Post finitum

TW: Россия

Приснилось, что попросили расшифровать аббревиатуру РГГУ и я расшифровал её как "Россия — главное государство универсума".

— Ты не прав, Иуда. Я вижу очень дурные сны. Как ты думаешь: за свои сны также должен отвечать человек?
— А разве сны видит кто-нибудь другой, а не он сам?

Коллективные находки:

Из-за этой видимости существования многочисленных различных философий необходимо отличать всеобщее от особенного в их собственных определениях. Взятое формально и наряду с особенным, всеобщее само также превращается в некое особенное; неуместность и
несуразность такого отношения в применении к предметам обиходной жизни сами собой бросились бы в глаза, как если бы, например, кто-либо требовал себе фруктов и отказывался бы в то же время от вишен, груш, винограда, потому что они вишни, груши, виноград, а не фрукты. Но когда речь идет о философии, то пренебрежительное отношение к ней оправдывается тем, что существуют различные философские учения и каждое из них есть лишь
одна из философий, а не философия вообще, как будто бы вишни не являются также и фруктами. Гегель

Вчера с Настей Прокофьевой обнаружили, что песня Быдлоцыкла "Просто наркотики" — это парафраз гегелевской сцены из "Науки логики". Обычно когда с "философской" позиции интерпретируется поп-культура и знаки времени, то это больше походит на упражнение в иллюстрации какого-либо теоретического положения с языка абстракций на язык "картинок". Интерпретируемый текст является не инструментом мысли, а лишь её воплощением. Всё это окутано ещё комическим флёром, возникающим из-за несоответствия "незначительности" содержания и сложности его описания.
В случае с этой песней даже не нужно изощряться в экзегезе, отыскивая сущность за явлением, подгоняя текст под философский аппарат, потому что она клонирует гегелевский пассаж не только на уровне структуры, но и на уровне онтикологии: как и у Гегеля, герой оказывается во фруктовой лавке, и упрямо настаивает на всеобщем ("просто наркотики"), когда ему предлагается особенное ("камень", "гидропоника", "спиды"). Трагичность этого положения в том, что ни просто фрукты, ни просто наркотики невозможно купить.

Другой забавный пример находим в ранней статье "Кто мыслит абстрактно?", написанной ещё до того, как Гегель разучился говорить по-человечески.
(Любопытно, но и на эту статью нашлась своя песня за авторством MAR61E:
"Абстрактное мышление прерогатива чья?
Тех, кто в принципе не мыслят, кто в речах своих мычат.
Для конкретной человечности при пёстром её цвете
Не подходят рассуждения о призрачном предмете").

Две женщины бранятся на рынке:
«Эй, старая, ты торгуешь тухлыми яйцами», — сказала покупательница торговке.
«Что? — вспылила та, — мои яйца тухлые?! Сама ты тухлая! Ты мне смеешь говорить такое про мой товар! Ты? У которой отца вши заели, а мамаша якшалась с французами? Ты, у которой бабка померла в богадельне? Ишь, целую простыню на свой платок извела! Известно, небось, откуда у тебя все эти шляпки да тряпки! Если бы не офицеры, такие, как ты, не щеголяли бы в нарядах! Порядочные-то женщины больше за домом смотрят, а таким, как ты, самое место в каталажке! Заштопай лучше дырки-то на чулках!»

Она и мыслит абстрактно, исключительно в свете того преступления, что та нашла ее яйца тухлыми. Все оказывается окрашенным в цвет этих тухлых яиц, тогда как те офицеры, о которых говорит торговка (если они вообще имеют сюда какое-либо отношение, что весьма сомнительно), предпочли бы заметить совсем иные вещи...

Гегелевский анекдот про фрукты необходим Хайдеггеру в "Онто-тео-логическом строении метафизики", чтобы прояснить судьбу бытия и его неразрывную связь с сущим:
"Но невозможность представить "бытие" как всеобщее того или иного сущего неизмеримо разительнее. Бытие имеется всякий раз только в том или ином облике, посланном историей: fysis, logos, en, idea, energeia, субстанциальность, объективность, субъективность, воля, воля к власти, воля к воле. Но посланное историей не может, подобно яблокам, грушам, персикам, лежать в одном ряду, словно на прилавке исторического представления".

Раз у нас на каждое произведение получилось по песне, то осталось ещё сиротливому, брошенному в мир Хайдеггеру найти свой музыкальный пандан.

Итак, подборка "капитализма с человеческим лицом":
чем кормят уборщика в баре Mission в Москве:

Веганская лазанья

Манная каша на кокосовом с кукурузными хлопьями и арахисом

Суп с лапшой с соусом Чили

Киноа на овсяно-кокосовом с арахисовой пастой и мисо-карамелью

Помню, как работал в Екатеринбурге бариста в кофейне с вульгарным названием "Безопасный кекс". Безопасность десертов заключалась в отсутствии в них сахара.
И вот там всегда кормили или булгуром, или гречкой без всего с варёным куском курицы

Как-то раз (какой Тарас?) я пошёл ночевать к коллеге по работе. Он сделал кальян, включил фильм "Доктор Стрэндж". Вдруг из темноты, прерываемой лишь отсветом экрана, спрашивает меня:
-- Тебе не отсвечивает экран?
-- Да, отсвечивает.
-- А почему не говоришь?
-- У меня проблемы с артикуляцией желаний.
-- Ну, сегодня можешь не стесняться артикулировать желания...

Чтобы не обезьяничать, беря с названия кофейни дурной пример в пошлости, оборвём рассказ на этом месте... 😉

💫Нет, это не Севилья, не Вена, не Брюссель. Это наша уютная Узда!

Пошёл подрабатывать уборщиком. Вот ЭТИ руки драят пол. Удивительно, но знание древнегреческого языка и занятия по логике высказываний никак не пригодились в рабочем функционале. Как думаете почему? 😳

Мама прислала:

Аскать на оплату продуктов в магазине, правильно искать вписки и автостоп, а также жить на донаты: Полина Музыка (@my_verschroben) и Саша Узда (@postfinitum) на основании личного опыта рассказывают о том, что такое идейная бедность кочующих художников.

🔪 @knifemedia

https://knf.md/tg/poverty-lifestyle/

В продолжении предыдущих постов о ФИЛОСОФИИ автостопа прикрепляю нашу совместную с укротительницей языка Полиной Музыкой увесистую монографию о жизни без денег (путешествия, питание, вещи) для небезызвестного Ножа.

Мы писали эту статью столь долго, что она уже стала слишком тесна для нас: мы её переросли. Но мы её всё равно опубликовали. Хайдеггер в статье “Преодоление метафизики” пишет, что то, что по-настоящему было, не проходит безвозвратно: оно всё ещё есть, только в качестве уже были. Сразу же вспоминается и бессмертная сентенция Евгения Головина: “Тот, кто умер, никогда не жил”. И где-то аккомпанирует хор ангелов новозаветными строками: “Не все умрём, но все изменимся”. Вот и мы изменились и надеемся, что хоть чуть-чуть изменим вас. Твори свою волю, таков да будет весь закон. Вечное возвращение — селекция активных и реактивных тел.

“Высочайшую бедность по-русски” мы написали вдвоём. А поскольку каждого из нас — несколько, то набирается целая толпа. А чтобы нас не узнали, мы умело распределили псевдонимы. Так почему же мы оставили свои имена? По привычке, только по привычке. Дабы, в свою очередь, остаться неузнанными. Дабы сделать невоспринимаемым — но не себя, а то, что вынуждает нас действовать, чувствовать, думать. Дабы достичь не той точки, где уже не говорят “Я”, а той, где неважно, говорить “Я” или вообще не говорить. Мы — уже не мы. Нам уже помогли, нас вдохновили, нас размножили.

А на десерт отзыв от благодарного читателя:
“В общем, дорогая редакция - опубликуйте, пожалуйста, чёткие фотографии обеих авторок. Чтобы знать, кого при случае отгонять от себя каким-нибудь тяжёлым предметом”.

Post finitum pinned «Когда волк будет жить с ягнёнком? Государство не понимает ни шуток, ни искусства, и юридическая практика через журналистскую хронику подтверждает это. Что перед вами — слишком серьёзная шутка с хэппи-эндом или же художественный продукт, не вписывающийся в…»

Я проснулся в полночь в московской квартире и в 5 утра вышел из дома. Дождался открытия метро и поехал на самую отдалённую станцию метро (Ховрино). Сел на электричку, купив билет всего лишь до следующей станции (чтобы злоумышленно доехать аж до Солнечногорска). Смог проехать чуть дальше Химок, настигаемый церберами-контролёрами с обеих сторон вагонов сразу. И на следующей станции я попытался перебежать из вагона в вагон, но опоздал на “Осторожно, двери закрываются”. Благо, я оказался заложником станции, близлежащей к трассе М10. По мановению руки останавливается карета и подбирает меня. Следующей моей ошибкой было то, что я заехал в Клин — город, не желающий отпускать автостопщиков из своих топей. Там точно не меньше часа безрезультатно голосовал на дороге. Дохлый номер. Надо выбираться собственными силами. Но без помощи автобуса не обойтись — выехал за пределы Клина и продолжил стопить. Уже не так мгновенно, как до этого, но нашёлся мил-человек — водитель Алексей, направляющийся как раз в Питер. Большая удача, если бы не одно “но”: Алексей оказался самым мерзким шофёром на моём опыте. Похоже, он подбирает людей, чтобы выплеснуть весь свой экзистенциальный осадок в ворчании и мизантропии. В беседе с агентами несвойственных мне языковых игр я вынужден адаптироваться и понижать градус концептуальной и формалистской интенсивности. Поэтому вопрос о причине такой манеры передвижения я бил наивной картой, мол, не хватает приключений. Алексей вербально отправил меня в Украину за приключениями. А потом открыл мудрость: лучшее приключение — это тёлок е б а т ь. Кроме автостопщиков жизнь Алексею отравляли геи и гости ближнего Зарубежья. Если вы думаете, что только людской род претит нашему бомбиле, то вы мелко ставите. Как-то раз Алексей увидел прямо у трассы семейный портрет лосихи и лосиного отрока. Всё в этой картине идеально, но не хватало одного мазка: “Было бы у меня ружьё, сразу бы пристрелил обоих”. Проехав уже почти до самой Твери водитель внезапно меня спрашивает: “Ты подкинешь мне на топливо?” О таком обычно сообщают при посадке, а не в середине пути. Я спрашиваю: сколько? Калибрируя степень наглости м-10-удак выпаливает: “Ну, рубля два с тебя точно возьму”. Я сказал, что у меня нет таких денег и вообще на поезде куда дешевле ехать, если уж и платить. “Я же и высадить могу”. — “Высаживайте”. Я рад этому корыстному исходу, ибо не смог бы выслушать больше столько риторики ненависти и вообще впитывать столько низковибрационных энергий.

Несколько машин и населённых пунктов спустя меня вновь подбирают до Питера. Мы проехали деревни “Яжелбицы” и “Ижицы”. 785 лет назад Александр Невский на этом месте, когда монголо-татары двинулись на Новгород, сказал: "Я желаю биться", а потом добавил "и жице" (жить). Так и появились эти необычные названия.
Согласно новой традиции, доехать до точки G (от слова PetersburG) разом нереально. Мой — и Невского — тёзка ехал медленно и шатаясь, так как вёз очень тяжёлую деталь поезда. И от греха (известного также под именем “перегруз”) подальше земляк (Саша был из Екатеринбурга) решил сбросить балласт в виде моих 51 кэгэ.

Мне не привыкать, так что стоически вновь вытянул руку, уставшую уже от роли дорожного знака. К одиннадцати часам вечера я уже добрался до Питера. Дорога в целом заняла около 15 часов и, поверьте, это ещё достаточно быстро. Если бы не две стратегические ошибки — неудачная перебежка в электричке и остановка в самом Клине, — то прибыл бы куда ранее.

Общая смета маршрута Москва-Петербург обошлась мне где-то в 80 рэ (электричка из Мск + автобус из Клина).

Обратный путь оказался ещё крылатее. На электричке (подробности рассказать, к сожалению, не могу, но обошлась она мне в 0 р. — как раз примерно столько я и накопил) я доехал до Новгородской области (до Спасской Полисти). Там дошёл за 15 мин до трассы и почти сразу поймал машину аж до Вышнего Волочка (Тверская область). Везла меня без умолку щебечущая Елена Прекрасная. Например, она поделилась своим девчачьим романтическим фантазмом: как она с будущим мужем едет куда-то далеко-далеко на автомобиле, и, когда один уставал вести, другой сменял его в вождении. Годы спустя Елена, уже закалённая таксованием, познакомилась с мужчиной, который не водил автомобиль. Они полюбили друг друга и поженились. Он отучился на права, они купили машину и поехали из Питера в Пермь (1868 км).
Я многие города считаю своими: родился в Нижнем Тагиле, жил в Екатеринбурге, учился в Питере, сейчас лоцируюсь в Москве. А мой отец из Перми, поэтому каждое лето я с мамой и братом к нему ездил.
И Елена на пути в мой город ехала со своим мужем, и её мечта сбылась: при первых признаках усталости руль передавался супругу.

Под конец поездки, как это часто бывает, начались разговоры о БОГЕ. Елена говорила, что верит “по-своему”. Есть Верховное Существо — Единый, — и все люди имеют в себе эту божественную искру. Все конфессии — это разные нюансы одного феномена, — и они необходимы людям, нуждающимся в готовом, внешнем путеводителе. А купола храмов — это батарея, направляющая энергию молящихся прихожан горе к БОГУ.
Последний тейк напомнил, как полицейский на улице Петербурга заливал мне, что Исаакиевский собор — это огромная батарея по выкачке энергии. И вообще, Петербург — это масонский город. А ещё существуют фотографии Пушкина.

Второе треклятое место (без обид) трассы М10 — это Тверь. НИКОГДА НЕ ЗАЕЗЖАЙТЕ В ТВЕРЬ, НЕ ОСТАНАВЛИВАЙТЕСЬ У ТВЕРИ, НЕ ВЕРЬТЕ ЕЙ. Если водитель едет до туда, то лучше попросить его остановить за n км до, иначе будет очень тяжело выкарабкиваться.

Именно этот просчёт я и допустил. Час на дороге — коту под хвост. Пришлось пройти пешком по объездной дуге и, уже распрощавшись с Тверью, ещё какое-то время безуспешно удить машины.

Но пост-Тверь — это не пре-Тверь, так что в конце концов меня приютил в свой пепелац водитель, впервые на моей памяти младше меня — мальчику было 22 года (говорю, убелённый благородной сединой мудрости, с вершины своего двадцатичетырёхлетнего возраста). Артём (?) похвастался мечтой: свой дом, собаки, машина. Грешок всех водителей — в претензиях на универсальность своих ценностей. Он спрашивал, о чём я мечтаю в 40 лет. Я говорю, что не мыслю в такой проективно-предметной (еле сдержался сказать “онтической”) логике, но если меня пытают, то я выцежу из себя, что к 40 годам мечтаю ЧТО-ТО понять и НЕЧТО узнать.

В центре Москвы я оказался уже в полдевятого. Линеарный маршрут — будь это хоть текст, хоть поездка, — от А до B с купольной телеологией интереснее субверсировать дискретностью и ризоматичностью кортасоровской игры в классики, павичевским вокабуляром, нарезками Берроуза, джойсовски-кареневским потоком руслистого сознания. Вот это то НЕЧТО, что я понял.

(Ладно, брешу: я всегда это знал, но как-то законч…

АВТОСТОП МОСКВА-ПЕТЕРБУРГ: РАБОТА НАД ОШИБКАМИ

— Почему на попутках едешь? Совсем денег нет?
— Денег-то, конечно, нет, но это не генеральный фактор. Люди обычно ведомы квазиестественной гедонистической установкой: в позитивной её формулировке — стремиться к получению удовольствия; в негативной — уклоняться от боли. Эта программа притязает на естественность, преподнося удовольствие и боль как якобы нечто самоочевидное под ведомством интуиции (или внутреннего Я) и телесного ощущения. Префикс “квази” же критикует амбиции на априорность отсутствием беспримесных удовольствия и боли в их диалектической анатомии. По меньшей мере, из этого следует хотя бы один вывод: полноправие человека выбирать боль как боль или боль как удовольствие. Дискурс и волюнтаризм (кУлЬтУрА) vs материальность и телесность (пРиРоДа).

О том, что с О. мы не споёмся, множество деталей пытались меня предостеречь с самого начала — с самого и самого наглого поцелуя, — но я не послушался их: лучше 1 раз увидеть, чем 100 раз услышать. В прошлом посте рюкзак лёг между А. и О. непреодолимой пропастью. В этот же раз другая мелочь нас разлучила. О. признавался, что для него любовь — это нечто вроде юмовского Ощущения: оно или есть, или его нет; ты чувствуешь его и не можешь сомневаться (обманываться) в своём чувстве (само чувство галлюцинации достоверно, но не достоверен его объект). Я же стоял на позиции текстуального (ситуативно: то есть конструктивистского) характера любви.
Это фундаментальное различие в базисе предполагала надстройку лишь как череду случайных совпадений. Где-то впереди уже маячила развилка.

Путинский гаер Александр Дугин в свои лучшие годы распознавал в мелосе Кати Лель “зимний язык умерших в прошлом сезоне птиц”: «опять мне кажется, что кружится моя голова». Голова либо кружится, либо нет. Это столь лёгкое и заманчивое чувство, что его имитация, его фантом, его подделки просто невозможны. Представьте: мне кажется, что у меня что-то чешется… Класс. И это превосходное «опять» – эфемерные дубли ощущений и эмоций рециклируются снова и снова, неясность наползает на неясность".

И мне кажется, автостоп — это такое частное упражнение в перестановке акцентов боли и удовольствия.
Часто расстояние воспринимается как некоторая преграда (та самая боль), которую хочется минимизировать посредством комфорта и уменьшения контакта с ней. Но так поступая, логики нехватки всё равно нечто теряют: не только деньги, но и тот неизбывный остаток боли, которую им придётся претерпеть. (Даже 4 часа на Сапсане — это 4 часа принудительного нахождения в сидячем положении со случайными людьми без права выхода).

Реабилитация пролегает через остановку восприятия пространства как исключительно препоны; через семантическое расширение пространства как сопутствующей цели.
Автостоп научает тому, что можно выносить боль не как временное случайное явление, которое хочется купировать, а как сигнал и урок. В частности — урок надежды, укоренённой не в вере, а в опытном знании: как долго ты бы не стоял на дороге, тебя всё равно заберут. Как бы не палило солнце ливнем обжигающих лучей или как бы не ослеплял мороз — и это дар ощущения.