Собирался про что-то околомедицинское, но вовремя вспомнил дату, обязывающую к другому.

Если меня резко разбудить посреди ночи, то я произнесу или что-то непечатное, или “бегеэрферцерэнтэмпмис”. И это не древнее проклятие викингов, а список основных неотделяемых глагольных приставок в немецком языке.

Я занимался немецким примерно с 11 до 14 лет – не в школе, а с репетитором, которая по счастливой случайности жила в нашем же подъезде, на два этажа ниже. Юлия Александровна преподавала в педагогическом университете, а вечерами к ней со всего города струились ученики. Структура и системность ее подхода были таковы, что и по сию пору, десятки лет спустя, взрослые уже люди пересылают друг другу сканы напечатанного еще на матричном принтере пособия по немецкой грамматике, написанного Юлией Александровной. Этакие скрижали, слава богу не на камнях.

Как нетрудно догадаться любому реалисту, занятия эти не очень походили на современный эдьютейнмент - “давайте поучим язык через игру, уйдет сто лет и вы будете изъясняться с ошибками первоклассника, зато весело и безболезненно”. Юлия Александровна никогда не позволяла себе грубости или, тем более, унизительных комментариев в ответ на ошибки, что было совсем не редкостью в школах. Но не будем скрывать, замотивировать она умела: “Юра, если у Вас не хватает времени заниматься, то может быть лучше прекратить, ведь Ваши родители много работают, чтобы оплачивать эти уроки”. Кто-то скажет, что это немножко манипуляция, а я скажу, что это в первую очередь правда.

Я сам захотел в 11 лет учить немецкий. Я, как и все 11-летние дети с нормативным умственным развитием, неплохо понимал концепцию денег и того, что родители их зарабатывают, а не получают в подарок. Соответственно, слова Юлии Александровны отражали реальность: зайчик, у тебя есть выбор. Ты решаешь сам. Ничего не решать и продолжать лениться – тоже вариант, только за чужой счёт. И за эту школу ответственности и честности перед собой я ей благодарен не меньше, чем за немецкий язык.

А еще я ей благодарен за удивительное, ни чем не сравнимое ощущение, которое испытываю через пару дней пребывания в любой немецкоязычной стране. Кто смотрел Гарри Поттера, тот помнит, как по мановению волшебной палочки руины разрушенного дома взмывали в воздух и пересобирались в исходный интерьер, вплоть до распоследней подвески люстры, взлетающей к потолку с характерным хрустальным звоном. Ровно так же, слушая разговоры, читая меню и плакаты, замечаешь, как встают на свое место несущие стены порядка слов, колонны грамматических времен, балконы предлогов и мебель слов и выражений. А дальше в голове раздается тот самый хрустальный звон собравшейся из осколков люстры, и ты слышишь самого себя, внезапно ведущего сносный диалог на языке, на котором не разговаривал 30 лет.

Сегодня Юлии Александровне Панкратовой исполняется 90 лет. Мы давно не виделись, живем в разных странах, но, встречаясь с друзьями и коллегами, которых разбросало по свету, мы до сих пор каждый раз в какой-то момент вспоминаем Юлию Александровну, буйвола Татанку и каменного мальчика Steinknabe из сказки, которую читали на ее занятиях, каждый по-своему не только учась, но и взрослея.