Обещала подумать вслух о том, что не успели обсудить в нашей встрече в Зум.

Успеть сказать,
пока не перебили.

Дайте сказать, да что же
вы все говорите и говорите, я тоже хочу!
В этом требовании
«успеть сказать, пока не перебили» или «теперь моя очередь, я вас слушала и не перебивала» слишком много тревоги и жажды уважения.

Такой разговор —
бег на короткую дистанцию, где надо опередить чужую реплику, удержать внимание, уберечь своё высказывание от немедленного вторжения.

У каждого в руках маленький флаг, и главное — воткнуть его в землю раньше другого: это моя тема, моя правда, мой вывод!

Но по команде или из вежливости разговор
не случается.
Сначала это почти неуловимое движение: интонация, смутное несогласие, чувство, для которого ещё нет названия. Потом зазвучит слово.
За ним — другое.
А следом приходит неожиданное понимание, что пока говорю — иду совсем не туда, куда собиралась в начале.
И перед нами не обмен готовыми позициями и не вежливая очередь, после которой каждый остаётся при своём.

Разговор начинается там, где меня не спешат объяснить мне самой.

Где не торопятся назвать моё чувство, подобрать к нему понятную причину и предложить решение.

И да, человек напротив может не понять, услышать в моих словах что-то своё, немедленно возразить или придать готовую форму тому, что во мне ещё только ищет очертания.
Но нельзя строить близость, заранее оградив каждую фразу от чужого присутствия.

Реплика собеседника не обязательно разрушает сказанное.
Иногда она помогает увидеть связь, о которой я не догадывалась.
Для этого нужно говорить не ради своей очереди.
Нужно, чтобы пауза — вместо разрешения наконец произнести давно приготовленное — становилась моментом осмысления сказанного. Чтобы ответ возникал не рядом с моими словами, а вытекал из них.

Настоящий разговор — тот, в котором никому не нужно успевать.
Никто не бежит впереди собственной речи и не подгоняет другого к понятному выводу.
Мы можем идти за тем, что только начинает проступать: медленно, на ощупь, иногда возвращаясь, иногда меняя направление.
Тогда беседа перестаёт быть обменом готовыми смыслами.
Она становится местом открытия — редкой формой единения, в которой слова обретают очертания и становятся ясными.

Как к этому прийти в безумном ритме жизни, спросите вы?

Я предлагаю начинать с наблюдения за собой.

Например, за тем, как во мне много вежливого (искусственного) слушания других и накопленная усталость от этого.
И отказаться от этого занятия.
Тут и возникает место для подлинного внимания.
А такое внимание, как правило, всегда взаимно.