Но куда исчезает наша лёгкость, когда рядом тот, чьё мнение для нас особенно важно?

Мы не просто разговариваем — мы словно выходим на сцену.

И вместо того чтобы слышать фразу, слышим оценку, которая не была произнесена. Вместо того чтобы ответить, начинаем внутренне редактировать себя: это не слишком глупо? Не слишком резко? Не слишком примитивно? Не покажусь ли я менее умной, менее интересной, менее…?

И тут мне приходит на ум слово: пиетет.

Пиетет — это не обязательно восхищение. Это уважение и согласие считать другого более быстрым, остроумным, точным. И откуда-то из недр внутренней земли возникает желание ему соответствовать.

И внутренняя свобода почему-то становится очень воспитанной. Она садится ровно, складывает руки на коленях и ждёт, пока её освободят.

А желание понравиться делает ещё одну странную вещь: заставляет быть не собой. Мы начинаем искать реплику, которая прозвучала бы достойно, красиво, умно, «на уровне».

Я пасую не потому, что мне нечего сказать. Я пасую потому, что слишком хочу сказать хорошо.

Но юмор не рождается в неволе.

Наверное, дело не в том, чтобы научиться шутить так же виртуозно, как шутит один дорогой мой человек. И не в том, чтобы блестяще отвечать на каждую его реплику, доказывая себе и ему, что я тоже могу.

В конце концов, разговор — не теннисный матч, где проигрывает тот, кто не отбил подачу. И да, можно вернуться к шутке через пять минут, через час, через день.

Но мне хочется вернуть себе другое: право не превращаться рядом с близким человеком в собственную ученицу.

Я хочу помнить, что он — не жюри, а мой муж. (Да, этот остроумный человек — мой муж.)

Что его остроумие не отменяет моего. Что его точность может встретиться с моей неточностью. И удивиться.

И пускай мои шутки будут звучать моим голосом, а не осядут в голове той женщины, которой я пытаюсь показаться рядом с ним 🤍

Часть 2.

Разница не только в словах. Она в намерении. Хотим ли мы понять другого — или хотим, чтобы он снял нашу тревогу и подтвердил нашу правоту?

Попытка услышать

Наверное, зрелый разговор начинается там, где мы перестаём требовать от другого немедленного и точного ответа.

Прежде чем обидеться на чужую реакцию, можно спросить себя: что именно сейчас услышал человек? Тот ли это вопрос, который мы хотели задать? Не спрятали ли мы в него страх, раздражение или претензию?

И если мы сами отвечаем слишком резко, слишком подробно или вовсе не по существу, полезно остановиться. Возможно, перед нами не обвинитель. Возможно, нас спросили только то, что спросили.

Это трудно, особенно если в прошлом вопросы действительно были ловушками. Если «что случилось?» означало: «Сейчас я докажу, что ты неправ». Если «ты в порядке?» было не заботой, а требованием перестать быть неудобными.

Поэтому в диалоге важно не столько умение говорить, сколько мужество уточнять.

— Ты спрашиваешь из любопытства или ты мной недоволен?
— Я правильно понимаю, что тебя волнует не время, а то, что я могу не прийти?
— Мне кажется, я сейчас защищаюсь. Повтори, пожалуйста, что ты хотел узнать.

Точность в разговоре — одна из форм уважения.

Вопрос — не просто предложение с вопросительным знаком. Это жест навстречу.

А ответ — попытка понять: к нам сейчас обращаются или нас оценивают? Нас хотят услышать — или хотят поймать?

Мне не хочется тут браться за старое, мол, «нужно уметь слушать». Хотя это основополагающее умение.

Мне хочется напомнить себе и вам: мы живём не в словах, а в их отголосках. Мы слышим не только голос собеседника, но и голоса прошлого — старые претензии, страх быть неудобными, опыт, когда за вопросом действительно скрывалась ловушка.

И только когда мы начинаем различать это в себе и в другом, разговор перестаёт быть поединком и становится встречей. 🤍

Вопрос и ответ – это встреча двух внутренних миров

Вы точно замечали: мы часто отвечаем не на заданный вопрос.

— Ты придёшь сегодня? — спрашивают нас.
— А почему ты спрашиваешь? — отвечаем мы.

— Ты видел моё сообщение?
— Я был очень занят.

— Тебе налить ещё чаю?
— Нет, я не хочу есть.

— Ты знаешь, во сколько начинается фильм?
— Я же сказал, что всё организую.

Сначала это можно принять за невнимательность. Будто мы не расслышали вопрос или думали о чём-то другом. И расстроиться, увидев в этом невнимание.

Но, возможно, мы слышим слова слишком хорошо — и вместе с ними улавливаем что-то ещё: подозрение, упрёк, контроль, опасность, возможность быть отвергнутыми.

Вопрос почти никогда не приходит к нам в чистом виде. Он проходит через наш опыт, сегодняшнее настроение, старые обиды, привычные роли.

Для кого-то «Ты успеваешь?» — знак заботы. А для нас в другой момент это может прозвучать как проверка или напоминание о том, что мы снова не справляемся. Тогда мы отвечаем не на произнесённую фразу, а на смысл, который успели ей приписать.

Нас спрашивают: «Как ты?» — а мы отвечаем: «Нормально». Не потому, что нам нечего сказать. Иногда мы слышим в этом вопросе не приглашение к близости, а формальность.

Нас просят: «Можешь помочь?» — а мы вдруг начинаем перечислять всё, что уже сделали. Хотя нас не обвиняли в бездействии. Просто мы могли давно привыкнуть к необходимости оправдываться.

Разговор редко бывает только обменом информацией. Чаще это встреча двух внутренних миров. В одном мире вопрос был простым. В другом — успел стать обвинением, требованием или угрозой.

Но вопрос тоже не нейтрален. Было бы слишком удобно свести всё к нашей ранимости или невнимательности.

Иногда мы не отвечаем на вопрос потому, что сам вопрос не так прост, как выглядит. Мы умеем прятать в вопросах ожидание, давление и заранее приготовленный вывод.

«Ты правда думаешь, что это нормально?» — формально вопрос, но в действительности требование согласиться с нашим возмущением.

«Ты опять не смог вовремя?» — вроде просьба объяснить причину, но в подтексте уже звучит: ты снова не справился.

«Тебе не кажется, что ты стал другим?» — вопрос, в котором будто есть свобода ответа, но уже лежит приговор.

В таких вопросах трудно отвечать прямо. Мы чувствуем: от нас ждут не честности, а правильной реакции. Не ответа, а признания вины.

И мы тоже иногда удивляемся, почему собеседник раздражается, молчит или защищается. Нам кажется, что он не услышал простого вопроса. Но, возможно, он отвечает именно на ту часть вопроса, которую мы сами не произнесли вслух.

Можно спросить: «Почему ты не позвонил?» — и потребовать оправдания. А можно сказать: «Я волновался, когда ты не позвонил. Всё в порядке?» Тогда вместо защиты появляется возможность рассказать.

Согрелась, пока слушала вас и до сих улыбаюсь, вспоминая истории, которыми вы поделились.

Так много всего хотелось вам сказать и, к сожалению, не на все вопросы я успела ответить.

Но я ничего не потеряю.
Буду возвращаться к ним по мере возможности и отвечать здесь, в постах.

А если вам захочется пересмотреть нашу встречу — заполните, пожалуйста, небольшую анкету по ссылке.
После неё мы отправим вам запись эфира.

Спасибо, что пришли.
Обнимаю вас! 🤍

Доброе утро, друзья )

Кофе уже сварен, встречаемся через 15 минут в нашей виртуальной гостиной 🤍

Друзья,

завтра, 6 сентября, в 9:00 по Москве встречаемся с вами в прямом эфире.

Будем разговаривать, слушать друг друга и просто хорошо проводить воскресное утро вместе.

Встречаемся в Zoom.

Всех обнимаю и до встречи! 🤍

Драгоценные мои читатели 🤍

Впереди наша встреча.

На ней мне хочется поговорить с вами о подлинном: о том, как после каждого разговора чувствовать себя хорошо. Чувствовать себя услышанным.

Такое тревожное время: в воздухе висит напряжение, и разговорам это передаётся.

Не обещаю, что наша встреча уберёт всё напряжение, но верю, что после неё нам станет теплее и легче быть друг с другом на связи.

В воскресенье 6 сентября встречаемся в прямом эфире в Zoom по ссылке в 9:00 по Москве 🤍

Под этим постом можно оставлять вопросы — обсудим их в эфире )

«Я не верю, что это происходит, но то, что вы пришли взглянуть на то, чем я живу все эти долгие месяцы, помогает мне в это поверить».

Я консультирую предпринимателя Дмитрия.

Впервые в жизни он выходит на сцену, чтобы представить публике культурный проект, над которым трудился последние два года.

Можно представить, как он себя ощущает: одно дело — построенные кварталы, Дима — девелопер, другое — спектакль.

Мы разбираем на составляющие его высказывание: ищем точное начало, убираем профессиональный сленг, в котором торчит попытка предстать профессионалом на новом поприще. Мы вместе пробираемся к сути.

Я ощущаю себя шестикрылым Серафимом, не меньше: ещё немного — и Дмитрий выйдет к людям и будет смелым, настоящим, живым на сцене. Рискнувшим сделать то, что запросто могут не принять.

И тут он произносит:
— Кира, я в самом начале кое-что формальное скажу.
— Формальное? — переспрашиваю я.

В этот момент я чувствую себя лётчицей, которую призвали на базу во время выполнения мёртвой петли. Кому и зачем понадобилась формальность?

Два года жизни, вложенные в неизведанное: силы, деньги, внимание, репутация — всё там. И теперь, когда ему предстоит выйти на сцену и сказать, почему существует этот спектакль, почему он его придумал и почему решил показать его другим, в эту минуту — «формально скажу».

Речь начинается не тогда, когда мы формально открываем рот, а тогда, когда мы становимся словом.

Формальность часто выдают за вежливость. И форма помогает дипломатично выразить уважение и не расплескаться в праздное. Но иногда за готовыми словами мы прячемся от самого важного — от самих себя.

«Для меня большая честь», «Разрешите поблагодарить», «Хотела бы отметить» — эти фразы могут быть искренними.

Но стоит произнести их сто раз, как часто делают люди в должности, и между человеком на сцене и залом возникает стена. Невидимая стена. Но ощутимая.

Не бывает формальных речей. Бывает речь, в которой нас нет. А нас и так слишком часто нет в собственной жизни. Мы произносим всё, что положено, и при этом не говорим ничего.

На рабочих совещаниях мы смотрим друг на друга через маленькие окошки на экране: киваем, подключаемся, выключаем микрофон, говорим по очереди.
Все как будто на месте — и всё же никто ни с кем не встречается.

Формальность спасает от неловкости.
Но вместе с неловкостью она отменяет и человеческую близость. Наверное, именно поэтому так легко исчезнуть из собственных слов — особенно тогда, когда есть что сказать.

Отменить формальное — не значит отказаться от такта или формы.
Это значит вернуть форме её назначение. И не обязательно говорить красиво (я до сих пор не понимаю, что это такое). Достаточно сказать искренне то, что возможно сказать прямо сейчас.

Не «я рад приветствовать вас», если вы волнуетесь, а: «Я не верю, что это происходит, но то, что вы пришли взглянуть на то, чем я живу все эти долгие месяцы, помогает мне в это поверить».

Перед тем как говорить, можно сделать паузу, почувствовать пол под ногами и спросить себя (хотите, это можно сделать вслух): присутствую ли я там, где я есть?

И тогда слова перестанут быть тем, чем мы закрываемся от жизни, — и станут тем, чем мы к ней прикасаемся 🤍

Тадааам!

Джанго непобеждённый и Одиссей возвращаются в эфирное пространство.

Я выбираюсь из-за города в Москву, из тишины отпуска в жизнь.
(Совсем не хочется, но я справляюсь)

Давайте поздороваемся и поговорим — давно мы этого не делали. К тому же в нашем сообществе-канале много новых лиц.
Познакомимся 😊

Приходите на утреннюю встречу в прямом эфире
«Кира, давно не виделись»
шестого сентября,
в воскресенье,
в 9:00.

Я поделюсь с вами соображениями и открытиями в мастерстве диалогов и с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

Ссылку на эфир пришлю ближе к воскресенью.

Вопросы, над которыми я смогу подумать заранее, пишите, пожалуйста, в комментариях под этим постом 🤍

Дорогие мыслители,

август за городом — долгожданный. Я ухожу под деревья и попробую ничего не делать. Наблюдать в уединении за окружающим миром. Наполняться. Варить варенье, в конце концов.

Скоро вернусь,
Ваша Кира 🤍

Меня зовут Кира Альтман.

Если вы здесь недавно — добро пожаловать в пространство, где голос становится опорой.

Больше 30 лет я работаю у микрофона, перед камерой и на сцене.
Сегодня я передаю свой опыт людям, которым важно говорить ясно, спокойно и убедительно — не теряя себя ни во время публичных выступлений, ни в жизни.

Этот канал — не про технику речи.

Он про внутреннюю точку, из которой рождается настоящий голос.
Про способность не играть роль, а говорить из личного опыта.
Про смелость договаривать — даже когда сложно.

Моя работа — видеть момент, когда человек перестаёт подстраиваться и начинает звучать.
Моя радость — быть рядом, когда это происходит.

Если вам важно не просто говорить, а говорить и быть услышанным — вы в нужном месте.

Чтобы познакомиться со мной ближе — начните отсюда:
• Как не сгибаться под весом чужого статуса
• Как справляться со страхом выступлений
• Как начать звучать по-другому
• Как выражать несогласие и не становиться плохим для тех, кто думает иначе
• Как выходить из разговора живым, а не выжившим

Если хочется не только читать.
Я собрала записи открытых эфиров, которые раньше были доступны только участникам канала.
Оставьте контакты в анкете — и я пришлю вам доступ.

Если почувствуете, что хотите ко мне в школу, есть несколько форматов работы:
• Индивидуальная работа
- экспертиза речи
- подготовка к публичным выступлениям

• Курс «Говорить и быть услышанным»

• Корпоративные программы

Если хотите присоединиться прямо сейчас, начните с одного из мастер-классов:
• «Больше чем слово»
• «Сторителлинг»
Они в записи, можно пересматривать, сколько будет нужно.

Здорово, что мы есть друг у друга 🤍

Я сделала одно открытие. Оказывается, мы говорим картинками.

Я представляю своё. Вы — своё.

И иногда мы не можем понять друг друга, потому что каждый говорит из своей картинки.

И тогда в диалоге мне хочется спросить: Что вы представляете, когда слушаете меня?

Потому что понять человека невозможно, если не узнать, что он буквально видит за словами. Что думаете, точнее что видите?

Откуда берется и куда уходит энергия в разговоре?

Я пришла к выводу, что энергия никуда не уходит – она на нас обижается. Просто замирает, и мы удивляемся: «Кажется, у меня батарейка на нуле».

А на самом деле это значит, что мы не говорили ни об интересном, ни о важном. О чём угодно кроме, или слушали человека из вежливости, потому что «надо», понимаете?

Движение энергии хорошо видно во время интервью. «Родился, женился, купил активы, продал активы». Чувствуете? Здесь ее нет.

Минут через 40-50, когда человек устает, потому что отдал всю свою энергию, начинается настоящее.
Неподготовленный ответ.

Где не подготовленный ответ, а живая мысль со своим причудливым рисунком, — там энергия.

Нет ничего выразительнее, чем человек думающий. Когда мы извлекаем нужное слово из тумана (а они в нем витают миллиардами, да еще нужно добавить какую-то новую идею и соединить их в нечто целостное), у нас идет мощный процесс.

И вот когда я вижу этот процесс... Ох, сколько у нас энергии. Она и объединяет, и наполняет. 

Энергия в беседе приходит и там, где по-настоящему есть наше «я».

Вот так, по-настоящему, я могу говорить даже об уборке дома. 

Когда я сама включена в слушание, – не в оценку человека, не в то, чтобы его заткнуть, – я правда с ним разделяю  жизнь. Как бы пафосно это ни звучало.