Хотя голубей китайцы для переписки и использовали, но в высокой поэзии весточки издалека приносила совсем другая птица: дикий гусь - янь (雁). Потому что был прецедент. Правда, представлявший собой удачную и своевременную ложь.

Согласно официальной "Истории династии Хань" ("Ханьшу"), высокопоставленный  чиновник императора У-ди Су У, выполняя его поручение, попал в плен к сюнну (европейским гуннам), где вел себя исключительно стойко. Поэтому сюнну, попытав для приличия, сослали его пасти скот на берега Байкала, где он и провел 19 лет.  Используя вместо пастушеского посоха древко от императорского стяга (шелк давно истлел).

Потом У-ди умер, новый император Чжао-ди с сюнну замирился и попросил Су У вернуть.

Сюнну, как и положено варварам, солгали, что тот давно умер. Но посланец государя, заранее предупрежденный старым слугой Су У,  тут же солгал в ответ.

Дескать, император недавно был на охоте и подстрелил гуся. А у того к лапке был привязан кусочек шелка с сообщением от Су У - жив и в плену у одного из дальних озер. Простодушные варвары поверили в "небесную весть", устрашились и освободили Су У.

Так "гусиное письмо" (雁信, янь синь) стало обозначать [внезапно] пришедшее издалека послание, а сам гусь -  олицетворять тоску разлуки и надежду на встречу.

А Ли Бо написал об этом прекрасные стихи:

Десять лет он у варваров
Прожил в жестоком плену,
Но сумел сохранить
Доверительный знак государев.

Белый гусь столько раз
Пролетал, возвещая весну,
Но письма не принес
А скрывался, крылами ударив.

Пас овец он - Су У
В чужедальнем и диком краю,
Там, в горах и степях,
Тосковал он о родине милой.

Ел он снег, проклиная
И голод, и долю свою,
Пил он воду из ям,
Если летняя жажда томила.

А когда, получивший свободу,
Он тронулся в путь,
Обернулся на север
И вспомнил снега и морозы,

Вспомнил нищенский пир,
Где склонился он другу* на грудь,
И заплакали оба
И в кровь превращалися слезы.**

* Друг, устроивший пир - ханьский полководец Ли Лин, также попавший в плен к сюнну, и официально обьявленный изменником. Так что он вернуться не может. Отсюда и кровавые слезы.

** Стихи мы приводим в вольном пересказе А. Гитовича. Так что не удивляйтесь, что 19 лет превратились "десяточку", а прибайкальское стойбище пастухов-сюнну стало подозрительно похоже на советский лагерь где-нибудь в этих же местах. Китайского Александр Ильич не знал, переводил с подстрочника, так что советские реалиии пробивались сами собой.