У одного рэпера вышел альбом, где он опять хамски бросается на дорогих товарищей. О нём самом уже всё сказал, добавить с тех пор нечего (это сам по себе красноречивый и исчерпывающий факт). Скажу про его предъяву: «Если вы критики, что вы открыли?».

Странно слышать такое от человека, который вроде как считает себя поэтом и даже попрекает других тем, что они плохо владеют русским языком, но поясню очевидное: критики не открывают, они критикуют, а открывают открывашки. Ну а если серьёзно, то вот опять очередной человек проговаривается в гневе, как на сеансе терапевта: в его мечтах критик — это бесплатный скаут / диггер / ресёрчер, который находит ему новые имена, чтобы рэпер мог бы попить из них свежей крови — омолодиться фитом, подрезать звук, пару новых метафор.

Критик, который собственно критикует, просто опасен для них.

Да, Белинский открыл Достоевского, Некрасова, Тургенева, многие имена поменьше. Но называть это главной ролью Белинского — значит, подменять понятия, как это удобно. Конечно, Белинского нужно разделять на Белинского-редактора и Белинского-критика.

Белинский-редактор действительно открывал имена, как и положено редактору, особенно разделяющему работу с издателем — по сути, Белинский во многом контролировал редакционную повестку «Отечественных записок» и «Современника», был относительно доступным прокси между издателями и литераторами. И в таком виде он был талантливым авторам безусловно удобен: ему передавали рукописи, знакомства с ним искали, надеясь, что его редакторская поддержка откроет их талант читающей публике.

Но Белинский-критик не просто критиковал, он уничтожал авторов: Булгарина и Греча — за продажность, конъюнктурность, доносы на конкурентов. Бенедиктова — за пафос, пышность, пустоту, Титова — за вычурность и эпигонство, Полевого — за то, что сломался под давлением цензуры и начал писать бездарные патриотические пьесы и ругать молодые таланты. Кукольника — за то, что если убрать из его пьес восклицательные знаки и заламывание рук, там не останется ни одной живой мысли. Графа Хвостова он просто превратил в мем, который стал ассоциироваться с плохими рифмами и абсурдными образами. Белинский обрушивал тиражи, делал из авторов посмешища, заставлял их бросать искусство. Их имена мы потому и не знаем, что Белинский стёр их из истории литературы — хотя их не просто читали, а почитали как богов литературного Олимпа — как, например, Бестужева-Марлинского, которого обожал Лермонтов (Белинский уничтожил его за фразистую трескотню), или Загоскина, которого любил Пушкин (ему досталось за исторический лубок). Но зато каждый помнит, как заслуженно жесток он был к Гоголю за его чудовищные «Выбранные места из переписки с друзьями», первым заметив, как он предаёт свой талант и ставит себя на грань катастрофы, творческой и человеческой.

Уверен, каждый из них страшно ненавидел Белинского, который просто пролил свет на их бездарность, и все они мечтали заткнуть его, свести его роль как критика к тому, чтобы он молчал и просто печатал их современников, у которых они могли бы что-то украсть.

Но Белинский-критик этим и был ценен, что критиковал — уничтожая того же Греча тем, что просто определил его место в литературе — назвав его «литератором» в самом прикладном смысле этого слова — плодовитым, полезным, но лишённым подлинного гения. То же самое можно сказать и про многих литераторов и рэперов сегодня. И те, кто громче всех кричат о своей гениальности или называют себя единственными рэперами, просто плачут о своей недостаче и злятся на всех, кто её видит — как это делает каждый прозорливый критик.