Pensive Georges

Школа всегда плоха (устарела, но при этом не учит классике, гоняется за модой, но всё равно не поспевает за новинками, дуракам в ней тяжело, умным скучно, а средним посредственно - etc.), но всегда работает.
Её легко испортить всякими глупыми предметами: абьюзоведением, мировым художественным нарциссизмом, основами безопасности верноподданничества, контрстрайкознанием, но, кажется, нельзя спасти горациями, акациями, конным поло и собственной криптофермой.

Мысли о школьной реформе - это всегда вытребеньки и химерики, что-то слишком прекраснодушное, утопически благонамеренное

Достоевский потому гений, что впервые описал неловкость. До него в литературе всё было ловко и вылизано, стендалевски-геометрично. Даже гоголевские кувшинные рыла были друг другу валентны, даже французская "неистовая словесность" пахла чем-то умышленно-бухгалтерским.

Pensive Georges pinned «Люди знают друг о друге очень мало. Когда вас не станет, знакомые будут спорить, были ли вы высоким блондином или низким брюнетом. Вы можете всю жизнь работать настройщиком роялей, раздавать визитки "настройка роялей", назвать себя в телеграме "Настройщик…»

Люди знают друг о друге очень мало. Когда вас не станет, знакомые будут спорить, были ли вы высоким блондином или низким брюнетом.

Вы можете всю жизнь работать настройщиком роялей, раздавать визитки "настройка роялей", назвать себя в телеграме "Настройщик Роялей Кузьма Кузьмичёв" и ежедневно сообщать "настраиваю рояли недорого", но очень многие всё равно почему-то запомнят вас в качестве не настройщика роялей, а дирижёра, грузчика или даже педиатра.

В силу этого будет нелишним напомнить почтенной публике, что я, собственно говоря, индолог - на досуге преподаю язык хинди, перевожу с него и на него.

В отличие от книжно-аутичных Амвросий Поясницыных, я всю молодость проработал в Индии, изрядно её облазав, и песок скрипел на моих зубах, мангусты спускались ко мне на плечи, а павлины дарили свои перья. Не в пример бойким самоделкиным, которые нахватались по верхам и теперь пляшут в тюрбане на ютубе, я имею достойную академическую подготовку, и там, где аргументы к трудовой книжке и к диплому уместны, мне есть чем козырнуть.

Охотно готов помочь, если:
- вы начальник отдела по вопросам миграции или офицер таможни, и вам вдруг привели батальон индийцев;
- вы влюблены во что-нибудь хиндиязычное (скажем, кино) и желаете лучше понимать предмет обожания;
- вы коммерсант, а на носу деловые переговоры;
- вы студент, а на носу экзамен;
- требуется перевести с хинди на русский и, к примеру, заверить у нотариуса;
- закончился какой-то язык, нужно принести новый, и вы решили, что это должен быть хинди;
и во многих других случаях.

Набоков - мейнстримный автор, школьники и студенты читают его уже лет тридцать. Сегодня это обычный классик с книжной полки, а не демиург каких-то высоколобых ребусов для высокомерных игроков в бисер.

Считать его снобским снобом для снобов можно разве что по инерции, повторяя за уже пожилыми и даже покойными людьми, вскормленными макулатурой из серии "медсестра долго, долго глядела ему вслед".

Не стоит представлять словесность в виде зоопарка, где помимо простых и общедоступных зверюшек якобы должна быть редкая, ядовитая и капризная игуана, которую видят только избранные, а большинство посетителей по тупости принимают за корягу.

Про женщин всё понятно. Они прыгают на коне на батуте в Большом зале Малого лектория после лекции по колдовству и стрип-пластике, а кто не хочет, после квиза по сквошу будет лепить хинкали из киноа в рамках краткосрочной терапии и кормить ими манулов в контактном заповеднике.

А бывают ли у мужчин какие-то добровольные занятия - или мы просто зарабатываем деньги, а потом кутаемся в саван? (Спортзал и застолья не предлагать: "как попасть на Дерибасовскую? - вы уже на Дерибасовской").

Поножовщина, драки, разнообразные привязывания банок к кошкиным хвостам и тому подобный сахар в бензобаке как повседневные развлечения закончились очень поздно, почти на наших глазах. "Ну он хамло, хотя по виду и босяк - кастетом, бес, заехал мне по морде" - более-менее дедушкины реалии. Римская чиччиата (любопытные погуглят сами) отвалилась только после того, как на хулиганов нарычал Муссолини, не терпевший конкурентов в валянии дурака и кровопускании.
Да что там Муссолини - ещё лет пятнадцать назад даже в Москве-матушке можно было получить за гаражами подрыльник, и никто не счёл бы это новостью или событием.

В этом смысле возмущаться историческими жестокостями властей - лицемерие, анахронизм или и то, и другое. "Ах, императрица Ефросинья приказала бить плетьми Егорку Патлатого!", "Адальберт V казнил сторонников графа Адюльтера!", "Никанор Второй отказался помиловать бомбистов" - просвещённый гуманный детский сад на фоне ежедневных максим-горьковских увеселений.

Разница между интеллектом и искусственным интеллектом - это как разница между государем и милостивым государем, золотом и самоварным золотом, личностью и небинарной личностью.

Если будете в Панаджи - столице Гоа - пройдитесь по мосту Минервы через ручей святой Инес и помяните добрым словом автора, засидевшегося в холодной Москве.

Выражение "место силы" затаскано даже больше, чем "зона комфорта", поэтому просто скажу, что там одновременно элегически и духоподъёмно - вроде Летнего сада.

"Сенатъ, уже привычный вздымать въ трiумфѣ столь знаменитый лузитанскiй сvмволъ, нынѣ усердно собираетъ силы для замысловъ славнаго генiя.
Годъ 1829".
(Я португалист-любитель и что разобрал, то разобрал; оправдываюсь тем, что современные гоанцы поймут и того меньше).

Столбик со стихами поставили в 1829 году. Матрица передаёт привет: Пушкин встретил труп Грибоедова, Сент-Бёв издал "Жизнь, стихотворения и мысли Жозефа Делорма", а Баратынский - "Не ослеплён я музою моею"; на другом конце Индии лорд Бентинк запретил сжигать вдов.
Да и, пожалуй, на этом всё.

Ни Макс Ютубчик, ни Лёха Пруф, ни Снежана Живая Шакти Энергия об этом не расскажут. Читайте Pensive Georges и зовите друзей.

История, культура народов представились как череда постоянных пожаров, в которых погибает всё семейное имущество. Ценное и редкое пропадает; чудом сохраняется случайное, дешёвое и не слишком нужное, и с ним носятся как с писаной торбой; остальное забывается и подменяется: одолженную у соседей кастрюлю считают исконной, принесённое волонтёрами одеяло - бабушкиным приданым, анекдотом из телевизора щеголяют в качестве пращуровского bon mot.

В юности был не дурак подвести итоги года, то есть позвенеть собачьими медалями, жеманно похвастаться парадоксами или притворно о чём-нибудь пожалеть.
Теперь поводов для мещанского самодовольства нахожу не так много, особенно в мире больших цифр и интересных вытребенек, а личные, зарёберные эпизоды и маленькие достижения оставлю при себе.

Pensive Georges поздравляет читателей с Новым годом и в своём духе желает им прочного быта и изящной словесности; запахов Запада и восторгов Востока; посидеть дома и побывать на чужбине; приличного и неприличного; местечкового и имперского. А вместо прошедшего и сослагательного - настоящего и будущего, которое, как известно из ответа Бенкендорфа дебилу Чаадаеву, выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение.

Везде джынглбелз и сизонал гритингс. Выходя из спортзала, ощутил себя задёрганно-семейным, но американски-неунывающим Де Ниро из романтической мелодрамы 1983 года, который должен некстати влюбиться в Джессику с бумажными пакетами, и Джо Пеши станет его утешать.

Других культурных образцов на эту неделю нам не положено. Разве что папа и мама дяди Фёдора, но, как писал Пушкин по другому поводу, лица сии представлены несколько бледно.

Пока Людовик XIV не запретил самовольное аноблирование, дворянином мог назвать себя любой, кто вёл "благородный образ жизни" (старался не сморкаться в занавески и не ходил по электричкам с чудо-очистителем).

Это слишком похоже на некоторые современные занятия и статусы, для которых достаточно оплатить интернет и не иметь совсем уж явных признаков умственного нездоровья.

Юдофобию презираю потому, что это развлечение крайне дешёвое и безопасное. Быть юдофобом - это даже не стрелять в слишком большую (и, кстати, ложную, для отвода глаз) мишень, а радостно обводить уже сделанный выстрел.

Ни к чему не обязывает бранить евреев настоящих или тех, кого сам ими назначишь; намеренно или походя; ортодоксов или ассимилянтов; робких люфтменшей или жестоковыйных упрямцев; за то, что не убрались в Палестину, или за то, что её заняли etc. Никто не заставит извиняться, стоять на коленях и шевелить губами на камеру, не выследит мифический Бейтар или Меер Лански, не проводят биндюжники до тёмного угла, не заблокируют карту банкиры. В крайнем случае какой-нибудь пожилой Эммануил Чизбургер поморщится, Евгения Детгизовна Кляймшиц затрясёт серьгами и скажет: "хамство", 61-летняя Маша Берберская опубликует пост. Это коррида с быком из папье-маше.

Если бы неприязнь к себе можно было калибровать и раскрашивать по своему усмотрению, вероятно, многие - сужу по себе - предпочли бы in arenam cum aequalibus, "сильный с сильным лицом к лицу у края земли встаёт", нежели слюнявое ёрничество, досужие домыслы, кислые усмешки. (Впрочем, для этого самому надо быть сильным, а иначе это тоже дешёвый, заочный и праздный импульс).

Тот не москвич, кому не мерещатся иногда призрак Сухаревой башни, побелённый Кремль и Пушкин на правильном месте, кланяющийся Страстному монастырю.

С людьми искусства, поэтами, всякими выставочными и книжными Виринеями и Иннокентий Аполлоновичами ощущаю себя мужланом, грубияном, простаком, Тофиком с овощебазы, неуклюжим Депардье. С дельцами, пролетариями или чиновниками, вероятно, я сам поэт, рассеянный художественный чудак и т.п.

В социальной плоскости действует фатальная магия слов; nomen est omen.

Демократия - для русскоязычных слово малоприятное: тянет ворчливо зарычать "деррррь..." (некоторые рычат так уже сорок лет). Нужно быть очень культурным человеком, чтобы уловить в нём блеск Периклова шлема, белизну аттического храма на фоне синего неба, солёный воздух свободы, "все моря и земли открыла нам наша отвага".
В том, что русский синоним - "народовластие" - не вошёл в обиход, видится нечто несчастливое и, возможно, злонамеренное.

Или, например, коррупция. Термин технический и бездушный, вроде коррозии - мол, случается само по себе, от сырости. Другое дело - русское "лихоимство"; коррупционер - это некто почтенный (акционер, функционер, селекционер - дяденька занят делом), а лихоимец - сразу видно, что лихой человек, разбойник, и место ему в остроге.
В этом плане молодцы индийцы: коррупция на хинди буквально "испорченное поведение", чтоб неповадно было.

Насчёт конституции, кстати, индийцы тоже молодцы: "созаконие", "соустановление". (По-русски конституция, как известно, в лучшем случае супруга какого-то Константина, и слушаться её хочется не всем).

Или вот не повезло с крепостным правом; психолингвистически воображается круглосуточное сидение в тёмной крепости на цепи, чуть не в клетке, как Емелька Пугачёв. Нужно было выдумать, скажем, благопопечительское право помещиков над крестьянами, и на его противников все бы иронически смотрели в лорнет.
Впрочем, тут уже ничего не поделаешь, и переименовывать поздно.