Будущий космонавт, утверждали космические психологи, должен «даже при наличии в эфире посторонних сигналов, в том числе и речевых, уметь „отфильтровывать“ сигналы, обращенные к нему». Космонавтов тренировали управлять движением космического аппарата и держать под контролем восемь бортовых систем, одновременно отвлекаясь на непрерывные вопросы о показаниях приборов. Гагарина выбрали для первого пилотируемого полета именно благодаря его отличному владению этими навыками. Согласно полученной им официальной характеристике, он «показал высокую точность при выполнении различных экспериментально-психологических заданий» и «высокую помехоустойчивость при воздействии внезапных и сильных раздражителей», а также «умение владеть собой в различных неожиданных ситуациях».

Космонавты должны были не только выполнять свои задачи безошибочно, но и, что столь же важно, сохранять спокойствие при стрессе. Во время тренировочной имитации стыковки экзаменаторы внимательно следили за лицами участников. Как вспоминал один из космонавтов, «важно не только справиться с операцией, но и сделать это спокойно, уверенно, без внешнего напряжения».

Инструкторы старались поднять уровень «самоконтроля и саморегуляции действий [космонавта] в экстремальной обстановке», требуя непрерывного вербального отчета во время сложного прыжка с парашютом. От космонавтов требовали отчитываться о каждом действии, скорости, расстоянии до партнеров и т.д. Сравнивая акустические характеристики отчетов с образцами обычной речи, записанной на Земле, психологи делали выводы о степени стресса и самоконтроля испытуемых. Чтобы избежать дисквалификации из-за нехватки самоконтроля, кандидаты в космонавты вынуждены были тщательно подбирать слова и интонации, минимизируя эмоциональность своей речи, – и все это одновременно с выполнением сложного прыжка с парашютом.

В реальном полете в космос контроль над речью оказался полезным навыком. Во время длительных полетов психологи тщательно анализировали сеансы, чтобы определить степень психической устойчивости экипажа и их способность продолжать полет. Лебедев, проведший на станции «Салют-7» семь месяцев, признавал: «В полете все время приходится держать себя в руках, контролировать каждое слово». Он сравнивал необходимость контролировать речь с ощущениями «при долгом воздержании с женщиной – больно, а терпеть надо». Случайная жалоба на усталость одного из членов экипажа вызвала саркастические комментарии остальных и спровоцировала межличностный конфликт, который привел к отстранению этого космонавта от работы во время полета.

Тренируя космонавтов справляться с эмоциональным напряжением в опасной для жизни ситуации, космические психологи не только помещали кандидатов в космонавты в опасные условия, но и экспериментировали с гипнозом. Под гипнозом испытуемым давали инструкцию: «Ваша жизнь зависит от того, как вы будете работать. Любая ваша ошибка может привести к катастрофе». Психологи надеялись, что эта инструкция продолжит действовать после выхода испытуемого из гипнотического состояния и усилит тщательность его последующих действий.

Космические психологи считали, что космонавтов надо специально тренировать, как переносить чувство оторванности от Земли, одиночество, монотонность и однообразие обстановки, минимум ощущений и сильные помехи при связи. Чтобы подготовить космонавтов к этим обстоятельствам, их закрывали поодиночке в сурдокамере на 10–15 дней. В течение всего этого периода испытуемый оставался один, изолированный от внешнего света, звуков и иных ощущений. Дозволялись лишь четыре односторонних сеанса связи в день, во время которых он посылал отчеты, но не получал ответов. За его физиологическими параметрами непрерывно следили. «Высокая эмоциональная устойчивость», проявленная Гагариным во время испытаний в сурдокамере, дала ему важное преимущество перед другими кандидатами


Вячеслав Герович
Мифология советского космоса