В общем объеме управленческих информационных потоков рациональный обмен составляет около 1/20: «Школа, разгребая ворох падающих на нее документов, с необходимостью отвечает на 4% нисходящего потока … в размерах этой диспропорции заложен ответ на вопрос о степени избыточности бумажной работы» – избыточности, осужденной Госсоветом при Президенте РФ3. Минобрнауки РФ и подведомственные учреждения и организации собирают отчеты по перечню из 1684 видов документов, но
лишь 11% их касаются образования. Нижестоящие уровни испытывают перегрузку отчетностью, равноценную бумажному геноциду. Творческие работники не выносят его и уходят, чем продлевается власть бюрократов в отрасли.

Сложившийся в XXI в. и преобладающий в управленческой вертикали стиль –машинальный (безусловное исполнение распоряжений сверху), напряженный, близкий к военной обстановке. Эта вертикаль основательно меняет профессиональный стержень работников. Менеджеры сами – агенты и жертвы бумажного прессинга. Директор школы так воспринимает своего начальника:

«Глядя на главу муниципального комитета образования, понимаешь, что этот человек как будто попал на фронт. Он и сам не рад повышению, он прекрасный учитель, но машина
работает, и вот он уже управленец».

Ученые выделили сущностные черты бюропатологий: институционализированное лицемерие (нормативное принятие имитаций, превращенных форм, ложных отчетов за реальные результаты); магию авторитета (принцип «начальник всегда прав»); перевод управления, когда выгодно бюрократам, в режим адхократии («мы посовещались и решили, что нужно…») с отстранением экспертных сообществ и институтов гражданского общества. К ним добавляются трудовые перегрузки, принимаемые персоналом якобы добровольно ввиду недостаточных для существования при действующих нормах оплаты из госбюджетных источников. Известна учительская поговорка «на одну ставку кушать нечего, а на две – некогда», также некогда участвовать в экспертизе, соуправлении, основательном обсуждении результатов развития образования.

Общее проявление бюропатологий – отлучение науки от управления при массе проводимых «научных мероприятий», неспособность бюрократов видеть и устранить тупики и перекосы в образовательных исследованиях. В ответ на эту неспособность в XXI в. поднялись бесплодные вихри работ по проблемам компетентностного, вариативного и инклюзивного подходов, но преданы забвению общая эффективность образовательной политики, ответственность образования в сфере экономики, социального, культурного и политического развития, соответствующие научные школы.

Разноплановый, укорененный и болезненный характер бюропатологий в образовании, подтвержденный исследованиями разных аспектов, доказывает их институциональную природу. Они – не печальный удел одной лишь России, но в ней отмечены крупными масштабами бюрократизации, жесткой интеграцией отраслевого менеджмента в общую модель госуправления в постсоветское время, сравнительной слабостью институтов
гражданского общества.


Осипов А. М.
Приоритеты изучения образования в свете проблемы бюропатологий