так и напишу

другая Надя (псевдонимы и прототипы)

На картинке — американская танцовщица Беатрис Вангер, выступавшая под псевдонимом Nadja. Скорее всего, героиня Бретона назвалась Nadja не без ее влияния. Эту версию предлагают исследователи (Polizzotti, Sebbage), я с ними согласна, меня убеждает одинаковая транслитерация.

Надя-Беатрис танцевала в Париже, ее выступления могли видеть и Леона Делькур (героиня Бретона), и Бретон. У Бретона и Нади-Беатрис были общие знакомые — писательница-фотографка Клод Каон и художница Марсель Мур (кстати, это тоже псевдонимы). Мур сделала несколько рисунков Нади-Беатрис (один из них на фото).

George Sebbag рассказал об эпизоде, из которого можно сделать вывод, что Клод Каон предполагала, что Надя-Беатрис и есть прообраз героини Бретона. Вероятно, она не была в этом уверена, и не решалась спросить прямо.

Во время Второй мировой она пыталась передать через Надю-Беатрис записку Бретону — и тот и другая были в это время Нью-Йорке, а Каон и Мур находились на острове Джерси, оккупированном нацистами (кстати, они участвовали в сопротивлении, рискуя жизнью, я оставлю ссылку в коментах, где об этом можно почитать).

Позже, в 1946 году Каон написала Бретону, что год назад Надя-Беатрис умерла, и в этом письме называет ее «наша Надя» (notre Nadja)

письмо Нади от 9 октября

Кто назвал Надю Надей

1. В тексте Бретона «Надя»

Центральная часть книги — дневник. 4 октября 1926 года Андре встречает молодую женщину, которая называет себя Надей, и говорит, что это имя, которое она выбрала себе сама. 10 октября Надя просит Андре написать о ней роман, но взять другое имя. Для читателей остается неясным, выполнил ли Бретон это условие — он дал героине другое имя, и это имя — Надя, или он не стал его менять, потому что Надя — это псевдоним. Похоже на парадокс лжеца.

Все герои в «Наде» Бретона названы своими настоящими именами. Бретон утверждал, что его текст — не роман с ключом, а «книга с открытой дверью», в ней никто не зашифрован. Тогда можно предположить, Надя существует и называет себя Надей не только в книге Бретона, но и в жизни.

Действительно, несколько человек из круга Бретона были знакомы с Надей — Симона (жена Бретона), ее сестра Дениз, Поль Элюар, Пьер Навиль, Теодор Френкель, вероятно кто-то еще (Бретон приводил ее в свою студию). Но однажды Надя «сошла с ума» и попала в психиатрическую клинику (это написано в «Наде»). Она пропала из виду, и Бретон ничего не объяснял.

Мифы о Наде разветвились:
— были мнения, что это вымышленная героиня
— некоторые женщины по имени Надя думали, что эта книга о них
— периодически объявлялись Нади-самозванки (о некоторых напишу позже).
Впрочем, Надя тоже самозванка. Через много лет выснили настоящее имя прототипа «Нади» — Léona Camille Ghislaine Delcourt (напишу и об этом).

2. А что в архивах?

В 2003 году архив Бретона открыли для исследователей. В нем оказались письма Нади и блокнот с заметками Бретона о встречах с ней, структурированный как дневник с 4 по 13 октября 1926 года. Скорее всего эти заметки писались постфактум: в середине блокнота есть запись от 15 октября, где среди прочих дел Бретон отмечает: «я написал 1-ю страницу в этом блокноте». Какую? Эту запись от 15 октября, или самую первую заметку в блокноте, обозначенную как «4 октября, понедельник»?

События и разговоры, записанные в блокнот под заголовками с 4 по 13 октября, конспективно передают содержание опубликованного текста (с теми же датами), однако они не помогают разобраться, кто же назвал Надю Надей: в записи от 4 октября имя не указано, впервые имя Nadja появляется 6 октября (уже как известное). Впрочем, если Бретон писал все это 15 октября, то это не важно.

Все письма Нади подписаны Nadja. Первое письмо — от 9 октября. Оно хронологически пересекается с текстом Бретона (остальные написаны позднее).

Накануне, 8 октября, Надей и Андре не смогли встретиться — он ждал ее в одном кафе, а она пришла в другое. Чтобы объясниться, Надя написала письмо. Об этом письме Бретон упоминает в «Наде»: «Но чуть позже я получаю по пневматической почте приглашение прийти в бар в полшестого». И в книге, и в блокноте описана одна и та же ситуация и указана одна и та же дата — 9 октября.

На фото — тот самый листочек и конверт. Надя пишет, что хочет встретиться с Бретоном в маленьком кафе на углу улицы Лафайетт, сегодня в 5:30 вечера, чтобы прояснить недопонимание (malentendu). Внизу подпись Nadja, как и на всех остальных ее письмах.

Но что в левом верхнем углу? Текст: каждый день в 5:30, маленькое кафе, сегодня непременно. BB
Я не нашла исследования, в котором обращали бы внимание на этот угол, на странный текст: это план, или черновик? И главное — подпись. Почему инициалы BB?

3. Итак

Я думаю, что Надя (Леона Делькур) придумывала себе разные имена. Кто из них — она или Бретон — предложил назвать героиню Надей, мы вряд ли узнаем. Скорее всего, они обсуждали варианты и выбрали этот.
-
В «Наде» Бретона анфилада открытых дверей, и где-то между ними установлено зеркало.

Зачем вы пишете, или дерево и цветок

В 1919 году, на первой странице ноябрьского номера Littérature Андре Бретон, от лица редакции журнала, объявил о «философском исследовании»: «Мы решили задать вопрос самым авторитетным представителям различных течений в современной литературе: почему вы пишете?»

Большинство ответов Бретон назвал «жалкими», например «Служить Богу, церкви и Франции» (Анри Геон), или «потому, что я получил свои дипломы» (Жан Жироду, по-моему прикольный ответ), или «Чтобы писать лучше!» (Макс Жакоб).

Больше всего Бретону понравился ответ Кнута Гамсуна: «Я пишу, потому что это сокращает время». Бретон сказал, что это единственный ответ, с которым он может согласиться, с оговоркой — он сам пишет потому, что письмо растягивает время.

И действительно, бывает и то и другое: когда пишешь, исчезает время-сейчас, но в тексте оно разрастается ветками и кротовыми норами в прошлое и будущее.

Вспомнила

Три года назад, на лаборатории «Будущее» с Оксаной Васякиной мы тоже писали ответы на этот вопрос. Я посмотрела свои заметки, там много разных вариантов, сейчас я выбрала эти:
1) «Я пишу, чтобы додумать мысли. Иногда из этого получается рассказ, а иногда несколько заметок, прикрепленных к картинкам. От рассказов бывают чувства и воспоминания, а от заметок о картинках бывают новые мысли про людей и про искусство».
2) «я пишу, чтобы удивляться, как появляются слова».

Из ответов для Littérature мне больше всего понравился ответ Пикабиа: «Я не знаю и надеюсь никогда не узнать».

Я не знаю, почему его картина (на фото) называется «Дерево и цветок», и надеюсь никогда не узнать, но мне она кажется подходящей к этому посту.

Об исследовании Бретона я прочитала в книге Mark Polizzotti. Revolution of the Mind The Life of André Breton. 2009

спящие

У меня появился новый исследовательский интерес — как и где люди спят, как меняются практики сна, как возникают конвенции относительно того, где и как следует спать и т.д.

Я давно записываю свои сны (это вы знаете), но недавно поняла, что сон как таковой изучен гораздо меньше, чем сновидения (точнее, этому уделяют меньше внимания).

Пока вижу такие темы:
— место и время для сна, положения спящего тела, одежда, соседство с другими людьми во время сна (как принято сейчас, как это менялось в истории)
— как спят дети (вспомнила свой детский сад, кроватки парами — мальчик и девочка, чтобы дети не болтали в тихий час, так объясняла воспитательница).
— физиология сна — что и почему измеряют (какие именно параметры), чем пытаются управлять (для чего используют гаджеты, принимают снотворные и пр.)
— сон, секс, смерть и рождение происходят в кровати (конечно, не всегда это так в действительности, и не всегда это одна и та же кровать, но кровать-как-вещь для этого «предназначена»); почему это так? возможно, не всегда так было и не всегда так будет

В общем, меня заинтересовала культурная история сна. Похоже, что тема огромная. Потом я выберу какой-нибудь аспект или оптику, но пока мне все интересно. Если знаете хорошие исследования — пишите, буду благодарна.

На фото: Вермеер. Спящая девушка. 1657

🐌 Мини-курс «Дорогой дневник» возвращается 6 июля — с новыми письмами, авторками курса и прежней атмосферой

Тема этого сезона — путешествия: реальные и воображаемые. По странам и городам, незнакомым улицам и дачным тропинкам — и даже внутрь себя. Вместе с Иосифом Бродским мы отправимся в Венецию, с Лилей Брик — в Париж, с Элизабет фон Арним — в Лондон. Будем вести дневники, пересекая границы.

К команде «Дневника» присоединились две писательницы: Алина Моисеева, авторка книги «Балконы: почему они у нас такие», и Валерия Мартьянова, авторка классного блога и книги «Чему я могу научиться у Антуана де Сент-Экзюпери».

Присоединяйтесь к курсу, если хотите, чтобы это лето осталось с вами навсегда. А еще по этой же ссылке вы можете купить весенний сезон вместе с летним — либо подписку на все четыре «Дневника» 2026 года — два прошедших (зимний, весенний) и два будущих (летний, осенний).

Вопросы о курсе и оплате иностранной картой можно задать нашей менеджерке Жене @wtsmanager

Давно люблю и периодически прохожу дневниковые курсы от «Мне есть что сказать», и вот буду участвовать как преподавательница, напишу вам письмо с интересным заданием

кто придумал читать про себя

«…я припомнил блаженного Августина и его удивление перед святым Амвросием: последний прославился тем, что изобрел способ читать, не произнося слов вслух. А ведь и впрямь кажется странным – сам до сих пор изумляюсь, – что мы можем понимать слова, не выговаривая их. Августин полагал, что весомость и внутренняя жизнь фраз лучше воспринимаются на слух …»

— эта цитата попалось мне в книге «Открытый город» Теджу Коула

Недавно подруга Кристина спросила меня, когда же, конкретно и точно, появилось чтение про себя? Я стала мямлить, что это наверное возникло между XV и XVIII веком, между началом книгопечатания и распространением романов, а с ними — чтения как формы досуга, или наоборот, люди начали много читать, для них печатали книги и писали романы, и что вряд ли можно назвать точную дату и изобретателя этой практики, и так далее и тому подобное.

Рассуждая так, я отвечала на часть вопроса: когда чтение про себя распространилось, заменило привычное чтение вслух. Но сейчас мне интереснее другое: как поймать момент появления нового?

Каждый читающий (ребенок) в какой-то момент изобретает этот способ, и кто-то другой замечает это — как и в истории Амвросия и Августина. Когда мы ищем изобретателя чего бы то ни было, мы ищем и того, кто «первый начал», и того, кто первый этому удивился.
--
Картинка: Амвросий, мозаика базилики Святого Амвросия, Милан, IV —V века

Апокалипсис вчера-2

Только что мне пришла рассылка от «Арзамаса» — у них курс про апокалипсисы, и я вспомнила, что еще в сентябре выписала себе цитату:

«Человек слушает новости только для того, чтобы успокоиться. Какую бы потрясающую новость ему ни сообщили, если человек слушает ее, значит он жив – вот в чем дело. По-настоящему потрясающей будет последняя новость, возвещающая о конце света. Заветная мечта каждого – быть в состоянии услышать ее. Потому что это будет означать, что удалось пережить конец света»

Кобо Абэ «Человек-ящик»

память обобщает, сказал Бодлер

«…стремление все увидеть, ничего не упустить вступает в единоборство с навыком памяти быстро схватывать общий колорит и силуэт, арабеску контура»

— я зацепилась за эту фразу в «Поэте современной жизни» Бодлера.

Память обобщает? Как?

Когда я открываю книгу, всю в моих карандашных пометках, я удивляюсь, что уже читала ее, но не помню этого. Моя память похожа на письмо на песке. Правда, у некоторых она бывает получше.

Например, у в памяти (или в воображении?) Эрно отчетливо запечатлелись картинки из жизни — она их описывает в своих «Годах» наряду с фотографиями из семейного альбома.

Бодлер критиковал фотографию за избыточность деталей — не так работает настоящий художник:

«Пусть фотография обогащает альбом путешественника, возвращая его взгляду подробности, упущенные памятью»

— «Современная публика и фотография»

Память упускает подробности и обобщает, а фотография все сохраняет, фиксирует. Все?

В 1838 году Луи Дагер снимал Бульвар дю Тампль в Париже, время экспозиции — несколько минут. У него получился четкий снимок, много деталей, и всего два человека: чистильщик обуви и мужчина, которому он чистит ботинок — он вышел лучше, потому что не двигался.

Память обобщает как наслоение, как повторение. Как неподвижное?

На снимке Дагера мне нравятся листья деревьев, наверное, был легкий ветер, и листья начертили штрихи

о ширмах, или рефлексия по поводу прочитанной лекции

Вчера закончился курс Юлии Голавской для дизайнеров интерьеров, по-моему это был курс-праздник. На этом курсе я тоже прочитала лекцию про интимное (в широком смысле слова), и благодарна Юлии за эту возможность и опыт.

На последнее картинке в моей презентации была ширма из студии Юлии, эта ширма артистично прикрывает то, что ей нужно прикрывать. Но я забыла сказать, что в этой студии есть еще одна ширма — та, которая превращает кухню в шкаф.

Я вспомнила, что Юлия говорила, что ей больше нравится, когда кухня — отдельно, когда она не совмещается с гостиной. То есть, кухню не хочется постоянно видеть и показывать другим. Кухня относится к сфере интимного для Юлии — подумала я.

В своей лекции я рассказывала о Рембрандте (это был один из примеров). Рембрандт писал грубыми мазками, такая манера письма привлекает внимание к поверхности картины — мы не только видим сюжет, но и материал, картина становится не только визуальным объектом, но и тактильным. Ее можно потрогать (в музее конечно нельзя), можно мысленно потрогать и подумать о руках, о тех руках которые ее сделали. Рембрандт открывал свою кухню зрителям.

Еще Рембрандт открывал ее своим ученикам — он учил их вживаться в персонажей, разыгрывал сюжеты картин по ролям. При этом, у его учеников была возможность уединяться, когда они работали над картинами. В мастерской для этого было что-то вроде ширм.

Кухня мастера относится к сфере интимного для Рембрандта — подумала я. На курсе Юлия показала нам свою кухню — и буквально, как мебель за ширмой в студии, и метафорически, как методы творчества.

—
На фото: кадр из фильма «Тайны ночного дозора» Гринуэя, где кровать художника расположена в центре его мастерской, и выглядит как сцена (про фильм напишу отдельно)

PS: еще я недавно читала (не могу вспомнить источник), что если что-то безусловно позволяет отличить продукцию человека от ИИ, это рефлексия процесса работы, обнажение приема

фотографы не на своем месте

Не знала (и сейчас не знаю, но подумала), что книжка-подушка моего знакомого фотографа Икуру Куваждимы «Я, Обломов» может быть отсылкой к фото-эксперименту Софи Каль «Спящие». Они похожи до наоборот:

Икуру Куваджима спал и фотографировался в чужих комнатах — он спал в гостях у знакомых и незнакомых, в разных постсоветских городах.
Книга вышла в 2017.

Софи Каль пригласила к себе домой разных людей (знакомых и незнакомых), предложив им спать в своей постели. Договорилась с ними, что будет их фотографировать, а также тайно подслушивала их разговоры. Это проект 1979 года (была выстывка, а потом — книга).

Икуру Куваджима исследует культуру (?) через литературный образ Обломова — фотографии чередуются с цитатами (ассоциативно, поэтически). Какую культуру он исследует? Я не могу подобрать слова: русскую, российскую, русско-язычную?— Нет, он спит и в Киргизии, и в Казахстане, например, а все цитаты из Обломова — на двух языках (второй — английский). Постсоветскую? Но что в этом советского? Наверное, он все-таки исследует не культуру.

Софи Каль исследует свое-чужое — место, прикосновение, желание, время, деньги, мысли, разговоры. Ищет свое в других, буквально (телесно) пуская других на свое место.

Икуру Куваджима фотографирует себя не со своего места.
Софи Каль фотографирует не себя на своем месте.

Проекты не похожи ни в чем, кроме того, что на фотографии — тело человека, который спит в чужой постели.
—
На фото разворот из «Я, Обломов» Куваджимы. Книги Каль у меня нет, но она гуглится Sophie Calle The Sleepers.

О Каль я узнала на курсе «Литература и фотография» Ларисы Муравьевой — мы разбирали другой ее проект, «Венецианскую сюиту», про нее напишу отдельно

- мне приснилось, что снег выпал в капсулах, размером с мяч для регби, такой должно быть удобно убирать (я была не рада)
- недавно я перечитывала записи своих снов, и заметила, что не все они вспоминаются. Я читаю, и представляю новый сон
Подумала, что можно эти воображенные сны еще раз записать, потом еще и еще, а когда надоест, то посмотреть, куда этот сон сдвинулся
- один давнишний сон я решила отдать Наде, мне кажется, он для нее и приснился
- раньше я записывала их ручкой на бумаге, а сейчас в основном делаю аудиозаметки (расшифровки с голоса).
- моя подруга Кристина удивилась, когда узнала, что я записываю сны, а я удивилась, что она их не записывает, поэтому я решила сделать опрос
—
Картинка Тома Голда