​​Поздравляю всех со Всемирным днем философии!

Я уже излагал свои мысли о философии в постах здесь и здесь. Для меня философия — это практика свободы и утверждения смыслового богатства. Я за богатство опыта и его возможных концептуализаций. Мне интересны (хоть и в разной мере) почти все направления и традиции — от пифагорейства до акселерационизма. Конечно, у меня есть любимые философы (Платон, Гегель, Хайдеггер, Лосев и др.), но я с удовольствием читаю представителей самых разных традиций. Мне наиболее интересна мысль в ее творческом формировании, когда она еще не «закоснела» в терминологии («сущее», «природа», «сознание» etc.) и «школе».

Моя тяга к свободе и многообразию получила также выражение в любви к незападным и вообще альтернативным («нечеловеческим») концептуализациям. Я начинал писать книгу «Язык и познание: введение в пострелятивизм» с целью сформировать исследовательскую программу для поездки в Папуа Новую Гвинею (это не шутка), где планировал изучать местные языки. Хотя жизнь сложилась иначе, все же программу я сформировал, а собранный вокруг нее материал демонстрирует многообразие концептуализаций в сферах пространства, времени, дейксиса и пр. Я считаю, что философия и когнитивная наука должны активно использовать материалы малых языков и культур (к сожалению, сейчас философы часто не знают даже материалов коллег с соседней кафедры). Сосредоточенность на многообразии не отменяет для меня поиска универсального, но универсалистские суждения должны покоиться на прочном эмпирическом фундаменте (ср. проблему схематизации).

Одна из целей данного канала — привлечь внимание коллег и более широкой аудитории к концептуально значимым исследованиям, ввести их, так сказать, в философское интеллектуальное пространство. Сегодня в честь Всемирного дня философии выкладываю двухчасовой ИИ-подкаст по книге М. Гардэ об австралийском языке пининь кун-уок: она меня удивила больше других в этом году — немного писал о ней здесь.

Пининь кун-уок примечателен сложной узуальной практикой референции к личности. В качестве примера можно взять русское деление на «ты / Вы», а также связанное с ним употребление глаголов («ты делал», «Вы делали», «не сделали бы Вы» и пр.) и местоимений (невежливо говорить «он» по отношению к присутствующему участнику, с которым говорящий на «Вы»). Эта дистинкция кодирует преимущественно степень формальности / близости отношений. В пининь кун-уок гораздо более сложная система местоимений и других лексико-грамматических форм, которая кодирует все главные социальные связи и учитывает: 1) отношение говорящего и слушающего, а также отношение говорящего к референту (эта троичная связь кодируется в одном (!) слове); 2) отношения родства, притом система родства сложная и подвижная (например, бабушка говорящего может называться им «матерью матери», а при косвенном упоминании — «дочерью», при этом также указывается, что у них общий предок в виде тотемного животного — все это кодируется при каждой отсылке к «бабушке»); 3) центричность и перспектива (выделяется четыре перспективы, каждая кодируется по-своему); 4) табу, эвфемистичные описания; 5) аллюзии.

В совокупности это рождает уникальный узуальный стиль, в котором на каждом этапе делается как бы «снимок» с подвижной социальной структуры и статуса коммуникативной ситуации. Он характеризуется намеренной энигматичностью и минималистичностью; способность говорить «хитро» и «скрытно» является особым искусством, как и способность разгадывать такие «референциальные ребусы». Все это имеет глубокие социокультурные истоки, связанные с сакрализацией речи, табу и эзотерогенезом узуса. И такой узуальный стиль ставит под вопрос многие универсалистские положения западной философии языка, в частности постулаты Грайса. Есть выход и на более широкую философскую проблематику. Задумайтесь: если элементом нашей самости действительно является «нарративное я» (в дополнение к «минимальному я»), то какой сложный «социальный нарратив» должен стоять за самостью аборигена пининь кун-уок?