Про что, про что? Про Хармса же!
Я эту книгу очень хотела показать: она сама по себе замечательная. С рельефной обложкой, с которой нарисованный Даниил Хармс смотрит пронзительным взглядом, с семью сотнями страниц на плотной бумаге, с замечательной версткой.
Внутри же портал во Вселенную Хармса: его детские и недетские стихи, заметки для журнала Чиж, повесть Старуха, пьесы, письма, зарисовки, а еще фотографии и рисунки.
Чего там нет, так это статьи о Хармсе. Читателю предлагается только первичное. А выводы пусть делает сам. Или не делает.
Ведь как воспринимать прочитанное и пытаться ли вообще это подвергать рассудочному анализу — дело личное.
Я вот попробую.
Как я уже говорила, у меня во время чтения был один лишь вопросище: он это серьезно?
Каждый раз, когда вопрос всплывал, я улыбалась, и текст преображался.
Но ответа хотелось и еще хотелось абстрагироваться и от мнения «да эту белиберду любой может написать», и от «ну всем же ясно, гений!». Хотя я честно держу вторую позицию :)
Так уж мы устроены, что нужно нам сложное свести к простому, объяснить, закрыть тему.
И я тоже так устроена, поэтому, чтобы избежать тенденциозного рассказа с единым выводом, просто поделюсь своими мыслями и догадками.
*Для многих Хармс — детский поэт. Я даже заскринила один отзыв с Озона.
*Детские вещи у него действительно гораздо внятнее. Ну может же! Потому я предположила, что писал он вполне обычно (насколько мог), а потом намерено деконструировал написанное. Иногда. Но чаще все же доверялся своему потоку.
«Английский кремарторий Альберт Эйнштейн изобрел такую махинацию, через которую всякая штука относительна.»
*Иногда поток его настолько уносит, что создается ощущение, будто он сам испытывает читателя, мол, ну когда ты уже сдашься? Ты еще тут?
*Очень современно. Очень частно (много личных остылок).
Читаешь абсурдистские пьесы и ощущение, будто смотришь шоу Что было дальше (я не фанатка)
*Люди у Хармса постоянно становятся объектами. Люди спотыкаются о людей, люди складывают людей вдове и выбрасывают, старушки падают одна за другой из окна.
Может быть, поэтому детские стихи и этюды для Чижа выглядят органично? Потому что это же очень детская жестокость — от непонимания одушевленности мира вокруг.
*Мне сложно отделить свой читательский опыт от эволюции Хармса-литератора: произведения расположены хронологически и чем ближе к концу этой махины из 700+ страниц, тем было понятнее, связней и интереснее.
*Удовольствие я получила от какого-то другого способа восприятия, когда бессмысленного накапливается так много, что оно вдруг складывается рисунок или рельеф. Самые массивные темы проминают под собой пространство, и становится видно, как вокруг них группируется все остальное.
Люди, их субъектность (точнее, отсутствие), дети и старики. Наука. Прогресс. Игра. Падение. Сон. Дорога. Любовь эротическая. Власть. Контроль (его отсутствие). Голод. И смерть.
И вот мотивы повторяются: действия замыкаются в циклы, обыкновенно жестокое выглядит механическим. Все эти сторожи, старушки, дети и писатели не одушевлены, они картонные. Автор показывает механику их движений.
И когда ситуация стремится к логическому развитию, Хармс снова опрокидывает сцену. А мне (читателю) только и остается, что ухмыльнуться.
Кажется, ключ (если он и есть) спрятан в последних письмах.
В них Даниил говорит об искусстве и я просто приведу часть письма о поэме Заболоцкого:
хотя именно она <часть поэмы, которая почти случайно хороша> делает хорошей всю эту архитектуру и мысль о человеческой жизни. Она непонятна, непостижима и, в то же время, прекрасна! Но её нельзя достигнуть, к ней даже нелепо стремиться, к ней нет дорог. … <она> заставляет человека вдруг бросить всё и заняться математикой, а потом, бросив математику, вдруг увлечься арабской музыкой, а потом жениться, а потом, зарезав жену и сына, лежать на животе и рассматривать цветок.
А я закончу я тем, чем заканчивается последняя глава:
Посылаю тебе свой портрет, что бы ты мог хотя бы видеть перед собой умное, развитое, интеллигентное и прекрасное лицо.
Твой друг Даниил Хармс
ВСЕ