#философия
В связи с упомянутой выше проблемой перспектив «первого лица» и «третьего лица» возникло еще одно соображение. Известно, что значительную часть пространственной информации млекопитающие, в том числе люди, кодируют аллоцентрически — в так называемых пространственных картах, функционирование которых, похоже, обеспечивается специальными нейронами в гиппокампе. Если эгоцентрическое кодирование берет в качестве начала системы тело человека («X находится слева от Y»), то аллоцентрическое кодирование берет за точку отсчета что-то внешнее — какой-то конкретный объект («X находится у фасада дома-Y») или в целом Землю («X находится к северу от Y»). Соответственно, при аллоцентрическом кодировании пространственная карта строится как бы с позиции третьего лица, т. е. «со стороны» (как яндекс-карты или эскиз комнаты на бумаге). Для носителя западной культуры кажется немного контринтуитивным то, что значительная часть (на самом деле, основная) пространственной ориентации у млекопитающих строится именно так, но собранный за последние десятилетия экспериментальный материал столь массивен и разнообразен (и с каждым годом он растет), что спорить с этим трудно. Кроме того, во многих архаичных культурах ориентирование строилось и строится именно аллоцентрически (некоторые яркие примеры см. в моей книге, с. 233–248). И когда речь идет о больших пространствах и ориентирах (которые не могут быть охвачены одним взглядом), именно аллоцентрическое кодирование более удобно и эффективно. При этом нужно понимать, что, во-первых, у людей, социализируемых в культурах с обеими системами, эти системы оказываются объединены в рамках более сложной архитектуры (у людей, социализируемых в культурах без эгоцентрической системы, она просто не формируется как что-то устойчивое, наиболее яркие примеры — аборигены гуугу йимитир и индейцы цельталь); во-вторых, в экспериментальных условиях люди могут переключаться между разными типами кодирования, даже не замечая это переключение; в-третьих, могут иметь место индивидуальные и даже гендерные различия.

У концепта «взгляд с позиции третьего лица» имеется множество различных трактовок, а отдельные направления философии вообще считают его псевдофилософской фикцией. Однако, когда об этом говорят философы сознания, мы в принципе понимаем, что имеется в виду, хотя и не обязательно соглашаемся с возможностью такого разделения перспектив. Одна из важных причин такой понятности — знание грамматики своего языка (по крайней мере, на школьном уровне), откуда и заимствуются обозначения этих лиц (отмечу мимоходом, что системы местоимений столь многообразны в языках мира, что ни в коей мере не приемлемо универсализировать такое разделение). Есть и другие культурные причины, но сейчас это не так важно. Конкретно разработанный концепт «взгляд с позиции третьего лица» — как я его понимаю — включает несколько измерений: 1) визуализация / осмысление сцены с позиции внешнего наблюдателя, притом подразумевается, что в сцену включен сам субъект / актор (обычно в телесном виде); 2) взгляд на ситуацию с «нейтральной», «незаинтересованной», «невовлеченной» позиции (здесь источник научной объективации); 3) бестелесный взгляд — в том смысле, что не допускающий рефлексивного телесного самосознания (иначе это будет уже позиция первого лица). Моя гипотеза состоит в том, что основой для визуализации и мыслимости «позиции третьего лица» может являться аллоцентрическое кодирование пространства. Это относится к 1 и 2 (пространственные карты дают именно отвлеченный взгляд на сцену, в которую включен субъект / актор), при этом оно нейтрально по отношению к 3.

На самом деле, это большая исследовательская тема, с которой связаны не только девиации телесного самосознания типа соматопарафрении или «внетелесного» опыта (взгляд на тело со стороны), но и тема перспектив и грамматикализации возвратности в языке (один из способов занять внешнюю позицию по отношению к «Я» — это сделать себя объектом своего действия, ударить-ся, умыть-ся и т.д.).