​​#философия #лингвистика
Продолжаю предыдущий пост о концепции «обобщенной интенциональности» Майкла Томаселло — уникальной способности, выделяющей людей на фоне человекообразных обезьян.

Хотя использование слово «интенциональность» имеет у Томаселло косвенную связь с феноменологической традицией, все же он исходит из широкого когнитивного понимания этого термина — просто как способности направлять внимание на объекты или цели и мыслить о них. В данном плане совместная интенциональность — это совместная способность двух людей, «сонастройка» умов. Человекообразные обезьяны умеют решать задачи вместе, но это не совместное решение (как целостный акт), а достижение выгодной для данного индивидуума цели через посредство другого (о чем свидетельствует мгновенный отказ от «сотрудничества» и каких-либо «обязательств», если удалось достичь цели самостоятельно). Это различие между обезьянами и человеческими детьми проявляется уже с 9 месяца жизни ребенка: дети начинают «надстраивать» над индивидуальной интенциональностью уровень совместной интенциональности, который впоследствии служит источником социальной нормативности. Эта интенциональность выстраивается независимо от конкретной культуры, в которой происходит социализация, т. е. ее основа — врожденная (хотя ее нормальное раскрытие требует какой-то человеческой культуры, что видно на контрасте с детьми-маугли).

Примерно с 3-х лет происходит следующая «революция» в детском развитии, что связано с более активным усвоением языка и формированием регулятивной речи (сначала эгоцентрической, затем — внутренней). В период с 3 до 6-7 лет складывается коллективная интенциональность, являющаяся расширенной версией совместной интенциональности. Для нее характерно следующее:

▪️«Объективная» перспектива: ребенок выходит за рамки «эго» и малой группы («мы», т. е. «эго» + «партнер») и научается мыслить с групповых позиций, т. е. объединять перспективы, создавая тем самым «объективную» (на самом деле — интерсубъективную) перспективу. Также он научается управлять «перспективным» вниманием, координировать разные перспективы, в том числе конфликтующие. Во всем этом важна функция языка, который открывает доступ к обобщенным утверждениям о мире.

▪️Понимание ложных убеждений: ребенок начинает понимать ложные убеждения, что связано со способностью координировать субъективные и «объективную» перспективы. Решающую роль в этом развитии играет обеспечиваемый языком «дискурс смены перспективы».

▪️Социальная идентичность: дети начинают понимать, что их убеждения и действия должны соответствовать нормативным ожиданиям группы. Это понимание формируется благодаря интернализации перспектив и оценок других людей, а также норм, которые приняты в «нашей» группе. Дети начинают «наказывать» других детей за нарушения социальных норм, притом делается это от третьих лиц, а не из собственных интересов. Формируется представление о «справедливости», появляется стремление к равному разделу ресурсов в совместных задачах. Дети учатся совместно осмысливать информацию, аргументировать и объяснять свои убеждения, сопоставляя их с общими убеждениями и ценностями группы.

▪️Нормативная саморегуляция: дети научаются оценивать свои мысли и действия с точки зрения интеллектуальных и моральных стандартов культурной группы, формируя саморегуляцию «мы» > «я». Эта социальная по своей сути саморегуляция базируется на интернализации вербальных инструкций и перманентно происходит на уровне мышления.

Формирование коллективной интенциональности, т. е. фактически более полное включение в социум, обладает как универсальными, так и культуроспецифичными чертами. Именно с этого периода начинает активно проявляться влияние культуры на развитие когнитивных способностей, и с годами оно только усиливается. Траектория усвоения языка и складывания схематических паттернов тоже культуроспецифична, о чем было, например, в этом докладе. Добавлю также, что эта совместная, «объективная» перспектива, о которой пишет Томаселло, возможно, фундирована в способности к аллоцентрическому кодированию пространства, в пользу чего говорят новые эксперименты.