Сегодня у нас кулинарный выпуск. В том смысле, что о Шекспире (тут, кстати, 300 его рецептов по очистке сцены от трупов). ТОТ САМЫЙ монолог Гамлета переводили на русский многажды. Размышляя о суициде как о выходе, принц перечисляет, чего бы никто не стал выносить, если бы не неизвестность после смерти, и, в числе прочего:

The pangs of dispiz'd love.

Pang (острый приступ боли) и dispiz'd (современное despised — презренный) в сумме дают острую боль подвергнутой презрению любви.

Дальше идут два века переводов, где шекспировская пронзительная боль размазывается во времени: там и «мученье», и «терзанье», и «томленье», и даже «раздавленная любовь». У Пастернака комбо — «Отринутое чувство». Потом исправил на «отринутую страсть», но не помогло. Тут же внезапно стоматологический Набоков с «любви напрасной боль».

И только у Лозинского*:

Боль презренной любви.

Причем там ударение на первую Е. Чтобы читатель так же сбился, как и на dispiz'd.

* — один из создателей советской школы поэтического перевода, друг Мандельштама, Ахматовой и Гумилева, знаменитый, помимо всего, тем, что отказался преподавать в Страсбургском университете, ответив «Если все разойдутся, в России наступит тьма, и культуру ей придется вновь принимать из рук иноземцев».