Хадн дадн всегда была неуемной и неопределяемой группой (поэтому придумали собственный стиль драки с реальностью «ляоакын»): слишком поп для андерграунда, но для попа слишком андер. Думаю, некоторое признание за ними попросту не поспевает (догонит позже), а возможность петь свою музыку является точкой опоры и движущей силой.

Но на первой части альбома «Эжен» они попытались, скажем так, задобрить и судьбу, и себя, и слушателя, запихнув внутренний раздрай и внешний необъятный хаос в комфортную фолк/поп-упаковку, где барабаны сведены настолько непривычно правильно, что плоским становится не только лицо, но и музло.

Проблема в том, что эксперимент с более понятной формой не позволяет универсализировать эмоцию, подарить определенность и знание, свойственные поп-музыке. Вокальный и поэтический дар Варвары Краминовой одновременно и больше и меньше этого «узнавания»: вполне-почти народная интонация при инородности полутонов; вполне-почти развлекательные, веселые песни повседневности, но за минуту до конца света. Варя пишет с натуры или запоминает, схватывает (вроде бы знакомые, понятные) пейзажи на самокате, на бегу, на лету, вынимая их из памяти, как художник Михайлов у Толстого в «Анне Карениной», не опираясь на уже готовые, искусные обороты — и выдумывает беспощадные площадки или арки из трусов, или юных милиционеров, босыми танцующих в лужах (образ, напоминающий уже другого Михайлова), отчего даже простейшие стишки (у Вари часто получаются именно что стишки: обаятельно-корявенькие, наивно-ранимые и яркие, как раскраска) становятся психоделическими и даже апокалиптическими («Солнце на всех светило / И всех изувечило»).

Во всем творчестве группы так много хаоса, что упорядочить его полуакустикой и качественным сведением просто не выходит, а песни чуть теряют в объеме, хотя с каждым прослушиванием и в таких аранжировках отыскивается что-нибудь безудержно певчее или трогательное (например, «Трясогузка»; или моя любимая «Быть зимой» — такие школьные клавиши и напор напополам с ранимостью и наивностью, будто из любительских песенок и клипов времен Вконтакте).

Вторая часть «Эжен» куда более «ляоакынская». Ощущение такое, будто в первой части группа играла в прятки, но как только желание упростить, прибрать песни ушло на второй план, — тут же искривились улицы, лица, рты, слова, и снова закрутились хороводы образов. Прям со вступительной песни появился тот раздрай и надлом, которого физически не хватало первой части альбома — и разбились обломки загаданных звезд, закричали аранжировки: заклокотала любовь и ее утрата.

А услышав песню «Солнечный паренек» я почему-то вспомнил про «Хорошее отношение к лошадям» Маяковского; и еще понял, что лучшие вещи Хадн дадн воздействуют на меня как советская мультипликация: вроде бы простые, яркие и веселенькие зарисовки, герои, сюжеты вдруг размазываются и размазывают по экрану, преодолевая и границы повседневности через фантазию, и границы развлекательности, комфортности так, что от увиденного-услышанного начинает натурально плавить.

«Солнечный паренек
В пасмурный денек
Вышел вдруг и понял,
Что прошлый век истек
Спуталась коня грива
Улица стала крива
Изо ртов полезли
Только черные слова»

Катарсической становится песня «Самокат». Она звучит так, будто Варя уехала куда-то в доальбомное «лету-лету нет конца»-состояние и только что влюбилась. Или, проехав полный круг, влюбленность отпустила насовсем (влюбилась в свою прошедшую влюбленность) и как бы наблюдает со стороны за своими чувствами и музыкой.

Очень хочется взглянуть на то, как времена года, персонажи и чувства повылазят на сцену — единственное для Хадн дадн пространство, где хаос как-то удается гармонизировать. Я уже рассказывал, что полюбил группу именно живьем и скоро иду уже пятый, что ли, раз + всех зову на ближайшие сольники в Москве и в Питере, где и пройдет презентация двух частей альбома «Эжен»:

1 октября — Санкт-Петербург, «Рассвет»
8 октября — Москва, «Урбан»

Билеты