Уравнение оптимизма

Я всегда с удовольствием рассматриваю украшения посреди лба в китайских исторических дорамах (изображение прилагаю). Но ещё интереснее было узнать, каким именно образом эту штучку пришпандоривают к коже и насколько надёжно. Поизучала вопрос и вам расскажу.

Это украшение называется хуадянь (花钿, huā diàn). В дословном переводе - “цветочная накладка”. Это была изысканная деталь макияжа, популярная в древнем Китае, особенно в эпоху Тан (618–907 гг.). Самая известная легенда гласит, что моду ввела принцесса Шоуян, к которой на лоб прилип лепесток сливы.

Хуадянь изготавливалась из золотой фольги, рыбьей чешуи, перьев птиц, бархата или просто рисовалась краской. Классикой считался цветок сливы (мэйхуа), а также другие цветы, птицы или геометрические фигуры.

Не стоит путать хуадянь с индийской бинди (точкой). Хуадянь - это именно декоративный узор, не имеющий религиозного значения, в отличие от символа “третьего глаза” в индуизме.
Для крепления хуадянь использовался особый вид клея, который в Китае называли «хэ цзяо» (呵胶) - “клей, размягчаемый дыханием”. Это был один из самых технологичных косметических клеев своего времени.

Его варили из плавательных пузырей рыб (особенно ценились осетровые породы), иногда с добавлением бычьих шкур.
На выходе получалась прозрачная субстанция, похожая на очень крепкий желатин, без цвета и запаха.
Этот клей имел уникальные для косметики качества. Он был твёрдым при комнатной температуре, но если просто подышать на него или слегка смочить языком, то становился липким, отсюда и название.

Свойства такого типа клея до сих пор ценят реставраторы: он размягчается при нагреве и застывает при остывании, не разрушая материал. Современники утверждали, что этот клей был настолько силён, что использовался для приклеивания перьев к стрелам, а на лице держался так крепко, что не боялся даже мытья.

Несмотря на свою силу, действие “хэ цзяо” было обратимо. Чтобы снять хуадянь, нужно было просто приложить к месту тёплую влажную ткань - клей терял прочность, и украшение легко отклеивалось, не повреждая кожу.

Кстати, о терминах: Научное название рыбьего клея - ихтиокол (от греческого “ихтио” - рыба и “колла” - клей). Сегодня его чаще всего используют в реставрации старинных картин и мебели, а также в производстве некоторых медицинских препаратов.


Оля Ситник

По поводу женщин, которые якобы делают обобщёния на всех мужчин, а ведь не все мужчины... Представьте себе ситуацию наоборот.

Вы мальчик, и родились в стране, где мама, скорее всего, свалила из семьи. Или не свалила, но регулярно бухает и вы видите её пару раз в неделю. Ну или постоянно наставляет рога папе, а он плачет на кухне.

Девочки в школе сдёргивают с вас штаны и бьют портфелем по голове, а учитель говорит, что это значит что вы им нравитесь, и вы должны потерпеть.

В институте преподавательницы рекомендуют вам прийти на зачёт в коротких шортах, и постоянно шутят про блондинов.

Ваша первая партнёрка оказывается абьюзеркой, и лупит вас до синяков. Следующие - просто особо не готовы ничего обсуждать.

Стоит вам зайти на сайт знакомств - у вас будет куча предложений одноразового секса, а если вы откажете - оскорбления посыплются на вас, как дождь из ножниц.

На улице вам будут свистеть, по ночам одному лучше не ходить, или хотя бы в руках держать ключи.

А если вы скажете, что вы живёте в постоянном страхе насилия - то вам придут и наваляют в панамку, потому что не всем женщины такие! Не все! Не стоит, пожалуйста, обобщать!


Леда Гарина

Невозможно достичь баланса между точками зрения жестокого мужчины и его жертвы. Как красноречиво объясняет докторка Джудит Херман в свой замечательной работе «Травма и восстановление» (Trauma and Recovery), «нейтралитет» на деле служит интересам преступника гораздо больше, чем интересам жертвы, и, таким образом, он не нейтрален. Хотя жестокий мужчина предпочитает, чтобы вы целиком и полностью были на его стороне, он будет вполне удовлетворен вашим решением промолчать. Для него это означает, что, с вашей точки зрения, в проблемах пары виноваты как он, так и она, а это, в свою очередь, означает, что эти проблемы нельзя считать жестоким обращением.

Одна женщина так описывала жестокие отношения между своими друзьями. «Каждый хочет, чтобы я была на его стороне, – объяснила она мне. – Но я отказываюсь занимать чью-то сторону. Они должны разобраться сами. Я сказала им, что готова прийти на помощь. Если я открыто поддержу ее, он только больше упрется. Люди должны избегать соблазна выбрать себе команду», – добавила она назидательно.

Как удобно! А по мне нейтралитет – это сговор с жестоким мужчиной, хотите вы того или нет. Если вы, зная об издевательствах, не высказываетесь против, значит, вы согласны с происходящим. Жестокие мужчины воспринимают молчание как одобрение своих действий. А для третируемой женщины оно означает, что ей никто не поможет, а именно в этом ее и стремится убедить тиран! Вряд ли вы хотите быть союзником жестокой личности, но если вы молчите – вы им уже являетесь.


Ланди Бэнкрофт
Почему он делает это? Кто такой абьюзер и как ему противостоять

#myrecollections
Патриархальная оптика и постоянное замалчивание приводят к тому, что женщине очень сложно правильно определить свое место в сложившейся системе литературных отношений (слово "иерархия" тут не очень применимо). Как правило, в публичном пространстве не упоминают ни тебя, ни твои проекты, на тебя не ссылаются и не включают в разнообразные перечни литературных деятелей просто приятных и литературных деятелей приятных во всех отношениях. Ну ок, думаешь ты, не очень-то и хотелось, зато я могу сидеть в своем углу и позволить себе свободу высказываний "просто читательницы". Ну и позволяешь. И тут же раздается невероятно громкий обиженный вой. Оказывается, тебя все читают, уважают и признают (только тебе сказать об этом почему-то забыли), и твое неформальное, совершенно не рассчитанное на такое прочтение высказывание падает на их головы практически тонной кирпичей.

итак, наш унион действительно сделал это: первым в истории топ-лиг назначил женщину тренеркой мужской футбольной команды в высшей лиге.
ее зовут мари-луизе эта, ей 34, в прошлом она успешная футболистка, даже женскую лигу чемпионов выигрывала. после окончания игровой карьеры сразу стала тренировать молодежь.

в системе униона она уже три года, и даже была ассистенткой главного тренера (что тоже было впервые), а потом занималась юниорами.
с лета она будет тренировать женскую команду, а пока, уволив прежнего главного тренера, ее поставили работать до конца чемпионата.

решение, конечно, неоднозначное - любые такие замены тренеров по ходу сезона это всегда огромный риск, в том числе для самих тренеров (тренеров-мужчин)
и наверное, есть шанс, что это будет стеклянный обрыв для ее карьеры. но будем надеяться, что нет!

а любом случае - это почти шокирующее событие в очень патриархальном футбольном мире) видели бы вы комментарии от мужчин, особенно, русскоговорящих))

возможно, если мир не рухнет по другим причинам, лет через двадцать такие назначения не будут вызвать тестерику у говорящих кабачков.


Элла Дерзай

А вот сам манифест (текст Симоны де Бовуар)

Во Франции каждый год аборт делают миллион женщин.

Они делают это в опасных условиях из-за вынужденной подпольности, хотя при медицинском контроле это одна из самых простых операций.

Об этих миллионах женщин заставляют молчать.

Я заявляю: я — одна из них. Я заявляю: я сделала аборт.

Так же, как мы требуем свободного доступа к средствам контрацепции, мы требуем свободного аборта.

Полный текст (почитайте, он классный, и как будто написан сейчас в России или США) https://telegra.ph/Manifest-343-ZHenshchin-1971-god-04-13

Изначальная ложь о гимене влечет за собой целый ряд ошибочных и даже опасных суждений. Если вы верите в его существование, значит, вы считаете, что факт девственности можно проверить с помощью физиологического обследования. А значит, как бы ужасно это ни звучало, возможно установить общественный контроль за поведением женщины. Если вы полагаете, что перед тем, как наслаждаться сексом, всегда приходится пройти через болезненный и кровавый разрыв плевы (даже когда не сам секс тому причиной, а, скажем, тампон или катание на лошади), вы соглашаетесь с жестоким законом, утверждающим, что боль всегда должна предшествовать сексуальному удовольствию.

Таким образом, неприятные ощущения и кровотечения во время первого полового акта вводятся в норму. Мало того, это становится ожидаемым. Женщины начинают думать, что острый дискомфорт во время проникновения пениса во влагалище – это неизбежное и даже необходимое состояние. Нет боли и крови? Значит, что-то со мной не так.

Очень многие уверены, что первый секс обязательно сопровождается кровотечением. Это такое же распространенное массовое убеждение, как фантазии о неповрежденном гимене, который даже можно «увидеть». Красная простыня? Значит, перед вами девственница. Получается, если женщина не страдает, а сразу в полной мере наслаждается вагинальным контактом, значит, она безнадежно испорченная лгунья. А это нехорошо.


Люкс Альптраум
Притворство
Почему женщины лгут о сексе и какая правда за этим скрывается

Большинство из нас к моменту взросления уже что-то знают об устройстве вагины и подозревают, что вход в нее преграждает естественный тонкий слой тканей. Чтобы наслаждаться сексом, необходимо преодолеть этот барьер. Просвещенные члены общества, как правило, в курсе, что считать эту тканевую складку наилучшим индикатором нравственной чистоты странно и дико. И все же даже они уверены, что она действительно существует. Мол, сама природа устроила так: влагалище закрыто, и иначе как с силой прорвав плеву, в него не проникнешь. А значит, первый секс всегда несет с собой боль и кровь. Платить эту цену по-любому придется: если не пенис прорвет плеву, то это произойдет от тампона, спортивной травмы, сильного маха ногой и т. п.

Но стоит ли считать гимен самостоятельным, функциональным органом? Это скорее «побочный продукт» эволюции, чем разумная попытка природы создать некую «печать непорочности». В книге «Девственница: нетронутая история» (Virgin: The Untouched History) Ханна Бланк описывает плеву как «бесполезный атавизм» (37). И поясняет: «Максимально упрощая терминологию, скажу, что гимен – это то, что остается, когда вы роете ямку» (38). Когда у плода в утробе матери формируется вагинальное углубление, у его устья слегка присобираются ткани. Впоследствии эта складка и превращается в плеву. Получается скорее декоративная «драпировка», чем полноценная преграда. Ее форма, размер и фактура бывают очень разными. Иногда она представляет собой тончайшую пленку, которая расходится от малейшего прикосновения. А иногда – упругую и эластичную перепонку, которая растягивается и благополучно продолжает существовать и после начала половой жизни[28].

Этот кусочек плоти не имеет никакого конкретного предназначения. И уж конечно, он не должен считаться символом девичьей чести и страшной печатью, которую нужно торжественно «вскрыть» во время первого секса.

При таком скромном происхождении плева умудрилась завоевать себе серьезную репутацию. Ей придают не меньшее значение, чем некоторым жизненно важным органам. Не так много у нас членов тела, которые могут столь же радикально повлиять на женскую судьбу. Удивительная власть дана фрагменту плоти, который Тереза Шехтер, режиссер документального фильма «Как потерять девственность» (How to Lose Your Virginity), называет «пленочкой с очень хорошим пиаром».

Как же столь несерьезный орган смог стать символом женского достоинства?

В значительной степени это произошло потому, что общество было абсолютно одержимо идеей оценки и измерения женской невинности и на этой волне чересчур возвеличило гимен, придав ему неподобающий статус. Задолго до того, как фламандский патологоанатом Андреас Весалиус[29] в XVI веке «открыл» плеву, мужчины начали искать способы для определения чистоты их будущей половины (39). В этих отчаянных попытках они дошли даже до того, что пробовали рассчитать непорочность математически, как соотношение обхвата женской шеи к расстоянию от кончика ее носа до основания черепа! Однако измерить эфемерную субстанцию никак не удавалось. На этом фоне наличие гимена представляло собой более или менее приемлемый критерий, позволявший делать хоть какие-то, пусть и призрачные, выводы.

Как пишет Ханна Бланк, «мы узнали о плеве потому, что человеческое сознание уже было зациклено на девственности. У нас была мотивация для поиска в женском теле того, что будет воплощать так называемую невинность и станет физиологическим обоснованием этого понятия»

Не стоит преуменьшать разрушительное действие всеобщей веры в плеву. У женщин создается неверное представление об устройстве их интимных органов, вызывающее когнитивный диссонанс: противно, когда вам внушают, будто состояние ваших гениталий может послужить доказательством того, что вы занимались сексом (секса могло и не быть, но вагина это «опровергнет»).

#читаюкакписательница
"Он думал о том, в какой дерьмовый мир он попал. Ему было очень жаль себя". Это цитата из одного современного романа. Герой-мужчина мучается от несовершенства бытия и страдает от неразделенной любви к самому же себе. Весь мир для него сосредоточился исключительно на нем самом, все остальные проходят тенью где-то там по краю этой унылой мужской вселенной. Но как ни странно, ровно этой же фразой можно описать большую часть мирового мужского литературного канона. Или, в переводе на неформальный язык современных феминисток: кукусика недообслужили, и он теперь в печали.

Будущий космонавт, утверждали космические психологи, должен «даже при наличии в эфире посторонних сигналов, в том числе и речевых, уметь „отфильтровывать“ сигналы, обращенные к нему». Космонавтов тренировали управлять движением космического аппарата и держать под контролем восемь бортовых систем, одновременно отвлекаясь на непрерывные вопросы о показаниях приборов. Гагарина выбрали для первого пилотируемого полета именно благодаря его отличному владению этими навыками. Согласно полученной им официальной характеристике, он «показал высокую точность при выполнении различных экспериментально-психологических заданий» и «высокую помехоустойчивость при воздействии внезапных и сильных раздражителей», а также «умение владеть собой в различных неожиданных ситуациях».

Космонавты должны были не только выполнять свои задачи безошибочно, но и, что столь же важно, сохранять спокойствие при стрессе. Во время тренировочной имитации стыковки экзаменаторы внимательно следили за лицами участников. Как вспоминал один из космонавтов, «важно не только справиться с операцией, но и сделать это спокойно, уверенно, без внешнего напряжения».

Инструкторы старались поднять уровень «самоконтроля и саморегуляции действий [космонавта] в экстремальной обстановке», требуя непрерывного вербального отчета во время сложного прыжка с парашютом. От космонавтов требовали отчитываться о каждом действии, скорости, расстоянии до партнеров и т.д. Сравнивая акустические характеристики отчетов с образцами обычной речи, записанной на Земле, психологи делали выводы о степени стресса и самоконтроля испытуемых. Чтобы избежать дисквалификации из-за нехватки самоконтроля, кандидаты в космонавты вынуждены были тщательно подбирать слова и интонации, минимизируя эмоциональность своей речи, – и все это одновременно с выполнением сложного прыжка с парашютом.

В реальном полете в космос контроль над речью оказался полезным навыком. Во время длительных полетов психологи тщательно анализировали сеансы, чтобы определить степень психической устойчивости экипажа и их способность продолжать полет. Лебедев, проведший на станции «Салют-7» семь месяцев, признавал: «В полете все время приходится держать себя в руках, контролировать каждое слово». Он сравнивал необходимость контролировать речь с ощущениями «при долгом воздержании с женщиной – больно, а терпеть надо». Случайная жалоба на усталость одного из членов экипажа вызвала саркастические комментарии остальных и спровоцировала межличностный конфликт, который привел к отстранению этого космонавта от работы во время полета.

Тренируя космонавтов справляться с эмоциональным напряжением в опасной для жизни ситуации, космические психологи не только помещали кандидатов в космонавты в опасные условия, но и экспериментировали с гипнозом. Под гипнозом испытуемым давали инструкцию: «Ваша жизнь зависит от того, как вы будете работать. Любая ваша ошибка может привести к катастрофе». Психологи надеялись, что эта инструкция продолжит действовать после выхода испытуемого из гипнотического состояния и усилит тщательность его последующих действий.

Космические психологи считали, что космонавтов надо специально тренировать, как переносить чувство оторванности от Земли, одиночество, монотонность и однообразие обстановки, минимум ощущений и сильные помехи при связи. Чтобы подготовить космонавтов к этим обстоятельствам, их закрывали поодиночке в сурдокамере на 10–15 дней. В течение всего этого периода испытуемый оставался один, изолированный от внешнего света, звуков и иных ощущений. Дозволялись лишь четыре односторонних сеанса связи в день, во время которых он посылал отчеты, но не получал ответов. За его физиологическими параметрами непрерывно следили. «Высокая эмоциональная устойчивость», проявленная Гагариным во время испытаний в сурдокамере, дала ему важное преимущество перед другими кандидатами


Вячеслав Герович
Мифология советского космоса

Так, избыточно эмоциональные новости маркируются ими как провоцирующие панику, нарушающие привычные нормы — как инструмент манипулирования, а разделяющие общество — как вызывающие конфликты разного уровня. Такие сценарии выполняют регулятивную функцию, предписывая, как реагировать на информацию. В частности, они могут подталкивать к ее игнорированию, перепроверке или переубеждению других людей. Однако одновременно с этим подобные сценарии также закрепляют восприятие мира как пространства постоянных скрытых угроз, и это ощущение непрерывно усиливается из-за влияния современных медиа


Казун Анастасия Дмитриевна
«Очернить светлое и чистое, обелить темное и грязное»: представления россиян о потенциальных рисках фейковых новостей

Информанты подчеркивают способность фейковых новостей усиливать поляризацию в обществе, формируя устойчивые идеологические размежевания. Это проявляется в тенденции к выборочному потреблению информации:

«Люди, как правило, из двух противоположных сторон [публичной дискуссии] читают только одну и только ей верят и никак не проверяют информацию»
(Информант, ж., 20 лет).

Предполагается, что такое размежевание становится основой для межгрупповых конфликтов. При этом в подобных нарративах информанты всегда рассуждают о «других», не обращаясь к собственному опыту и не проблематизируя свою медиадиету. Например, иногда размышления о важности использования разнородных источников информации для проверки их достоверности принадлежат людям, которые сами потребляют гомогенный контент.

Также предполагается, что фейковые новости провоцируют межличностные конфликты:

«Люди вместе вообще нормально общались, но почитали какие-то новости фейковые, один то почитал, другой то, все, спор, разлад, возможно, уже вражда»
(Информант, м., 22 года).

Тем не менее такая интерпретация последствий фейковых новостей может рассматриваться, скорее, как подмена понятий. В реальности наблюдается тенденция интерпретировать фейковые новости как то, что противоречит индивидуальным убеждениям:

«…мне просто, наверное, кажется, что это неправда, противоречит моей идеологии, моему мировоззрению, поэтому я считаю, что это фейковые новости» (Информант, ж., 33 года).

Следовательно, конфликт возникает в поле идеологических расхождений, а не по причине фейковости самой новости. Люди из социального окружения, имеющие иную позицию по тому или иному вопросу, воспринимаются как жертвы обмана, и конфликт с ними приписывается потреблению «неправильной» информации, хотя может иметь иные основания

<...>

По итогам анализа интервью можно выделить три группы негативных эффектов, приписываемых фейковым новостям:

(1) угроза солидарности, которая рассматривается информантами на уровнях государства (протесты, «оранжевые революции»), социума (межгрупповые конфликты, например, агрессия по отношению к мигрантам) и межличностных отношений (конфликты в социальном окружении);

(2) угроза индивидуальному благополучию, включающая последствия для физического и ментального здоровья людей;

(3) угроза социальным институтам, в частности медиасфере и институту выборов, которая, однако, артикулируется информантами менее активно.

Люди, попавшие под влияние фейков, могут характеризоваться как принимающие неверные решения и совершающие деструктивные действия (например, паническое потребление) либо как пассивные жертвы манипуляций, утратившие свою агентность. Ответственность за поведение под влиянием фейковых новостей по-разному распределяется между индивидами, столкнувшимися с недостоверной информацией, и группами интересов, создающими и распространяющими ее. Например, вина за деструктивное поведение под влиянием фейковых новостей может приписываться в большей степени потребителям информации, которые не проявили критического мышления и/или повели себя излишне эмоционально, либо создателям дезинформирующего контента, которые «лишили» потребителей агентности и возможности рефлексивно взглянуть на ситуацию.

Можно предположить, что информанты, оценивая эффекты фейковых новостей, пользуются уже готовыми моделями рисков (risk scripts), к которым относятся сценарии паники («нас пугают»), раскола («нас хотят поссорить») и манипуляции. Вместо практического рассмотрения причинно-следственных связей люди обращаются к уже имеющимся нарративам.

#твиттер

единственный минус, что не всегда правильно показывают, на каком языке был исходный пост... на последнем скрине один на японском, второй на корейском, например

В общем объеме управленческих информационных потоков рациональный обмен составляет около 1/20: «Школа, разгребая ворох падающих на нее документов, с необходимостью отвечает на 4% нисходящего потока … в размерах этой диспропорции заложен ответ на вопрос о степени избыточности бумажной работы» – избыточности, осужденной Госсоветом при Президенте РФ3. Минобрнауки РФ и подведомственные учреждения и организации собирают отчеты по перечню из 1684 видов документов, но
лишь 11% их касаются образования. Нижестоящие уровни испытывают перегрузку отчетностью, равноценную бумажному геноциду. Творческие работники не выносят его и уходят, чем продлевается власть бюрократов в отрасли.

Сложившийся в XXI в. и преобладающий в управленческой вертикали стиль –машинальный (безусловное исполнение распоряжений сверху), напряженный, близкий к военной обстановке. Эта вертикаль основательно меняет профессиональный стержень работников. Менеджеры сами – агенты и жертвы бумажного прессинга. Директор школы так воспринимает своего начальника:

«Глядя на главу муниципального комитета образования, понимаешь, что этот человек как будто попал на фронт. Он и сам не рад повышению, он прекрасный учитель, но машина
работает, и вот он уже управленец».

Ученые выделили сущностные черты бюропатологий: институционализированное лицемерие (нормативное принятие имитаций, превращенных форм, ложных отчетов за реальные результаты); магию авторитета (принцип «начальник всегда прав»); перевод управления, когда выгодно бюрократам, в режим адхократии («мы посовещались и решили, что нужно…») с отстранением экспертных сообществ и институтов гражданского общества. К ним добавляются трудовые перегрузки, принимаемые персоналом якобы добровольно ввиду недостаточных для существования при действующих нормах оплаты из госбюджетных источников. Известна учительская поговорка «на одну ставку кушать нечего, а на две – некогда», также некогда участвовать в экспертизе, соуправлении, основательном обсуждении результатов развития образования.

Общее проявление бюропатологий – отлучение науки от управления при массе проводимых «научных мероприятий», неспособность бюрократов видеть и устранить тупики и перекосы в образовательных исследованиях. В ответ на эту неспособность в XXI в. поднялись бесплодные вихри работ по проблемам компетентностного, вариативного и инклюзивного подходов, но преданы забвению общая эффективность образовательной политики, ответственность образования в сфере экономики, социального, культурного и политического развития, соответствующие научные школы.

Разноплановый, укорененный и болезненный характер бюропатологий в образовании, подтвержденный исследованиями разных аспектов, доказывает их институциональную природу. Они – не печальный удел одной лишь России, но в ней отмечены крупными масштабами бюрократизации, жесткой интеграцией отраслевого менеджмента в общую модель госуправления в постсоветское время, сравнительной слабостью институтов
гражданского общества.


Осипов А. М.
Приоритеты изучения образования в свете проблемы бюропатологий

Каким бы ни было наше мнение по этому поводу, тела уже давно превратились в товар. Однако товар этот неудобный. Он не производится на заводах в стерильных условиях рабочими в униформе; его уместнее уподобить подержанным машинам с авторынков. Прежде чем выписать чек и забрать необходимую человеческую плоть, кто-то должен превратить ее из живого существа в товар с рыночной стоимостью. При этом, в отличие от остальных подержанных товаров, цена человеческого тела измеряется не только в долларах. Она определяется еще и кровью, и трудно описываемой ценностью жизней – спасенных и потерянных. Когда мы покупаем человеческий орган, то берем на себя обязательства, связанные с его происхождением: как этические, так и следующие из биологической и генетической истории предыдущего владельца. Это сделка, которая фактически не завершается никогда.


Скотт Карни
Красный рынок. Как устроена торговля всем, из чего состоит человек

Равно как механик может заменить изношенные части автомобиля запасными и смазать расшатавшиеся сочленения, чтобы мотор вновь завелся, так и хирург может продлить жизнь человека, заменив отказавшие органы новыми. Каждый год технологические барьеры все ниже, а необходимые процедуры все дешевле. Однако готового склада качественных подержанных человеческих органов не существует. Искусственные сердца, почки и кровь, попытки создать которые не прекращаются, пока не выдерживают сравнения с настоящими. Человеческий организм попросту слишком сложен. В наше время его нельзя воссоздать на заводе или в лаборатории. А следовательно, единственный способ удовлетворить спрос на человеческие органы – найти источник материалов среди живых или только что умерших людей.

Нам требуются огромные объемы человеческого материала для поставки в медицинские школы для вскрытий, чтобы будущие врачи хорошо представляли себе анатомию человека. Агентства по усыновлению отправляют в первый мир из третьего тысячи детей с целью залатать бреши в ячейках американского общества. Фармацевтическим компаниям требуются живые люди, чтобы тестировать на них суперлекарства следующего поколения, а косметическая индустрия ежегодно обрабатывает миллионы килограммов человеческих волос, чтобы удовлетворить непрекращающийся спрос на новые прически. Забудьте о каннибалах в юбках из травы с тропических островов – наш спрос на человеческую плоть сегодня выше, чем когда-либо в истории.

Когда мы решаем, что человеческое тело может быть предметом открытой купли-продажи, происходит нечто странное. Большинство из нас инстинктивно понимают, что людей делает особенным не просто факт их физического существования – от электронов и кварков, придающих нам массу, до сложных биологических структур, которые обеспечивают каждый наш вздох, – но и сознание своего присутствия в мире, которое есть только у живущих. Ради целей этой книги и для придания смысла всему, что я пишу, я наделяю человеческий организм душой[1]. Утрата души превращает тело в кучку материи.

Хотя нам хотелось бы думать, что наши тела священны и на них не распространяется мелочная логика рынка, торговля человеческими органами сейчас переживает расцвет. Оборот в этой сфере составляет несколько миллиардов долларов в год. Поскольку людей в мире примерно шесть миллиардов, недостатка в поставках нет[2]. На мировом рынке есть, например, чуть менее шести миллиардов свободных почек (или двенадцати миллиардов, если быть абсолютно безжалостными) и почти 60 миллиардов литров крови. Роговиц столько, что можно заполнить ими стадион. Единственное, что препятствует огромным доходам этого бизнеса, – права на добычу ресурсов.

Возьмем, к примеру, рынок усыновления. Когда семья решает, что хотела бы взять бедного ребенка из страны третьего мира, они имеют о нем лишь смутные представления. В поисках идеала они корректируют свои ожидания в соответствии с доступными вариантами. Они просматривают онлайн-каталоги, выпускаемые международными агентствами по усыновлению, читают газетные статьи об отчаявшихся детях из приютов и принимают трудные решения, определяя, какими характеристиками должен обладать их будущий ребенок.

Конечно, в какой-то момент он станет членом семьи, но до того нужно будет иметь дело с порой сомнительной цепочкой посредников и коррумпированных правительственных чиновников, многие из которых видят в детях всего лишь тела для продажи. Только когда ребенка в конце концов привозят в дом, он превращается из абстракции во что-то совершенно реальное.

Кристина Кох работала пожарным на Южном полюсе при температуре -43°C (-111°F), прежде чем подать заявку в программу подготовки астронавтов. Это, пожалуй, четвертая по интересности строчка в ее резюме. Она выросла в Северной Каролине, получила три степени в Университете штата Северная Каролина, а ее первой настоящей работой стало создание приборов для исследования дальнего космоса в НАСА.

Затем она отправилась в Антарктиду. Три с половиной года она курсировала между Арктикой и Антарктидой в качестве научного сотрудника, включая целую зиму на базе на Южном полюсе. Это означало месяцы без солнечного света и свежей еды, с экипажем около 50 человек и без возможности выбраться, пока не возобновятся полеты. Там она также присоединилась к команде по поиску и спасению на леднике.

После возвращения она поступила в Университет Джонса Хопкинса и создавала приборы для двух миссий НАСА (одна из которых до сих пор находится на орбите Юпитера). Она разработала способ работы крошечного вакуумного насоса, который НАСА спроектировало для будущего марсохода. Университет Джонса Хопкинса номинировал её на премию «Изобретение года» в 2009 году. Затем она вернулась к исследованиям, проведя некоторое время в Антарктиде и некоторое время в Гренландии. Она также работала на правительственной исследовательской станции на севере Аляски, недалеко от севера мира. Затем она руководила ещё одной станцией в Американском Самоа, недалеко от экватора.

В 2013 году НАСА выбрало её из 6300 претендентов. Восемь человек прошли отбор. Её первая космическая миссия должна была стать обычной ротацией на Международной космической станции, но НАСА продлило её. В общей сложности она провела там 328 дней подряд и совершила 5248 витков вокруг Земли, преодолев примерно 139 миллионов миль (примерно 291 лунный полёт). Там она провела более 210 экспериментов, включая тестирование противораковых препаратов в условиях невесомости и 3D-принтеров, способных создавать структуры, похожие на человеческие ткани. Она также совершила шесть выходов в открытый космос и провела 42 часа в космическом полёте за пределами станции. Она выучила русский язык для обучения. Она управляет сверхзвуковыми самолетами.

В настоящее время Кох находится на борту «Артемиды II», направляясь к обратной стороне Луны для облета. Экипаж стартовал 1 апреля и, как ожидается, преодолеет примерно 252 000 миль от Земли, побив абсолютный рекорд по дальности полета человека — 248 655 миль — установленный «Аполлоном-13» в 1970 году. Этот рекорд продержался 56 лет и был установлен во время катастрофы, которая едва не унесла жизни экипажа. Фреду Хейзу, одному из астронавтов «Аполлона-13», сейчас 92 года. Он сказал Кох: «Я слышал, вы собираетесь побить наш рекорд».

Никто не покидал окрестности Земли с декабря 1972 года. Кох и трое ее товарищей по экипажу — первые за 53 года, и они возвращаются домой со скоростью примерно 25 000 миль в час. Это быстрее, чем любой пилотируемый космический корабль когда-либо входил в атмосферу.