Уравнение оптимизма

Психиатрические определения здоровья и болезни всегда исходят из идеологии и ценностей того периода и контекста, в которых они входят в употребление: диагностический контекст, относящийся к садомазохизму, — это моральный и политический климат, который породил викторианскую психиатрию и сексуальную теорию.

Диагностические критерии не могут быть свободными от ценностей или объективными: они создаются психиатрами, чьи явные интересы и обязательства, отражаются в их профессиональных суждениях. Таким образом, клиническое различие между психическим здоровьем и психическим заболеванием может служить идеологическим целям. А поскольку психиатрия пропагандирует интересы своих практиков, мы должны подумать о том, как это влияет на характеристику садомазохистов как «больных».

Безусловно, не в интересах женщин или любых других угнетенных людей принять эту точку зрения на человеческий характер и поведение: исторически мы были главными объектами социального контроля и наказания под видом «лечения» или «исправления». По этой причине я считаю необходимым, чтобы феминистки отделяли нашу политическую критику садомазохизма от медицинской модели.

Психиатрические диагнозы и политический анализ не должны смешиваться, особенно феминистками. Смешивать эти два понятия — означает скатываться к психологическому детерминизму, методологически несостоятельной и политически неприемлемой позиции


Робин Рут Линден
Против садомазохизма

Возможно, что в годы твоей жизни будет разрешен вопрос бессмертия человека, люди научатся превращать человека в вечноживущего.

А как изменится общество к 2017 году. Не будет больше угнетения человека человеком, а во всем мире будет тот самый мировой социализм, о котором мечтали наши деды, создавая наше государство, о котором мечтаем мы сейчас.

Я хочу, чтобы те годы были такими, какими я представляю их, чтобы ты был счастлив, мой друг, человек, которому в 2017 году исполнится 17 лет – столько, сколько мне сейчас.

С горячим приветом ученица 10 А класса 21 средней школы
Ольга Новороссийск 17 октября 1967 г.»

Этот сравнительно короткий текст отражает основные особенности жанра писем в будущее. Он во многом состоит из формул советской официальной речи («великая держава», «угнетение человеком человека», «мировой социализм» и так далее). Кроме того, несмотря на то, что письмо представляется индивидуальным и написано конкретным автором (а не обобщенным коллективом, как часто бывает с письмами в будущее), его субъектность осложнена. Как большинство примеров этого жанра, оно написано от лица не частного человека, а гражданина, рассуждающего в масштабах страны. Из событий своей жизни Оля выбирает те, которые обладают государственным и космическим масштабом («я была свидетелем запуска первого спутника Земли: в годы, когда я живу, впервые в мире советский человек поднялся в космос и облетел вокруг Земли» – и так далее). Таким образом, текст обезличен: из него можно узнать только имя и возраст школьницы, все остальные факты касаются не Олиной жизни, но государственных и общечеловеческих достижений (что в рамках письма означает одно и то же).

Интересно, что ее отношения с воображаемым читателем предполагают модальность зависти – это тоже частый риторический прием советских писем в будущее. В новороссийской капсуле лежат еще около десятка писем, с разных позиций раскрывающих эту связь: или автор завидует потомку, или потомок должен позавидовать поколению 1967 года, или зависть предков и потомков к достижениям друг друга предполагается взаимной.



Елена Малая
Капсула времени и прогулки на Марс: об инструментах колонизации будущего

17 октября 1967 года новороссийская десятиклассница Оля П. написала письмо в будущее. Поздоровавшись с читателем из 2017 года, она призналась, что завидует ему, потому что в его время уже нет угнетения человека человеком, а сам он наверняка живет на другой планете.

Оля была не одинока в своем эпистолярном порыве: в те дни письма в будущее написал весь ее класс и половина школы, а также ученики других учебных заведений Новороссийска – пять сотен посланий в XXI век поступили в редакцию газеты «Новороссийский рабочий». Там в отдельном кабинете собирались участники журналистского кружка, школьники и студенты, называвшие свое объединение «Шхуной ровесников», а себя – шхунатами. Руководил ими молодой журналист Константин Подыма, который и организовал в Новороссийске массовую отправку писем в XXI век. Из огромного числа поступивших в редакцию текстов были отобраны 66. Их дополнили фото-, аудио- и видеоматериалами, торжественно запечатали в специально изготовленную герметичную капсулу и отправили на дно Цемесской бухты на пятьдесят лет.

<...>

В некотором роде все содержимое капсулы представляет собой моральный и идеологический камертон для жителей будущего. Во многих письмах описываются качества, которые должны воспитывать в себе потомки, а также напоминаются
основные ценности, которых они должны придерживаться.

Обычно наставления людям будущего находятся в заключительной части писем:

«Живите, романтики, шутите, находите, боритесь с жизненными бурями! На вашу долю выпадет еще немало великих дел! Будьте настоящими человеками, будьте!
С комсомольским приветом
Ученица 10 класса 102 киевской школы
Оксана
7.III. 1968 год».

«Будьте же вы, будущие строители коммунизма, наши наследники, достойны ваших современников. Вам вручается судьба нашей Родины, так будьте настоящими хозяевами страны.
До свиданья, друг.
Любовь, 16 октября 1967 г.»

«Мир! Вот что я хочу пожелать людям двухтысячного года. Берегите мир! Помните Бухенвальд и Мамаев курган, Севастополь и Освенцим, Малую землю и Маутхаузен! Помните Вьетнам, эту маленькую горящую страну. Помните Хиросиму – город горя и ужаса! Берегите мир и цветы! Забудьте это страшное, проклятое всеми женщинами мира, слово “война”! Оно несет смерть и кровь!
Зоя».

В цитированных фрагментах звучат требования к людям будущего: моральные («будьте настоящими человеками»), экономические («будьте настоящими хозяевами страны»), а также коммеморативные и антивоенные («помните Бухенвальд», «берегите мир!», «забудьте это страшное слово “война”!»). Подобные обращения регулярно возникают в письмах и многое говорят об их прагматике. Капсула времени является не только набором предметов для музеев будущего, самостоятельно отобранных «прошлым», но и инструментом корректировки грядущего, с помощью которого можно попытаться повлиять на потомков.

Вернемся к письму Оли, с которого началась эта статья. В ее тексте перечисляются достижения советской власти к пятидесятилетию октябрьской революции – такие списки во многом определяют жанр советских посланий в будущее. Однако Олино письмо из всех возможных достижений делает акцент именно на космических успехах.

Приведу его текст целиком
(здесь и далее в цитатах сохраняется орфография источника):

«Дорогой друг! Здравствуй!
Я пишу тебе, потому что завидую твоей судьбе. Нет, я не считаю, что живу в неинтересное время, наобород [так в тексте. – Е.М.], я была свидетелем запуска первого спутника Земли: в годы, когда я живу, впервые в мире советский человек поднялся в космос и облетел вокруг Земли, побывала в космосе советская женщина, осуществлен первый в мире выход человека в космос – и всегда впереди были наши советские космонавты.

И все же я завидую тебе, ведь ты будешь жить в годы, когда наша великая держава будет отмечать свой столетний юбилей, а не пятидесятилетний, как в нынешнем, 1967 году.

Ты будешь свидетелем межпланетных массовых космических полетов, будешь жить на какой-нибудь другой планете, но всегда будешь вспоминать свою родную планету.

#однафеминисткасказала


В американских фильмах и сериалах постоянно тема про «плохую мать», которая в очередной раз что-то не додает подросткам. И я все равно жду, что покажут – это неправильно, так нельзя, это бред.

Но нет, показывают, как женщина мечется туда-сюда между всеми и всем, и вывод напрашивается у зрительниц и зрительниц-мужчин только один – ну штош, такова жизнь, так оно и надо, если уж тебя угораздило стать матерью.

(При этом тема абортов почти никогда не поднимается. Если в американском фильме женщина забеременела, почти всегда разговоры только о том, как дальше жить с новой беременностью, возможность аборта поднимают в каждом хорошо если тридцатом фильме).

Во второй волне феминизма много умеренных феминисток как раз призывали радикальных феминисток отказаться от агрессии и просто сесть, поговорить (мы же все можем обсудить спокойно, мы же можем все наши проблемы решить посредством конструктивного диалога). В итоге сформировался слой женщин, которые потом пошли в политику, пытаясь быть «настоящими типичными женщинами», но при этом быть феминистками (в том смысле, что они за равноправие, за достижение равных прав и возможностей), то есть быть неконфликтными, приветливыми, брать на себя функцию посредничества, таким образом продвигая феминистскую повестку дня, считая, что агрессией или неприветливостью мало чего добьешься и, наоборот, только настроишь против себя остальных. От них разительно отличаются радикалки, которые до сих пор ведут себя агрессивно, все время критикуют, кричат, постоянно вызывают кого-то на дебаты. но мы забываем, что все то же самое делают мужчины, мы думаем про этих мужчин позитивно (мол, они молодцы, они отстаивают свое). А женщины не молодцы... Если вы женщины и хотите отстаивать свое — отстаивайте тихо, ведите себя прилично, улыбайтесь. но при этом совершенно непонятно, как тогда достигать своей повестки? Поэтому такая коммуникация трудная. И трудности эти видны как в вербальной, так и в письменной (особенно цифровой, онлайн) коммуникации.


Марианна Муравьева
Радикальный феминизм и конфликты

В 1960—1970-е годы началась вторая волна феминизма, радикальный феминизм был направлен на критику либерального, умеренного феминизма. К 1990-м к радикализму добавился поколенный конфликт, то есть критика молодыми феминистками старшего поколения, что демонстрирует сформированность идеологии и движения. Однако у части молодых феминисток, особенно в 2010-х годах, понимание радикализация совсем другое: радикализация не в том, чтобы победить патриархат или избегнуть

патриархата, строить женское для женщин, а в том, как и за что критиковать старшее поколение феминисток. Эта критика выливается в то, что раньше считалось неприемлемым, например, в призывы к поляризации, к отрицанию идеологии солидарности, центральной для феминизма первой и второй волны. Их радикализм заключается не в том, как выстраивать идеологию, а в том, чтобы критиковать и отрицать идеи феминизма, сформировавшиеся в первом или втором поколении. Мне эта тенденция кажется довольно опасной в современной ситуации, хотя в целом нормально для следующих поколений критиковать предыдущие. но сейчас мы наблюдаем отрицание фундаментальных консенсусных концепций, родившихся в тяжелой борьбе. Концепция солидарности и взаимопомощи, пацифизм очень важны для женского и феминистского движения. но в результате отрицания выходит так, что вы можете предложить вместо мирного движения — войну. Феминизм может быть за войну. Феминистки больше не обязаны быть солидарными. То есть критический потенциал радикального феминизма используется для дальнейшей дефрагментации феминисткой повестки дня.


<...>

Требуется колоссальная сила воли, чтобы нести феминистский месседж, чтобы вас услышали. Феминизм — идеология конфликта, и мы, те из нас, кто принимает участие в этой коммуникации, помним, что первая реакция на нашу повестку дня, на наши месседжи всегда негативная, не позитивная. Очень трудно в этой ситуации не сдаться. никому не интересно находиться в состоянии постоянного конфликта и испытывать перманентные негативные эмоции. но идеология феминизма сама по себе критическая, она не может быть некритической. Как только мы начнем разговаривать иначе (вот, посмотрите, как у нас все хорошо, а это у нас вообще замечательно, и права равные у нас есть, и наконец-то мы всего добились), пропадает нужда в феминизме.

Если обратиться к историческим примерам, у радикалов всегда были проблемы в коммуникации с нерадикалами. Особенность радикальной идеологии заключается в том, что вы не можете находиться в радикализме без конфликта или без того, чтобы конфликтовать с истеблишментом, неважно, в каком политическом, идеологическом движении находитесь.

Это верно и в отношении феминизма. но обратите внимание, мы говорим о феминистской идеологии, а она всегда про женщин, которые — ну это очевидно же! — не должны быть агрессивны. Агрессия как тип радикализации приемлема в любой другой политической идеологии; если мужчины агрессивны, считается, что они молодцы, они отстаивают свою идею, не отступают, пока не пробьют свою повестку дня. но если женщины ведут себя агрессивно, кричат, если они ругаются, агрессивно промотируют свою повестку, что является частью радикализма, то они воспринимаются негативнее, нежели любые другие радикальные группы. И это, конечно, мешает конструктивной коммуникации.

Более того, сами женщины тоже так это воспринимают, поскольку наш подход к женскому сформирован в рамках патриархата, мы имеем те же самые представления о том, что является позитивным/негативным в женском поведении. В какой-то момент считалось, что женщины более миролюбивы, чем мужчины, мужчины начинают войны, а женщины никогда бы никого не послали убивать, ведь они рожают детей, они не хотят посылать их на войну. Поэтому женщины по определению мирные, а мужчины по определению воинственны. Такой вот дарвинизм, облаченный в логическую интерпретацию. Так что женщины просто обязаны быть дипломатичными, миролюбивыми, избегать конфликтов. Если они агрессивные, они принимают на себя мужские качества.

Исторически японская правовая система опиралась на институт «развода по обоюдному согласию» («Kyogi Rikon»), который составляет около 90% всех разводов в стране. При таком разводе вопросы содержания детей решались путем частных договоренностей супругов-родителей без участия суда. Отсутствие государственного надзора на этом этапе привело к катастрофическим последствиям в материальном обеспечении детей.

Согласно данным Министерства здравоохранения, труда и благосостояния Японии, ситуация с получением алиментов выглядит следующим образом:

- 28,1% матерей-одиночек, воспитывающих несовершеннолетних детей, фактически получают алименты;

- примерно 56% разведенных матерей вообще не имеют никаких юридически оформленных соглашений об алиментах, полагаясь на устные обещания или отказываясь от требований, чтобы избежать конфликтов;

- более 70% матерей/отцов-одиночек не получают никакой финансовой поддержки от отдельно проживающего родителя.

Такая статистика свидетельствует о провале модели, основанной исключительно на диспозитивности и частной автономии воли сторон.

Отсутствие эффективного механизма принудительного взыскания алиментов напрямую коррелирует с уровнем бедности. По данным Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), уровень относительной бедности детей в неполных семьях в Японии составляет 48,5%. Это означает, что почти каждый второй ребенок, воспитываемый одним родителем, живет за чертой бедности. Для сравнения, общий уровень детской бедности в стране составляет около 11-14%.

Разрыв в доходах колоссален, по данным национальных исследований средний годовой доход семьи «мать-ребенок» составляет около 2,4-3,7 млн иен (включая пособия), что составляет лишь 46-47% от среднего дохода стандартной семьи, для сравнения, семьи состава «отец-ребенок» имеют средний доход около 6,06 млн иен/

Некоммерческая организация «Ashinaga», оказывающая поддержку сиротам и детям из неполных семей, в своем исследовании 2025 года указывает, что располагаемый доход семей их подопечных составляет менее половины от среднего по стране, что приводит к бедности и социальной изоляции детей. Опрос организации «Save the Children Japan» в 2025 году показал, что 40% таких семей не могут позволить себе даже базовые товары, такие как детское питание, из-за финансовых трудностей.


Хафизова А.А.
Влияние отсутствия государственного воздействия на алиментные отношения на уровень жизни детей (на примере Японии)

radjoy:
Честно, меня так выбешивает, когда мужчины говорят: «Феминизм и мне полезен!»… Женщин насилуют и убивают. Да я бы тебя по стенке размазала ради спасения хотя бы одной маленькой девочки, которую выдают замуж. А ты способен думать только о себе.

jackalopiel:
Именно. Почему говорят: «Мужчины должны поддерживать феминизм, потому что он им тоже приносит пользу»? Типа, того факта, что он помогает и приносит пользу женщинам, им недостаточно? Права половины человечества для них чего-то стоят, только если они сами извлекают из этого пользу?

femmerustique:
Мужчины талдычат и талдычат это до хрипоты, потому что это обезоруживает феминизм, и они прекрасно осознают, что делают. Настоящий феминизм не помогает мужчинам. Суть настоящего феминизма — отнять у мужчин, у класса угнетателей, власть и ресурсы, овладеть средствами (вос)производства, освободиться от дихотомий мадонны и шлюхи, скромности и сексуализированности, частной и публичной собственности, которые создали мужчины и навязали нам ради собственной выгоды.

Мужчины потеряют всё: своих служанок, секс-рабынь, психотерапевток, племенных маток, аниматорш, нянь, «украшений коллектива», источников дохода (потому что отрасли, которые наживаются на женском сексуализированном и репродуктивном труде, — а они находятся по большей части в руках мужчин — одни из самых доходных в мире), группы людинь ниже себя по положению, которая даёт им почувствовать превосходство, даже когда вся их жизнь состоит из говна.

Если женщины перестанут находиться в подчинённом положении, мужчинам придётся работать, чтобы добиться успеха, обрести власть, положение и ресурсы, и одновременно с этим заботиться о себе. Кто же захочет от всего этого отказаться? Кто откажется от бесплатного труда, который идёт им на пользу, зная, что им придётся работать усерднее, и понимая, что их могут превзойти, обскакать и обставить те, кого они привыкли видеть неполноценными? Феминизм не помогает мужчинам. В этом и смысл.

Диалектика пола: доводы для феминистской революции.

#радфемлитература

Более чем два десятилетия назад в книге «Не замечай» я упоминала историю Вирджинии Вулф – над ней и ее сестрой Ванессой в детстве совершили сексуальное насилие два сводных брата. Согласно Луизе Де Сальво, в своих дневниках, охватывающих двадцать четыре тома, писательница постоянно возвращается к тому ужасному времени, когда она не смела доверить детскую историю родителям, потому что не рассчитывала на их поддержку.

Всю жизнь писательница страдала от депрессий и все же находила силы работать над литературными произведениями, надеясь таким образом выразить себя и наконец преодолеть страшные травмы детства. Но в 1941 году депрессия победила, и Вирджиния Вулф утопилась.

Когда я описывала ее судьбу в книге «Не замечай», я еще не владела важной информацией, которая попала ко мне только спустя много лет. В исследовании Луизы Де Сальво рассказывается, как Вирджиния Вулф, прочитав работы Фрейда, начала сомневаться в подлинности собственных воспоминаний. Однако незадолго до этого она описала их в автобиографических очерках, а также об изнасиловании в детстве сводными братьями знала ее сестра Ванесса.

Де Сальво пишет, что отныне Вирджиния рассматривала человеческое поведение уже не как логическое следствие детских переживаний – так было раньше, а как результат инстинктов, фантазий и желаний по Фрейду. Работы психоаналитика ввергли Вирджинию Вулф в полное замешательство: с одной стороны, она точно знала, что произошло, с другой, желала, как почти каждая жертва сексуального насилия, чтобы это не было правдой. В конце концов, она с радостью приняла теории Фрейда и пожертвовала ради этого отрицания собственной памятью. Она начала идеализировать своих родителей, изображать всю свою семью в очень положительном свете, чего раньше никогда не делала.


Признав Фрейда правым, она стала неуверенной, растерянной и с тех пор считала себя сумасшедшей. Де Сальво пишет:

«Я твердо верю, что из-за этого она окончательно решила покончить с собой, и этот тезис можно доказать… На мой взгляд, из-за Фрейда Вирджиния лишилась оснований причинно-следственных отношений, которые она пыталась выявить, так что она вынуждена была отказаться от собственных объяснений депрессии и душевного состояния. Она предполагала, что ее состояние можно объяснить переживанием инцеста в детстве. Но согласно Фрейду, она должна была рассмотреть другие варианты: что ее воспоминания были искажены или вообще ложны, что они были скорее проекцией ее желаний, а не реальностью, что происшествие было само по себе продуктом ее воображения»..

Возможно, самоубийства удалось бы избежать, если бы у Вирджинии Вулф был знающий свидетель, с которым она могла бы поделиться своими чувствами по поводу столь рано постигшей ее жестокости. Но никого не было рядом, и она посчитала Фрейда экспертом. Писательница обманула себя, его сочинения сбили ее с толку, она была готова скорее разочароваться в себе, чем в великом отцовском образе Зигмунда Фрейда, который представлял тогда масштаб ценностей общества.


Алис Миллер
Тело не врет. Как детские психологические травмы отражаются на нашем здоровье

Революция сексуальности 1960-х и 1970-х годов запомнилась как время великой свободы для женщин. Но преследовала ли революция сексуальности те же цели, что и женское освободительное движение? Было ли это настоящим освобождением женщин или просто еще одной коварной формой угнетения?

В этой провокационной книге Шейла Джеффрис утверждает, что свобода сексуальности иногда прямо противоположна реальной свободе женщин. «Антиоргазм» прослеживает нравы и взгляды на сексуальность и половой акт с 1950-х по 1990-е годы, исследуя природу как гетеросексуальных, так и гомосексуальных отношений, и предлагая оригинальные и убедительные комментарии о книгах «Лолита», «Голый обед», «Радости секса», «Отчет Мастерса/Джонсон» и другим представлениям в литературе о сексуальности.

Перевод: @Female_city
Вычитка и верстка: Маргарита Р. @m_ascending

Декарт предполагал, что характерный признак разумности, а следовательно, и человеческой уникальности – язык. Многие ученые настоящего и прошлого повторяют это утверждение. Как метко сформулировал Феррис Джабр, журналист New York Times: “Язык – последний бастион антропоцентризма”. Но даже и в этом случае теперь мы признаем, что другие виды прорывают оборону, заставляя усомниться в том, что ключевые черты языка присущи исключительно человеку.

Исследователям, долгое время считавшим, что специфической особенностью человеческого языка является семантика – когда конкретные сигналы несут конкретные значения, – пришлось изменить свою точку зрения, когда оказалось, что другие виды издают акустически различные тревожные крики при появлении разных хищников. Зеленые мартышки прославились своей способностью сообщать, какой хищник к ним приближается: леопард (тогда они “лают”), орел (низкие частые “ррауп”) или змея (высокий щебет). Специалист по поведению животных Кон Слободчиков обнаружил, что луговые собачки сообщают криками о виде и размере, форме, цвете, скорости потенциального хищника, они даже изобретательно комбинируют структурные элементы этих криков, чтобы описать существ, которых прежде не видели.

Те, кто утверждал, что отличительным признаком служит синтаксис – порядок слов, создающий бесконечное множество значений, – изумились в 2016 году, когда группа ученых продемонстрировала, что у японских больших синиц есть синтаксис. Эти птицы используют одну последовательность звуков (ABC), чтобы скомандовать другим высматривать опасность, и особый звук (D), чтобы подозвать других к себе. Когда птицы слышат ABC – D, они выполняют обе команды: сначала осторожно обозревают местность, а затем приближаются к особи, издающей звуки.

Грамматические структуры обнаруживаются в песнях многих птиц. Скворцов, как выясняется, можно научить распознавать два типа звуковых последовательностей: простые (типа списка) и более сложные со вложенными, или рекурсивными, элементами (когда части последовательности повторяются внутри себя, как слои). Эти разговорчивые птицы бросают вызов идее, будто сложные грамматические структуры вроде рекурсии уникальны для человеческих языков.

Несомненно, кто‐то укажет на еще какую‐нибудь непроверенную способность как на “визитную карточку” языка, исключая другие виды, пока не доказано иное. И неважно, что руководствуемся мы нашими собственными языковыми стандартами. А что, если у других видов есть свои языковые правила, которые остаются для нас совершенно чуждыми? Мы обожаем называть себя Homo loquens (по‐латыни “человек говорящий”), но опять же разделительная линия кажется невнятно определенной.


Кристин Уэбб
Высокомерная обезьяна
Миф о человеческой исключительности и его значение

Габитус — это «система устойчивых и переносимых диспозиций, которая, объединяя весь прошлый опыт, в каждый момент времени функционирует как матрица восприятия, оценивания и действия и делает возможным выполнение бесконечно разнообразных задач благодаря переносу по аналогии схем, позволяющих решать задачи одного типа, и постоянному исправлению полученных результатов».

Габитус есть не просто ментальные категории восприятия и оценивания, но инкорпорированные социальные условия существования, ставшие схемами производства и оценивания практик социальных агентов. Наличие у агента габитуса предполагает, что существуют фиксированные в опыте предрасположенности регулярно воспринимать и оценивать социальные условия жизни, а также действовать в этих условиях определенным образом. Другими словами, габитус — это ансамбль повседневных «принципов», понимаемых как устойчивые привычки, которые непосредственно направляют практики. Он обеспечивает активное присутствие прошлого опыта в настоящем, гарантирует стабильность и единство практик агента. Можно сказать, что габитус интегрирует прошлое в настоящее, обеспечивает его продолжение в будущем, задает основание преемственности и упорядоченности.

Находясь в схожих условиях существования (позициях) и подчиняясь схожим обстоятельствам, агенты имеют все шансы обладать сходными диспозициями и интересами, а значит, производить сходные практики и выражать сходные мнения. Таким образом, пространство габитусов, как пространство интериоризированных социальных позиций, более или менее точно трансформирует социальное пространство (пространство позиций) в символическое пространство (пространство точек зрения). Габитус действует как оператор, устанавливающий структурную гомологию между пространством позиций и пространством точек зрения.

Структурная гомология понимается Бурдьё как повторение одного и того же инварианта на разных уров-нях реальности. В данном случае структура социального пространства, фиксируемая Бурдьё в виде двух оснований — объема и структуры капиталов, — повторяется на уровне символического пространства. Эта теоретическая модель была реализована в целой серии эмпирических исследований, которые составили основу работы «Различение».

«Модель [социального пространства] определяет расстояния, которые предсказывают встречи, близость, симпатии или даже желания: на практике это означает, что люди, которые находятся в верхней части пространства, вряд ли вступят в брак с людьми, которые находятся в нижней части, во-первых, потому что у них мало шансов встретиться с ними физически (если не в так называемых „плохих местах“, то есть ценой нарушения социальных границ, которые увеличивают пространственные расстояния в 2 раза); во-вторых, потому что, если они встретятся с ними случайно, случайно и случайно, они не „поладят“, они не поймут друг друга по-настоящему и не понравятся друг другу. Напротив, близость в социальном пространстве предрасполагает к сближению: люди, включенные в ограниченный сектор пространства, будут как ближе (по своим свойствам и склонностям, вкусам), так и более склонны к сближению».


Шматко Н.А., Маркова Ю.В.
Социальное и символическое про-странства в социологии Пьера Бурдьё

Когда я начала исследовать знание коренных народов, я осознала, что ряд моих представлений о “науке” следует переосмыслить. Многих из нас учат представлять себе науку как установленный факт, а не как грандиозный, непрерывный, включающий в себя ошибки процесс конструирования знания, каковым она и является.

Я годами некритично воспринимала определенные идеи, например, что наука свободна от ценностей – как череда готовых истин. Я считала, что наука полностью отделена от культуры, в которой функционирует. Теперь я поняла, что один из величайших мифов в западной науке – убеждение, будто она не подвержена культурному влиянию.

Недавно мне преподали небольшой урок по этой теме, когда мой коллега-студент Джейк Брукер заметил нечто необычное в Чимфунши, приюте для шимпанзе в Замбии, где мы проводим исследования. Два самца шимпанзе, Макс и Дэвид, после конфликта занялись оральным сексом. Однополое сексуальное поведение у шимпанзе часто упускают из виду, отчасти потому, что оно скорее ассоциируется с нашими родичами бонобо. Но в ходе более обширного исследования приматолог Рахна Редди обнаружила, что социосексуальное поведение у шимпанзе тоже зачастую имеет место между однополыми партнерами, в особенности – взрослыми самцами.

На самом деле однополое сексуальное поведение зафиксировано у более чем полутора тысяч видов животных. Его распространенность в природе издавна озадачивает биологов, многие из которых считают такое поведение эволюционной загадкой, учитывая его предполагаемые издержки в плане приспособленности (ведь оно не приводит к рождению потомства).

Недавние исследования оспаривают это предположение, предлагая альтернативные гипотезы того, как подобное поведение возникло в ходе эволюции, в том числе подчеркивая его адаптивную роль в поддержании социальных отношений и смягчении конфликтов (как предполагают наблюдения Джейка за шимпанзе). Опрос зоологов 2024 года показал, что однополое поведение часто наблюдается учеными, но они редко сообщают о нем: большинство респондентов (77,6 %) наблюдали однополое поведение у изучаемых видов, но менее половины (48,2 %) собирали о нем данные и еще меньше респондентов (18,5 %) опубликовали о нем работы.

Квир- и феминистские исследователи показывают, что эволюционная биология отдает предпочтение тем видам поведения, которые считаются культурно приемлемыми, игнорируя другие и укрепляя тем самым представления о том, что реально и “естественно”. Как они утверждают, давняя сосредоточенность науки на гетеросексуальных отношениях отражает европейско-американские культурные нормы, а не весь спектр поведения животных.

Наши наблюдения этого спектра возможностей проходят через фильтр наших убеждений и представлений о том, что “нормально”. В любой момент наше внимание захватывает лишь один срез реальности. Это верно применительно к научному знанию в любое конкретное время. Мы часто забываем, что живем в определенную научную эпоху; то, что некогда считалось общепризнанным научным фактом, с тех пор было опровергнуто (например, что гомосексуальность – это эволюционная аберрация). Западная наука постоянно меняется, она культурно обусловлена и нагружена ценностями – и эти черты свойственны всем наукам.


Кристин Уэбб
Высокомерная обезьяна
Миф о человеческой исключительности и его значение

Я, диа френдс, совершенно не понимаю вот этих скандалов, которые устраивают феминистки, когда речь заходит о домашних обязанностях. Очевидно, что особенности пола диктуют склонности людей к определенной домашней работе. Так почему бы действительно не разделить ее по справедливости, но с учетом физиологии и воспитания?

Я с удовольствием в течение года потрачу на готовку столько же времени, сколько тратит их среднестатистический мужчина на прибивание полочек и перестановку мебели. На чистку сантехники, ванны и раковин отведу столько же человекочасов, сколько у мужчин уходит на ее ремонт. Убирать квартиру буду с той же регулярностью, с какой мужчина расчищает заваленные снегом дорожки. Гладить рубашки буду так же часто, как мужчины перебирают аккумуляторы на морозе.

И жить мы будем в царстве срача и справедливости.

P.S. Но недолго, потому что на оплату коммуналки и замену счетчиков я заложу столько же времени, сколько мужчины тратят на оформление ОСАГО, и потому нас очень быстро выселят за неуплату.


Екатерина Попова

Концепция подавления М. Фуко также важна для исследования вопроса женского обрезания. Ученый считает, что «способ подчинения себя (assujettissment) — способ, которым индивид устанавливает отношение к правилу и осознает себя связанным обязательством его отправлять... в силу того, что признает себя частью социальной группы, которая это предписание принимает, во весь голос его отстаивает и молчаливо по привычке его сохраняет»


Сиражудинова Саида Валерьевна
Женское обрезание в республике Дагестан: социокультурные детерминанты и концептуальный анализ

Дискриминация и насилие преследовали женщину на протяжении всей истории человечества. Несмотря на то что женщины добились повышения своего статуса в обществе и признания своих прав во многих сферах жизни, проблемы, связанные с гендерной дискриминацией, не потеряли актуальности. Известны многочисленные случаи нарушения прав женщин. Один из ярких примеров — женское обрезание, которое придумало традиционное патриархальное общество, чтобы поставить женщину в полное услужение мужчине и подавить ее личность.

Термин «женское обрезание» («female genital mutilation») был введен Ф. Хоскен в 1979 г.. Работы западных ученых отличаются оце-ночностью и представляют собой спор культурного релятивизма и либерализма (неолиберализма). Феминизм и борьба за права человека сталкиваются с теорией культурного релятивизма, с его требованием уважительного отношения к чуждой культуре, в которой свое понимание прав человека. В рамках критики западного феминизма считают, что нападение на культурные ценности порождает отчуждение и маргинализацию, возрождение традиций.

Чтобы лучше понять традицию женского обрезания, следует обратиться к теориям, которые помогают ее объяснить. Так, при исследовании женского обрезания на Северном Кавказе конструкционизм позволяет изучить детерминированность особенностей жизни человека общественными и групповыми нормами. Рассмотрение этих норм предусматривает применение элементов теории радикального феминизма (С. Файрстоун, К. Маккиннон, М. Дейли), среди которых особый акцент делается на патриархате, контроле над женщинами (особенно над женской сексуальностью и женским телом), мужском доминировании.

Для исследования важно использование теории культурного подавления женской сексуальности и выработанных в ее рамках теорий женского и мужского сексуального контроля, где женская сексуальность рассматривается как представляющая потенциальную угрозу. Теория мужского контроля объясняет подавление женской сексуальности неуверенностью мужчин, ненасытной сексуальностью женщин как угрозой для мужчин, физически более ограниченных сексуально, чем женщины, для которых естественное состояние — это желание большого количества секса, в том числе и с несколькими партнерами (половое поведение женщин в древности и множественные примеры в природе у животных и приматов].

Распространено мнение о зависти мужчин к женщинам, в силу чего появляется стремление к подавлению их сексуальности и лишению удовольствия. Согласно этой теории, подавление женской сексуальности освобождает мужчин от того, чтобы удовлетворять огромную потребность женщин в сексе, которая заставляет мужчин чувствовать себя обремененными и неуверенными в себе (что имеет большое значение для исламского полигамного общества). Стремление к ограничению женщин в сексуальных контактах часто связано с желанием определенности в вопросе отцовства, а также с потребностью мужчин в упорядоченности общества: они считают, что безудержная сексуальность женщины может произвести хаос, подорвать общественный порядок. С точки зрения М. Макинтош, «женская сексуальность подавляется мужчинами в интересах патриархата». Теория женского контроля также важна для исследования. Согласно ей, женщины сдерживают свою сексуальность ради блага всех женщин. Концепция социального обмена рассматривает секс как ресурс, а чтобы он был ценен, он должен быть дефицитен.

Крайняя форма снижения женской сексуальности, которая оправдывает сексуальное насилие в отношении женщин, реализуется при помощи хирургического вмешательства и находится вне закона в странах Запада, но практикуется в исламских странах Африки и Востока, а также среди мигрантов. Эта же практика имеет место и на российском Северном Кавказе.

Применительно к исследованию может использоваться и концепция двойных сексуальных стандартов, согласно которой многое в сексуальном поведении позволительно мужчинам и не позволительно женщинам. Мужчины получили возможность вступать в случайные половые связи или иметь много сексуальных партнеров, а женщин клеймят за это. Таким образом, сексуальное желание и сексуальная активность выступают как мужская привилегия.

Посмотрела тут случайно сериал The baby (2022), и решила написать про него, потому что он совершенно незаслуженно попал не в ту категорию, и трейлер у него вообще не показательный, по нему может действительно сложиться впечатление, что это ужасы. Может и ужасы, конечно, но совсем не в том смысле. Фильм очень символический и грустный, про лесбиянок, материнство, репродуктивное насилие. Про то, как материнство может буквально свалиться тебе на голову, а ты к этому абсолютно не готова, про то, как оно может стать проклятьем, поссорить и развести тебя с твоими близкими, как фигура матери стирается рядом с ребенком, и случайные прохожие могут умиляться младенцу, но моментально забыть, что его мать умерла у них на глазах. Про то, какими убийственно мощными, сводящими с ума могут быть эмоции младенца, особенно для матерей, и про то, как кругами по воде расходится травма, заражая людей, которые оказываются рядом с ней. И про женскую взаимоподдержку.

Порнография утверждает, что женщины — это вещи; порнография утверждает, что использование женщин как вещей удовлетворяет сексуальную природу женщин;
порнография утверждает, что женщины — это вещи, которыми пользуются мужчины.

— В порнографии женщин используют как вещи; в порнографии против женщин применяют силу; в порнографии женщин эксплуатируют.

— Порнография показывает, что женщины — шлюхи, сучки; порнография показывает, что порнографы определяют роль женщин; порнография показывает, что мужчины
определяют роль женщин; порнография показывает, что женщины определяет то, как их хотят видеть мужчины.

— Порнография показывает женщин как отдельные части тела, как гениталии, как вагинальны, как соски, как ягодицы, как губы, как открытые раны, как куски.

— В порнографии используются реальные женщины.

— Порнография — это индустрия, которая покупает и торгует женщинами. Порнография задает стандарты женской ориентации, женских сексуальных ценностей, стандарты взросления девочек и мальчиков и все чаще задает новые стандарты для рекламы, кино, клипов, изобразительного искусства и литературы, музыки.

— Принятие порнографии означает упадок феминистской этики и отказ от феминистской политики; принятие порнографии означает, что часть феминисток отвергают положение женщин.

— Порнография усиливает власть правых над женщинами, делая среду вне дома более опасной, более угрожающей; порнография усиливает власть мужа над женой, делая
домашнюю обстановку более опасной, более угрожающей.

— Порнография превращает женщин в товар; порнография поддерживает отношение к женщине как к объекту; порнография закрепляет раскол среди женщин; порнография
закрепляет низкую самооценку женщин; порнография закрепляет недоверие женщин к женщинам; порнография закрепляет унижение и оскорбление женского интеллекта и
творчества.

— Порнография — это насилие над женщинами, которых используют в порнографии, порнография поощряет и пропагандирует насилие над женщинами как классом;
порнография дегуманизирует женщин, которые снимаются в порно, порнография способствует дегуманизации всех женщин; порнография поощряет сексуальную иэкономическую эксплуатацию женщин как класса.

— Порнография создается мужчинами, которые организовывают, используют и празднуют насилие над женщинами.

— Порнография эксплуатирует детей, особенно девочек, поощряя и совершая насилие над детьми.

— Порнография использует расизм и антисемитизм как повод для сексуального возбуждения; порнография способствует расовой ненависти, демонстрируя унижение как что-то «сексуальное»; порнография романтизирует концлагеря и плантации, нацистов и рабовладельцев; порнография использует унизительные расовые стереотипы для
сексуального возбуждения; порнография поддерживает расистские сексуальные тенденции.

— Порнография заглушает совесть, делает человека все более черствым к жестокости, к причинению вреда, к унижению и насилию над женщинами и детьми.

— Порнография не дает нам будущего; порнография лишает нас не только надежды, но и достоинства; порнография еще больше снижает нашу человеческую ценность в обществе
и наш потенциал, порнография запрещает женщинам определять свою сексуальность; порнография расходует нас и выбрасывает; порнография уничтожает наш шанс на свободу.


Андреа Дворкин
Почему порнография волнует феминисток
перевод: Красный ковен