Яна х Хроники настоящего

Про планы на неделю
10 - 16 ноября

Совсем не получается начать эту регулярную заметку, поэтому начну так:

Привет, я Яна и сейчас у меня все не очень-то и клеится. И пусть в такие моменты кажется, что ты один такой на свете, важно возвращать себе весь прочий опыт, брать картинку чуть шире:

- со мной так бывает не всегда;
- с другими тоже так бывает;
- это нормально, когда что-то не выходит;

Так вот, я решила, что на этой неделе я могла бы рассказать обо всем, что у меня за последнее время не получилось и не срослось. Покрутить это с разных сторон. Немного поусмирять свое эго.

За последнее время я получила очень много отказов: отказ от детского издательства с формулировкой «очень интересная концепция, но это не подходит нашему портфелю», отказ от Прочитано, неудача с конкурсом эссе про Хармса и с конкурсом детской прозы Саламандра. Я, конечно, к отказам привыкла. Но все равно на проживание каждого нужно какое-то время. А когда они один за одним… непросто, что уж там.
Еще здесь же тлеют все отправленные рукописи, по которым я не получила ответа. Это вроде бы и не отказ, и сроков никаких нет, но все же все понимают…

Здесь я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить и принять это внутреннее болото, и задаю себе вопрос: если бы я знала, что это не сработает, написала бы я иначе?

Возьмем Нинку, не вышедшую в финал Саламандры. Это повесть про двух маленьких девочек в детском лагере. У нее сложная целевая аудитория: дети любят читать про тех, кто их возраста или постарше, а там девчонкам 6 и 7. Для дошколят же книжка слишком серьезная. Переделала бы я ее, чтобы исправить этот недостаток?
Нет. Потому что тогда история бы не получилась. Потому что я хотела её именно такой.
То же самое с эссе про Хармса: отправляя его, я понимала, что принятый мной тон не соответствует ни жанру, ни издательству. Просто я решила подурачиться. И это было неуместным. В конкурсе же победили исключительно работники культуры, профессора, филологи и прочие уважаемые люди. Думаю, мое «в-восемнадцатых, лошадь» не имело шансов. Но написала бы я иначе? Нет. Я хотела рискнуть и написать так.

Конечно, тут тонкая грань между вот этим уязвленным «ну и не надо! ну и замечательно!» и настоящим ощущением «не моё».

Но я очень надеюсь, что мне удается за первым разглядеть уголочек второго.

То же самое с книжками.
У меня есть список из 50 книг, который я составила лет 10 назад, когда работала аудитором в целлюлозно-бумажной компании и имела кучу свободного времени читать рубрику «Книжная полка» в одном онлайн издании, пока из сапа медленно выгружались полотна транзакций для тестов.
Тогда я составляла список, а вот читать его я начала пару лет назад. Причины выбора позабылись, и некоторые позиции меня сильно удивляют.

Так вот, за последнюю неделю я пыталась прочитать целых три книги из этого списка и все три не смогла. Хотела об этом умолчать, но оно же так кстати к общему настроению.

Поэтому решено: на этой неделе я расскажу о книгах, которые мне не подошли. Пока не знаю, как это выйдет, но попробуем.

Интересно, кстати, что обычно я довожу до конца, даже если мне не нравится. «Испить чашу до дна…» — это прям мое :)
Возможно, здесь повлиял вот этот пост аналитического психолога про важность игры в съедобное-несъедобное. Совсем в двух словах: отличать полезное от вредного, брать полезное и отталкивать вредное — классный навык (который нужно тренировать, желательно с детства). Работает это во всех областях: информация (соцсети, новости), еда, искусство, люди.
В этом контексте, получается, рассказывать я буду о тех книгах, которые я посчитала несъедобными для себя сейчас.

Буду рада, если поделитесь, что для вас сейчас съедобное и несъедобное? Умеете отделять и фильтровать?

На фото офорты, которые я нашла на ярмарке во Дворце пионеров, пока Раиса занималась пением. Кажется, позитив и негатив яблока отлично подходят моему рассказу)

«Фантазия» Бруно Мунари
Про работу воображения и развитие фантазии у детей

Эту книгу я получила на день рождения, и долго на неё смотрела, предвкушая возможность переключиться и повитать в облаках. И то, и другое получилось. Это не просто книга, а маленький арт-объект, созданный итальянским художником и дизайнером Бруно Мунари.
Он был увлечен простотой, ему даже приписывается такая цитата:

«Все относительно. Самая совершенная форма — это яйцо. Забавно, что яйцо производит противоположная от головы часть тела»

«Фантазия» тоже достаточно простая. Сначала Мунари ненавязчиво знакомит читателя с тем, как вообще работает наша фантазия. Он рассказывает о конкретных приемах, которые она использует: умножение (Змей-горыныч), увеличение и уменьшение (Кинг-Конг), совмещение (кентавры и краффины), и так далее.
Затем автор плавно переходит к тому, какой деятельностью можно стимулировать креативность у детей.

Сама книга небольшая и очень визуальная. Из её двухсот страниц большая часть — это иллюстрации: произведения искусства, детские поделки и архивные фотографии с занятий. Оставшийся текст разделён на короткие главки, и от того ощущается гранулярным, раздробленным. Автор и не претендует на полноценное исследование — это скорее эссе, набор наблюдений и идей.

Чтение легкое и приятное. Я с удовольствием разглядывала картинки, вчитывалась в порой причудливые мысли, и даже утащила для себя одну чудесную игру, которая мне очень понравилась: разорвать бумагу на неправильные куски и предложить ребёнку дорисовать на них что-то в соответствии с формой обрывка.

«Фантазия» тоже будто состоит из таких обрывков: ткань повествования здесь неровная, но в этом её прелесть: определения перемежаются с философскими мыслями о природе творчества, затем внезапно даются чёткие инструкции для групповой работы с детьми. И все это интересно автору, он хочет поделиться своими находками.

Мне кажется, в этом и есть главный прием Мунари — его легкий, неназидательный тон не сковывает читателя, а мягко приглашает его порассуждать на предложенные темы самому, даже если эти рассуждения будут совсем профанскими. Кажется, этот же принцип он рекомендует в работе с детьми: не учить, а создавать дружескую, раскрепощающую атмосферу, в которой творчество рождается естественно.

Предложу вам здесь одну цитату и одну инструкцию:

Мы должны понимать, что любая вещь в нашем мире может стать чем-нибудь еще. Изменчивость - единственная константа реальности.

(о групповой работе с детьми)

Первое: дать детям хорошо познакомиться с инструментом и научить работе с ним.
Второе: дети должны понять, какая техника лучше всего подходит именно для этого инструмента.
Гретье: пусть каждый, освоив эту технику, сам выбарает и решает, что он будет делать.
Четвертое: обсуждать вместе результаты работы не для того, чтобы определить, у кого лучше, но чтобы найти что-то ценное в каждой сделанной работе.
Пятое: организовывать коллективную работу, которую можно показать другим.

Шестое: в конце всё разрушать, переделывать, двигаться дальше, не останавливаясь на достигнутом.

Прочитала и захотелось что-то поделать визуально-рисовальное. Это при том, что я никогда не рисовала и единственное, что умею близкое к этому — вышивать гладью.
Буду благодарна рекомендациям, где посмотреть простые уроки по рисованию для тех, кто кисти и карандаша в руках не держал с детского сада. И вдохновляющим историям тоже буду рада!

«Девочка со спичками» Екатерины Тюхай
Про прошлое в будущем

Со сказкой Андресона Девочка со спичками я познакомилась в этом году, когда читала книгу Волшебники приходят к людям Александра Шарова.
Сказка, конечно, совсем не детская. Она очень меня взволновала. Прочитать её можно, например, здесь.
И история Девочки до сих пор во мне болит, даже сейчас, когда пишу этот пост. Но после прочтения антиутопии Екатерины Тюхай, акцент в сказке у меня сместился с совершенно трагического финала на волшебство. Появилась израненная надежда.

Книга Екатерины — антиутопия. Действие там происходит в России 2060х. Мир будущего сконструирован классно: в нем нет чего-то фантастического, все вполне логично развито из того, что мы видим сегодня. Крутая работа футуролога, которой веришь.

Один из главных героев — президент страны. Ставки высокие: размах голливудского блокбастера. Герои оказываются на грани жизни и смерти, в книге есть и секс, и наркотики (без романтизации, конечно), и рок-н-ролл (это я не к слову, это я серьезно!).

Повествование цепляет. Я очень вовлекалась в происходящее с героями, сопереживала им, мне хотелось узнать, что же дальше. Удивлялась много. При том, что в тексте достаточно много знакомых нам тропов, они не смотрятся штампами. Это просто наш общий код.

В целом история рассказана на одном дыхании, не умом, а сердцем. Искренность текста позволяет совершенно выключить голову, не задумываться, как это сделано (а у меня такое всё реже).
Самые страшные повороты сюжета подаются не манипулятивно («посмотрите, какие герои бедняжки»), но и без излишней рационализации и отстраненности. Екатерине удалось рассказать историю просто и пронзительно, как и в сказке Девочка со спичками.

И от этого, несмотря на всю жесть, от книги остается ощущение надежды: да, в жизни бывают совершенно ужасные, непростительные вещи. И да, они переживаются, и после приходит что-то другое.

Я видела негативные отзывы на «Яндекс Книги». Как всегда, допускаю, что у других людей могут быть другие взгляды. Но все равно ору: «ну каааак? Ну что другое они там увидели???».

Для меня лично книга стала очень важной в двух отношениях:
Я задумалась о самом тяжелом, непростительном, ужасном, что бывает в жизни. Наверное, интегрировать этот опыт, перерабатывать его (когда готов) — действительно источник большой силы. Звучит банально, но иначе это не формулируется, эта мысль у меня проживалась (прожевывалась) на протяжении всей книги.
Я увидела, почувствовала, КАК можно писать. И теперь не хочется писать иначе, лучше уж вовсе ничего, чем иначе.

Еще раз повторю: в книге много острых тем, поданных совсем не деликатно. Смерть, насилие, погони, секс, боль, политика (там же президент). Еще там есть: ИТ, сны, расследования, загадки, любовь, приключения, самопожертвование и контакт с глубинными слоями психики (почти скатилась в конце в любимую аналитическую психологию, останавливаюсь).

Очень надеюсь посмотреть экранизацию.

Планы на неделю
3 - 9 ноября

подзадержались, правда?)
Просто де-факто прошлая неделя у меня закончилась вчера, а сегодня, выходит, понедельник новой недели (ведь понедельник — это состояние души).

Хотела писать что-то про ноябрь и режим энергосбережения, но потом посмотрела в пленку, а там целых два выхода в свет без моей булочки Машеньки: сначала меня муж отпустил на книжную ярмарку в ГЭС-2, а потом я с Раисой ходила в театр Дуровой на Летучий корабль.

В ГЭС-2 за полтора часа я успела:

- повздыхать по куче книжек. Особенно вздыхала по книгам Марии Ивашкиной издательства Миля. Это произведения искусства, конечно. Решила занести в вишлист. У Насти и Никиты очень крутые познавательные книжки, я очень старалась выбрать Раисе по возрасту, но пока правда рано. Отложила покупку. На стенде Подписных мне так красиво рассказали о книгах их издательства, что унесла с собой новинку, скоро покажу. Вела я себя очень сдержанно, даже от пакета отказывалась (чтоб не было соблазна его наполнить). Но «Вечное настояще» Мераба Мамардашвили ухватила. Там без шансов было.

- встретиться с Катей Тюхай (и ее малышкой Кирой) и выразить ей свои восторги читательские и немного писательские. Я на прошлой неделе упоминала, что хочу рассказать про современную антиутопию. Так вот, это как раз «Девочка со спичками» Кати Тюхай. С Катей я состою в одном писательском чатике (представляете!), но на мое прочтение книжки это не повлияло (надеюсь). В общем, Девочку буду сильно хвалить на этой неделе.

- полюбоваться большим и светлым пространством ГЭС-2. Я там была впервые (моя самоизоляция как началась в 20м, так все и не окончится толком). И мне показалось это место очень подходящим для соприкосновения с искусством и вообще для работы воображения. Как раз в тот день я читала книгу «Фантазия» Бруно Мунари. Сложилось красиво. Про книгу тоже постараюсь рассказать, хоть неделя и короткая.

Поход в театр тоже удался: я впервые ходила с Раисой на спектакль. Обычно она ходит с бабушкой, с папой, с дедушкой. А со мной именно театр — в первый раз.
Летучий корабль — любимый спектакль Раисы (кажется, даже Мойдодыр в театре Образцова её впечатляет меньше). До этого она два раза ходила смотреть на Забаву с бабушкой. Но по телевизору мы обе видели постановку уже раз сто. Поэтому тихонько подпевали все песни.
У нас с Раисой даже мем есть: я её спрашиваю (как царь) «построишь?», а она мне самодовольно отвечает (как Полкан) «куплю!».
Это я к чему? Если вы не видели, очень рекомендую посмотреть с детьми. Вот ссылка на рутьюб.
Раиса же сказала, что с мамой хорошо, но надо ещё раз сходить с бабушкой, чтобы бабушка не грустила без Забавы.

Желаю всем нам не грустить без забавы, тем более, неделя короткая, держимся!

«Румия» Мария Омар
Про матерей дочерей и дочерей матерей

Представляете, неделю думала, как лучше рассказать про эту книгу и поняла: здесь проще всего подступиться через личные истории.

Первая история — о материнстве. Я давно вынашиваю замысел романа о матерях. Я смотрю на женщин в своей семье — а у нас их много ( у моей мамы две сестры, у меня помимо родной сестры есть ещё две двоюродных, две дочки и ещё племянница, хотелось бы мне когда-нибудь собраться всем за одним большом столом у бабушки в южноуральском селе)— и мне видится это большой музыкальной композицией, темой с вариациями. Нотной записи нет, но чем больше я вслушиваюсь, тем больше угадываю в повторах и отыгрышах одни и те же мотивы. Они меняются в зависимости от времени и географии, но сквозная тема живёт. Мой замысел пока в зачатке, но «Румия» для меня во многом оказалась историей как раз об этом.

Вторая история — о Казахстане. Только открыла книгу и на первой же странице увидела Актюбинск. Мой отец родился под Актюбинском, и я ездила туда в детстве. В тексте я то и дело узнавала забытые словечки вроде «кесайки» (такая пиала).
С Актюбинском у нас связано семейная байка: отец мой после школы поступил в лётное училище в Челябинск, а после выпуска ему предложили распределение на родину. Казалось бы, что может быть лучше… Но из-за незначительной ошибки жить мои родители поехали не в Актюбинск, а в маленький военный городок Ахтубинск, спрятанный посреди астраханской степи. Прожили мы там шесть лет, там я пошла в первый класс и там родилась моя сестра.
Так вот, в книге замечательный казахский колорит, причем он совершенно не декоративный. Речь, степь, любовно выписанная кухня (в аналитической психологии еда – это тоже про материнское), наряды, обычаи. Я за время чтения погрузилась в эту культуру, ласковые казахские слова во мне ещё некоторое время звенели эхом.

О чем же эта книга? Говоря языком аналитической психологии, это история о трансгенерационной травме. О том, сколько поколений нужно, чтобы оплакать и загладить историю столетней давности.

Порой мне было тяжело читать — местами история драматична, детализирована и психологична. Но это не отменяет её достоинств: глубины, полноты, динамики.
И как же точна метафора с косами, где каждая следующая дочь, становясь матерью, все слабее затягивает косы своей дочери.
У меня в роду именно так: каждая мать бережнее расчесывает волосы своей девочки.

Теперь сама Румия (ударение на «я», хотя так и хочется сделать ее греческой героиней рядом с Психеей и Фурией). Это история взросления в девяностые, со всеми болями и потерями молодой женщины того времени, того поколения. Очень мелодраматично, слезно, подробно и тяжело.
И я бы причислила это к моей «любимой» безнадеге точка ру (точнее, точка кз), но нет.
Здесь большое отличие: путь с героиней с проходим не зря. Пусть Румия и наивна, пусть по началу жизнь и случается с ней, но в какой-то момент она собирается и сама разрешает ключевой вопрос. Причем и за себя, и за свое поколение, и за свой род.

Отдельно скажу о языке. Где-то я читала про Донну Тартт, что она пишет «как выпускник курсов литмастерства» — то есть ладно, крепко, профессионально. Мне так понравилось, что я запомнила. Здесь то же ощущение. Язык образный, продуманный. Это придает повествованию некоторую рассудочную выверенность, когда метафоры красивые, точные, но иногда, на мой вкус, чуть вставные. Хотя, это ощущение с лихвой компенсируется изумительной органикой вкраплений казахских слов.

Смотрите:

«Когда абика добреет, ее голос становится низким, как у коровы, когда та облизывает теленка.»

«Румия растопленным маслом потекла к выходу.»

«За окнами разостлалась почти голая, как дастархан бедняка, выжженная солнцем степь».

И я благодарна Марии за возможность вспомнить детство и поразмышлять о материнстве, женщинах моего рода и представить, как прабабушка заплетала мою бабушку, бабушка — маму, мама — меня, а я — Раису. Да, Раиска у меня часто ходит растрепанная, не хватает мне духу крепко затянуть ей косички.

Сегодня у меня день картинок) Прочитала только что вот такой роман. Берег Финского залива, старый отель, одна девушка-хостесс. И один шанс, чтобы не пропасть там без вести, как ее предшественница.

Ааааааа

Upd: это я кричу, потому что Юлия Селиванова из ЭКСМО написала про Прибрежную
А Юлию я очень люблю читать, она прям огонь

Про планы на неделю
27 октября — 2 ноября

Планирование для меня — занятие радостное, оптимистичное.
А тут почти ноябрь, длинная неделя, солнца не видно, ночи без сна. Тут уже не про планы, тут замедлиться и почаще напоминать, что все проходит.

Но унывать мы не будем. Лучше расскажу про хорошее. У нас с Машкой все прошло хорошо, это раз. И я нашла интересную книгу, это два.

Называется она «Русское: Реверберации».
Реверберация (от англ. reverberation) — акустический эффект, возникающий при многократных отражениях звуковых волн от поверхностей в замкнутом пространстве с последующим постепенным уменьшением их интенсивности.

Я прочитала пока только вступительное слово составителя Никиты Елисеева и первые несколько рассказов, но рассказать решила сразу.

Судите сами:

- малая проза (мы к этой теме тут регулярно возвращаемся)
- звездный состав, но при этом много неочевидного (так вообще можно про наших классиков)
- рассказы выстроены по зеркальному принципу (тут я со своим циклом рассказов Отражения улыбаюсь)
- крепкая и умная вступительная статья (зачиталась)
- «Старуха» Даниила Хармса включена (теперь вы знаете, как я книгу нашла)

Мне кажется, это прям очень хорошо. Показала и теперь могу читать неспешно)

А на неделе планирую рассказать про совсем современное: я дочитываю недавно вышедшую книгу Марии Омар «Румия» и после планирую взять еще одну свежайшую антиутопию.

По следам старухи
Текст Анны Чижовой

Чертовщина какая!

Д. Хармс

Летом мне довелось принять участие в спектакле-променаде «Маршрут старухи» по повести Даниила Хармса «Старуха» 1939 года.
Это мероприятие проходит только один раз в год уже более десяти лет. Каждый раз театральное действие «собирают» разные режиссеры и актеры. Кроме того, меняются темы и локации. Неизменно только одно — мертвая Старуха, Даниил Хармс и целый день абсурда и безумия.
В этом году темой была «Связь», основной локацией стало здание бывшего телефонного узла (АТС) на улице Некрасова.
Части повести были разыграны с помощью кино, перформансов, стенд-апа, оперы и более традиционных театральных форматов. Не было порядка и логики, все проходили этот опыт в своем ритме.

Мы писали сценарии своей смерти и воскрешения в одном из заброшенных кабинетов АТС, слушали симфонию телефонных звонков, смотрели показ мод безумных старух, танцевали на улице с голубями.

Лично для меня кульминацией стала опера, в которой была пересказана основная часть повести. Детали пазла — разрозненные тревожные и абсурдные сюжеты — здесь как будто сложились в единую картину.

Развязка проходила на берегу Финского залива в Лисьем носу. Как главный герой, мы ехали туда в электричке, как он, мы пили водку и ели сардельки. Провожали Старуху в небытие, из которого она и возникла.

По пути в Лисий нос, по пути домой и еще несколько дней меня не отпускало чувство абсурда, казалось, что спектакль все еще продолжается, а люди в городском пространстве — это актеры. Мистическое погружение получилось.

Само произведение неприятное, но очень многослойное. Здесь и поиски бога, и данс макабр, и мементо мори, и сны, и алкоголь, и просто весенний Петербург.
Так тут и живем.

Большая книга Хармса
Про что, про что? Про Хармса же!

Я эту книгу очень хотела показать: она сама по себе замечательная. С рельефной обложкой, с которой нарисованный Даниил Хармс смотрит пронзительным взглядом, с семью сотнями страниц на плотной бумаге, с замечательной версткой.

Внутри же портал во Вселенную Хармса: его детские и недетские стихи, заметки для журнала Чиж, повесть Старуха, пьесы, письма, зарисовки, а еще фотографии и рисунки.

Чего там нет, так это статьи о Хармсе. Читателю предлагается только первичное. А выводы пусть делает сам. Или не делает.

Ведь как воспринимать прочитанное и пытаться ли вообще это подвергать рассудочному анализу — дело личное.

Я вот попробую.

Как я уже говорила, у меня во время чтения был один лишь вопросище: он это серьезно?
Каждый раз, когда вопрос всплывал, я улыбалась, и текст преображался.

Но ответа хотелось и еще хотелось абстрагироваться и от мнения «да эту белиберду любой может написать», и от «ну всем же ясно, гений!». Хотя я честно держу вторую позицию :)
Так уж мы устроены, что нужно нам сложное свести к простому, объяснить, закрыть тему.

И я тоже так устроена, поэтому, чтобы избежать тенденциозного рассказа с единым выводом, просто поделюсь своими мыслями и догадками.

*Для многих Хармс — детский поэт. Я даже заскринила один отзыв с Озона.

*Детские вещи у него действительно гораздо внятнее. Ну может же! Потому я предположила, что писал он вполне обычно (насколько мог), а потом намерено деконструировал написанное. Иногда. Но чаще все же доверялся своему потоку.

«Английский кремарторий Альберт Эйнштейн изобрел такую махинацию, через которую всякая штука относительна.»

*Иногда поток его настолько уносит, что создается ощущение, будто он сам испытывает читателя, мол, ну когда ты уже сдашься? Ты еще тут?

*Очень современно. Очень частно (много личных остылок).
Читаешь абсурдистские пьесы и ощущение, будто смотришь шоу Что было дальше (я не фанатка)

*Люди у Хармса постоянно становятся объектами. Люди спотыкаются о людей, люди складывают людей вдове и выбрасывают, старушки падают одна за другой из окна.
Может быть, поэтому детские стихи и этюды для Чижа выглядят органично? Потому что это же очень детская жестокость — от непонимания одушевленности мира вокруг.

*Мне сложно отделить свой читательский опыт от эволюции Хармса-литератора: произведения расположены хронологически и чем ближе к концу этой махины из 700+ страниц, тем было понятнее, связней и интереснее.

*Удовольствие я получила от какого-то другого способа восприятия, когда бессмысленного накапливается так много, что оно вдруг складывается рисунок или рельеф. Самые массивные темы проминают под собой пространство, и становится видно, как вокруг них группируется все остальное.
Люди, их субъектность (точнее, отсутствие), дети и старики. Наука. Прогресс. Игра. Падение. Сон. Дорога. Любовь эротическая. Власть. Контроль (его отсутствие). Голод. И смерть.

И вот мотивы повторяются: действия замыкаются в циклы, обыкновенно жестокое выглядит механическим. Все эти сторожи, старушки, дети и писатели не одушевлены, они картонные. Автор показывает механику их движений.
И когда ситуация стремится к логическому развитию, Хармс снова опрокидывает сцену. А мне (читателю) только и остается, что ухмыльнуться.

Кажется, ключ (если он и есть) спрятан в последних письмах.
В них Даниил говорит об искусстве и я просто приведу часть письма о поэме Заболоцкого:

хотя именно она <часть поэмы, которая почти случайно хороша> делает хорошей всю эту архитектуру и мысль о человеческой жизни. Она непонятна, непостижима и, в то же время, прекрасна! Но её нельзя достигнуть, к ней даже нелепо стремиться, к ней нет дорог. … <она> заставляет человека вдруг бросить всё и заняться математикой, а потом, бросив математику, вдруг увлечься арабской музыкой, а потом жениться, а потом, зарезав жену и сына, лежать на животе и рассматривать цветок.

А я закончу я тем, чем заканчивается последняя глава:

Посылаю тебе свой портрет, что бы ты мог хотя бы видеть перед собой умное, развитое, интеллигентное и прекрасное лицо.
Твой друг Даниил Хармс

ВСЕ