Нам удалось все-таки найти сцену изготовления порсы и отдельно — ступу.

1904 год, остяки-самоеды (селькупы) толкут юколу на реке Таз на Ямале. Фотограф И.Н. Шухов. Хранится в Музее антропологии и этнографии РАН (Кунсткамере) в Санкт-Петербурге.

Бабе Яге в такой ступе летать было бы явно удобнее, чем в традиционной высокой и узкой.

Так что существует версия, что баба Яга — остяцкий или вогульский лесной дух, аппроприированный вместе с порсой. Ее изба на курьих ножках — это таежный охотничий лабаз, который действительно ставили на высокие сваи — "ножки" для защиты от мышей, росомах и прочих желающих. А русским духом ей пахло от смазанных дегтем казацких сапог.

Мы с этой версией не согласны! Мы, вслед за Проппом, считаем, что Баба-Яга — наша, славянская, исконная, хранительница мира мертвых, вроде ханаанского Хорона. Но пусть будет.

Фотография взята из статьи Ольги Степановой "Селькупская порса: методы изготовления, способы употребления, трансформация значений", которая в прошлом году вышла в Томском журнале лингвистических и антропологических исследований.