Про высокую политику и переговоры с Марком Антонием Гораций в "Брундизийском пути" не написал ни единого слова. Ограничившись указанием на то, что Меценат и почему-то вдруг оказавшийся в поэтической компании известный юрист Кокцей Нерва "оба привыкли друзей примирять, соглашая их пользы" (Сатиры I,5:30), для чего и отправлены "с поручением важным".

И резко оборвал текст сразу после прибытия в Брундизий.

Естественно, филологи уже не первый век бьются над вопросом — почему случилось такое демонстративное превращение дипломатической миссии в развлекательную поездку?

На наш скромный взгляд (и не только наш, конечно), причины двоякие. Гораций был слишком умен, чтобы тащить в стихи актуальную политику. Хотя создатель жанра "сатуры" ("смеси") Гай Луцилий только это и делал, но он писал при просто Республике, а Гораций — при "Республике Восстановленной". Октавианом пока-еще-не-Августом.

Разница была весьма существенной, особенно с учетом того, что Квинт Гораций Флакк имел за плечами службу военным трибуном в войске Марка Юния Брута со всеми вытекающими: политической неблагонадежностью, конфискацией отцовского имения и необходимостью начинать все сначала казенным писцом. Так что политикой он был сыт по горло до конца жизни.

Вместо этого он, как человек, повторим, исключительно умный, применил самую утонченную форму лести. Показал, что в Италии в нынешнее благодетельное правление наведен такой порядок, что главную опасность на Аппиевой дороге представляют мухи, комары и плохие повара, а также отдельные зарвавшиеся мелкие чиновники. А не солдаты сразу нескольких воюющих между собой армий, давно и прочно потерявшие страх беглые рабы и мародеры, грабящие всех подряд. Как было еще недавно.

Такое Октавиану — тоже человеку исключительного ума — было почитать приятно. А переговоры — что переговоры... Все равно Антонию недолго осталось.