🙆‍♀️🔎 Женский и автобиографический типы двойничества || Теории двойничества. Часть 1️⃣: Отто Ранк. Завершение #разговор_с_самим_собой #о_двойниках

❗️ Ранее мы показали пролетарский и интеллигентский, а также буржуазный типы двойничества, продемонстрировав важность учета классового статуса персонажей и большую вероятность приложимости (условной ,конечно) "нарциссического" объяснения двойничества именно к буржуазному типу.

📚💻 Однако мы еще раз обратились к тексту Ранка, просмотрев его работу с нарциссизмом. Посмотрели коллокации: частотными являются "смерть", "любовь", "эго", "угроза", "ненависть". Итак, по сути, Ранк оперирует максимально обобщенными категориями, что закрывает возможность работы с детальными характеристиками двойничества. Посмотрели конкордансы. Материалы тут.

❗️ Важно, что у Ранка, нарциссизм — это фиксация на собственном Я, из которой вырастает гомосексуальное влечение как любовь к себе как к другому. На этом основании возникает защитная реакция для вытеснения этого влечения, то есть, бывший объект любви становится угрозой. Параноидальный механизм проекции позволяет сохранить целостность Я, приписывая внутренние конфликты внешнему преследователю — зачастую отражению самого себя.

🤯 Стало быть, не только универсализация конфликта буржуазного субъекта, но и имплицитная гомофобия лежит в основе психоаналитического объяснения (то, что гомофобия не является универсальным явлением подтверждает современная статистика — около половины населения мира (45%) считает свой район/город дружественным в контексте проживания геев и лесбиянок). Отметим, что сам Фройд также объяснял страх быть сфотографированной у женщины из кейса 1915 года через понятие паранойи, проигнорировав страдания женщины и тогдашней буржуазной публики.

💭 Теперь расширим нашу типологию двойничества.

😎 Четвертый — автобиографический — тип двойничества (на основании выборки) предполагает следующее: субъект встречает самого себя во временной перспективе (старшая версия обращается к младшей, либо наоборот). Это особое, предельно интеллектуализированное раздвоение, в котором голос другого — это не внешний голос морали, закона или бессознательного, а внутренний голос времени, памяти, утраченной целостности, поставленной под сомнение. Таковы образы в рассказах Борхеса и Франко. В обоих случаях речь идет о встрече с собой — не с «другим» в классовом смысле, а с собой во временном смысле, с собой — потенциальным, не реализованным, или, наоборот, уже утраченным. В обоих случаях писатели (средний класс, конечно) пытаются эксплицитно (у Борхеса) или имплицитно (у Франко) осмыслить свою жизнь, переломные моменты из нее. У Борхеса — это дружеская беседа (присвоение своей истории), а у Франко — ненависть, поскольку писатель посредством персонажа рассказа становится на другую точку зрения, ненавидя предшествующую позицию.

👭 Пятый тип двойничества касается женщин. В произведениях Рис и Павловой, женская субъективность (из зажиточных классов) оказывается разорванной между внешне обеспеченным положением и внутренним опытом деперсонализации, несвободы. Двойничество оказывается следствием навязанной "двойной жизни" для женщин. В обоих случаях мы видим, как женщина становится объектом дисциплинарных практик, через которые патриархальное общество стремится задать ей единственно возможную идентичность: жены, благонамеренной дочери, символа добродетели и целомудренности.

🤝 Этот тип двойничества сближается с пролетарским — в том смысле, что и там, и там мы видим насильственное внедрение чужого голоса, отчуждение от собственного тела, голоса, желания, своих страданий. Героиня Рис все же восстает в полубреду против своих мучителей, а у Павловой вырисовывается предсказуемо трагичный финал, хотя и на фоне внешне положительного конца истории. Эти женщины не угнетены в экономическом смысле, но угнетены именно в символическом регистре, что делает их внутренний конфликт особенно парадоксальным: они — представители господствующего класса, но сами не являются полноценными субъектами власти и свободы, как буржуазные мужские персонажи историй о двойничестве.

@raumanalysis_ih