Слежу за собой: когда накатывает желание нарубить Канье, в первую голову почти всегда приходит не что-то из классики, а «Jesus is Born».

Альбом, вышедший ровно в тот день, когда и обещался; альбом, на котором самого Канье вообще нет; альбом, застрявший между десятыми и двадцатыми (можно жонглировать контекстами по настроению: это и «конец» и «начало» того, куда мысль — ретроспективно — заведет музыку).

По мне так это все же очень красивый «конец» художественной эры Канье, последнее рождественское чудо, собранное на уровне классики — и с точки зрения методы, и с точки зрения идеи, и с точки зрения альбомной секвенции, и с точки зрения синхронизации перформативности и музла. Натурально сборник психодел-хопа, сотканный из спиричуэлса и треков Канье, и бросающий из крайности в крайность: от репитативного смирения и покоя до полного со-переживания этому празднику, иммерсивного погружения в служение, доводящее до катарсиса (любимый момент на всем альбоме, разъебывающий в нулину каждый раз, — как виляет, а потом взрывается, а потом угасает семиминутная песня «Follow Me - Faith»).

Мне особенно дороги моменты, когда артисты, заигрывающие с определенными темами, идеями, эстетикой и звучанием, душой в эти темы, идеи, эстетику и звучание диалектически проваливаются: как Викенд на «Dawn FM», как Тальник на «Любовь и сладкие духи прохожих», как Кедр на «KOSOGOR», и как, собственно, Канье на «Jesus is Born»: сверхидея спродюсировать Миф и столпотворение + излюбленный метод сэмплирования и самосэмплирования, воплощенный в живом церковном хоре + метафизический реп (спиричуэлс, госпел, молитва) + личность, мечтающая захватить музыку, мир, на полтора часа растворившаяся в богослужении.

Все, что было после — уже публицистика одичалого одиночества. Кривая, уродливая борьба-попытка объяснить себе и всем остальным, почему второй том «Мертвых душ» не мог быть дописан. За то Белинский критиковал Гоголя, за то мы все в разной степени сомневаемся в Канье последних шести лет. В темнейшие он выпустил много рваной музыки, которую обсуждать чуть интереснее, чем слушать, а, послушав-обсудив, возвращаться если и хочется, то скорее к отдельным песням. Для меня между словами «Канье Вест» и музыкой, которая за этими словами стоит, давно образовалась огромная эго-информационная пропасть, которую невозможно переварить и из которой все сложнее (и нам, и ему) вычленять звуки.

Шесть лет назад Канье мог приехать с воскресной службой и проповедовать вместе с огромным церковным хором, уступая микрофон, дирижируя представлением, сливаясь с толпой в религиозном экстазе (посмотрите записи выступлений — это очень впечатляющие праздники музыки, причем, в зависимости от конкретного концерта, очень разные). Сейчас Канье может приехать в статусе «Канье Веста» — неприкаянного слоняры, в одиночестве топчащего шар земной под солянку из своих лучших треков, от которых кажется столь же далек, как купивший на «Газпром Арену» самый дешевый билет фанат от сцены.