НОЭМА | Алена Киселева

Пульс профессии в цифрах. Эпизод 5

Самые тревожные — не самые уязвимые.

В IT и финтехе 78% исследователей за последний год вообще не столкнулись с карьерными изменениями.
Но именно они чаще остальных ждут дальнейшего ухудшения ситуации на рынке: 52% против 41% у исследователей из агентств, фриланса и госсектора.

Здесь — ещё один парадокс.
Именно в IT и финтехе роль research внутри компании росла особенно заметно: об усилении её влияния говорят 51% исследователей. В агентствах, на фрилансе и в госсекторе — 16%.

То есть самые тревожные работают не там, где research теряет позиции. Наоборот — там, где его роль особенно быстро росла.

Возможно, тревога здесь связана не только с риском потерять место. Чем заметнее функция становится для бизнеса, тем выше к ней требования — и тем болезненнее воспринимается любая угроза её будущему.

Похоже, профессиональная тревога возникает не только там, где всё уже плохо. Иногда — там, где есть что терять.

#ПульсПрофессии

Пульс профессии в цифрах. Эпизод 4.

До сих пор мы говорили о рынке исследователей как о чём-то едином.
Но, похоже, это слишком сильное упрощение.
Если посмотреть глубже, становится видно: разные части индустрии проживают происходящее очень по-разному.

Среди in-house исследователей в IT и финтехе 70% считают, что ситуация на рынке труда ухудшилась. Среди остальных исследователей — в агентствах, на фрилансе и в госсекторе — 55%.
Разница в 15 пунктов — не то, что можно списать на погрешность. Она достаточно заметная, чтобы задать неприятный вопрос: а не принимаем ли мы опыт самой громкой части рынка за состояние всей профессии?

Потому что именно IT и финтех сегодня особенно заметны в профессиональной повестке — в чатах, на конференциях, в кейсах.

Получается, общий диагноз «рынку плохо» может быть одновременно и правдой, и слишком грубым обобщением: кризис реален, но распределён по рынку неравномерно.

Продолжим разбирать, где именно проходит эта граница — и что за ней меняется.

#ПульсПрофессии

Пульс профессии в цифрах. Эпизод 3.

В прошлый раз мы увидели: рынок пугает раньше, чем бьёт. Но есть ещё один штрих.

Только 32% исследователей за год вообще не поглядывали на рынок труда. Остальные так или иначе с ним соприкасались: кто-то активно искал работу, кто-то уже завершил поиск, кто-то просто просматривал вакансии.

То есть рынок труда для большинства — не абстрактный фон. Даже если человек не планирует уходить прямо сейчас, он всё равно проверяет: а что там есть для меня?

Но за этим общим интересом к рынку скрывается менее оптимистичная картина.
Среди тех, кто действительно искал работу, только около трети говорят, что подходящих вакансий достаточно или много. Для остальных подходящие позиции — редкость, а часть месяцами не видит ничего подходящего.

Но даже найти вакансию — ещё не значит получить шанс. На отклики редко или почти никогда не получают ответа 36% исследователей.
Получается двойной фильтр: сначала нужно найти релевантную возможность, а затем — добиться реакции работодателя.

И вот здесь понятие «рынок работодателя» перестаёт быть абстракцией.

Это не обязательно рынок, где работы нет. Это рынок, где кандидат постоянно проверяет возможности — и довольно быстро обнаруживает, что выбирать особенно не из чего.

В такой ситуации у сотрудника меньше пространства для манёвра: сложнее уйти, сложнее торговаться и выше риск согласиться на условия, которые в более конкурентном рынке он бы обсуждал или отверг.

Рынок работодателя — это не когда вакансий нет. Это когда у кандидата есть формальная возможность искать, но слишком мало реальных вариантов, чтобы выбирать и торговаться.

Дальше посмотрим, насколько одинаково это ощущается в разных частях исследовательского рынка.

#ПульсПрофессии

Вот и завершились два увлекательных дня конференции

После ProductSense у меня осталось одно довольно неожиданное послевкусие.

Мы много говорим о том, как ИИ меняет продукты, разработку, исследования, управление. Но чем больше я слушала доклады, тем сильнее было ощущение: новые технологии не отменяют старые хорошие принципы. Скорее наоборот — делают особенно заметным, где их не хватает.

Очень запомнился доклад о том, что ИИ действительно ускоряет разработку почти до космических скоростей. Но сам по себе денег не приносит.
И тут внезапно выясняется, что проблемы всё те же: неясные процессы, слабая постановка задач, размытая ответственность, отсутствие нормальной логики принятия решений. ИИ их не придумал. Он просто подсветил гораздо ярче.

В другом докладе работа ИИ раскладывалась на отдельных агентов. И я поймала себя на мысли: принцип-то до боли знакомый.
Разложи сложную задачу на шаги.
Прорисуй процесс.
Раздели роли.
И результат станет лучше.

Технология новая. Логика — почти вечная.

Ещё очень понравился кейс бренд-менеджера с FMCG-бэкграундом, который сейчас работает в цифровом продукте — СберЗвуке. Очень наглядный пример того, что фундаментальные принципы «традиционной» школы прекрасно переносятся в продуктовую среду. Меняется контекст, инструменты, скорость. Но хорошее понимание потребителя, бренда и выбора никуда не исчезает.

И, кажется, именно за это мне особенно понравился ProductSense’26. Программа была не про набор модных слов, а про содержательные вещи.

Доклады, мастер-классы, стенды партнёров, пространство для общения — всё было собрано так, чтобы можно было и узнать что-то новое, и встретить сильных людей, и спокойно поговорить между сессиями.

Редкий случай, когда конференция действительно помогает расширить и круг знаний, и круг контактов.

Спасибо организаторам за очень сильную программу и за то, как всё было сделано.

А моя личная мысль после этих двух дней такая:
чем быстрее становятся инструменты, тем важнее становится качество мышления вокруг них.

И это, пожалуй, хорошая новость

Пульс профессии в цифрах. Эпизод 2.

Рынок пугает раньше, чем бьёт.

61% исследователей считают, что рынок стал хуже. Логично спросить: а с ними самими что произошло?

Особо ничего. У 75% за год в карьере не случилось ничего существенного. Уволены или сокращены — 8%.

Разрыв разительный: то, что тревожит троих из пяти, лично коснулось одного из десяти. И даже эти 8% в основном уже устроились — на момент опроса работу продолжали искать только 3%, столько же, сколько в среднем по рынку труда.

Это не значит, что тревога придумана. Рынок труда мы оцениваем не только по себе — мы слышим о сокращениях вокруг, читаем чаты, знаем истории коллег, замечаем замороженные вакансии.

Ощущение рынка собирается не только из своего опыта. Из чужого — не меньше.

Вопрос, который остается открытым: что пугает сильнее — то, что случилось с вами, или то, что вы услышали о других?

#ПульсПрофессии

Пульс профессии в цифрах. Эпизод 1

Начинаем делиться результатами «Пульса профессии».

Когда мы с Анастасией Черкашиной запускали «Пульс профессии», один из главных вопросов был простым:
на исследовательском рынке действительно стало хуже — или нам так кажется?

Мы опросили 349 исследователей. Для сравнения — ещё 212 офисных специалистов других профессий.

Первая картина выглядит довольно тревожно.
61% исследователей считают, что ситуация на рынке труда за последний год ухудшилась.
Среди офисных специалистов других профессий — 49%.
61% говорят, что подходящих вакансий стало меньше (vs. 48%).
66% считают, что найти работу стало дольше и труднее (vs. 53%).

То есть исследователи действительно чувствуют ухудшение рынка острее, чем представители других офисных профессий.

Казалось бы, диагноз понятен: спрос падает, рынок сжимается.

Но дальше картина становится менее однозначной.
С утверждением «спрос на специалистов моего профиля падает» согласились всего 38% исследователей (vs. 36%).

И вот здесь уверенность заканчивается.
Исследователи довольно единодушно говорят, что рынок стал сложнее. Но когда речь заходит о том, падает ли сам спрос на профессию, мнения расходятся.

Получается парадокс: рынок ощущается хуже, вакансий — меньше, поиск — сложнее. Но объяснить всё это простым падением спроса уже не получается.

Что именно тогда изменилось на исследовательском рынке — и почему это ощущается настолько остро?

На этом пока остановимся. В следующих постах будем разбирать, что именно стоит за этим ощущением сжатия рынка — и одинаково ли оно для всех.

#ПульсПрофессии

НОЭМА | Алена Киселева pinned ««Среднего пользователя» мы в прошлом посте уже немного потревожили. Но если пользователи и правда разные, какие различия имеют значение, а какие просто красиво смотрятся в таблице? Вот здесь уже начинается территория сегментации. 10 сентября буду говорить…»

«Среднего пользователя» мы в прошлом посте уже немного потревожили.

Но если пользователи и правда разные, какие различия имеют значение, а какие просто красиво смотрятся в таблице?

Вот здесь уже начинается территория сегментации.

10 сентября буду говорить об этом на ProductSense’26 в докладе
«За пределами глубинных интервью: количественная сегментация для продуктовых команд».
В программе — как понять, нужна ли сегментация вообще, по какой логике делить пользователей и как собрать рабочую картину из интервью, опросов и поведенческих данных, а не просто получить красивые сегменты в презентации.

И да, обещаю не начинать со слов: «А теперь построим кластерный анализ».

А вообще программа ProductSense в этом году выглядит опасно: слишком много докладов, на которые хочется сходить одновременно. В расписании — продуктовые лидеры, аналитики, исследователи, специалисты по ИИ, стратегии, growth и продуктовым процессам; доклады идут в нескольких треках два дня.

Так что моя главная исследовательская задача на конференции, возможно, будет не сегментация.
А приоритизация: кого успеть послушать.

Описание доклада
Программа ProductSense’26

Мы очень любим средние.
Средний чек.
Средняя частота использования.
Средняя оценка функции — 6,8 из 10.

И довольно быстро из этих цифр собирается Средний Пользователь.

Он скорее доволен. Немного чувствителен к цене. Умеренно заинтересован в новой функции.
Очень удобный человек.

Есть только одна проблема: скорее всего, его не существует.

Потому что средние 6,8 могут означать:
— почти все поставили 6–7;
— половина поставила 10, половина — 3.

Цифра почти одна и та же.
А ситуация — совсем разная.

Среднее хорошо отвечает на вопрос «сколько в целом».
Но гораздо хуже — на вопрос «одинаковые ли люди за ним стоят».

И иногда именно это различие меняет всё.

Исследование начинается не с метода

Мы, исследователи старой школы, немного избалованы. Привыкли, что клиент часто приходит уже не только с задачей, но и почти с готовым способом её решать:

«Нужен concept test».
«Давайте сделаем conjoint».
«Нужна сегментация».
«Сначала проведём 20 глубинок, потом опрос».

И дальше мы включаемся в привычную работу: уточняем дизайн, выборку, инструментарий, аналитику.

Но недавно я начала общаться с компаниями из сферы, где исследования исторически не были обычной практикой. И там всё оказалось наоборот. Нет очереди из готовых research questions. Нет привычного понимания, какую задачу можно «отдать исследователю».

Есть бизнес, много решений, много опыта — и довольно естественный вопрос:
А где именно исследования здесь вообще могут быть полезны?

И вот это неожиданно оказалось очень хорошим упражнением. Мы пока идём не от метода и даже не от исследовательского вопроса. Мы идём от решений.
- Какое решение компания будет принимать по результатам?
- Что она уже знает? Чего не хватает, например, продажам для роста?
- Где именно между текущим знанием и нужным решением лежит пробел?

Потому что здесь нужно ещё обосновать ценность исследования в принципе.
Не просто предложить «давайте что-нибудь изучим», а нащупать тот самый knowledge gap — место, где дополнительное знание действительно может изменить решение или действие.
И только потом возникает следующий вопрос: а нужно ли здесь исследование — и если да, то какое?

Мне кажется, это полезно иногда проделывать и там, где исследования давно стали привычной практикой. Потому что у нас есть обратная проблема.
Когда ты много лет работаешь с методами, очень легко начать мыслить именно ими.
«Почему уходят?» → глубинки.
«Нужно измерить лояльность» → NPS.
«Нужно приоритизировать фичи» → Kano.
«Нужно найти сегменты» → кластерный анализ.
Задача ещё толком не разобрана, а метод уже выбран.

А потом исследование проведено, данные собраны, презентация готова — и внезапно становится понятно, что бизнесу вообще-то нужно было ответить на другой вопрос.
Или нужен был другой дизайн.
Или исследование не было нужно вовсе.

Наверное, одна из самых полезных привычек исследователя — иногда забывать всё, что он знает о методах, и сначала спросить:
Какое решение мы пытаемся принять?
А уже потом открывать методологический ящик с инструментами.

Момент для запуска исследовательского агентства сейчас не самый очевидный.

Рынок нервный, бюджеты пересматривают, а вокруг всё чаще звучит:
«А исследования вообще ещё нужны в прежнем виде?»

И всё же именно сейчас появилась НОЭМА.

Не потому, что рынку не хватало ещё одного агентства. Скорее наоборот: за годы работы у меня накопилось слишком много мыслей о том, как мне хочется делать исследования.

Когда-то один клиент сформулировал свой опыт работы с большим исследовательским бизнесом:

Мне не нужна поликлиника-конвейер, где меня быстро проводят по стандартному маршруту. Мне нужна специализированная клиника, которая разберётся именно в моей проблеме.

Эта фраза осталась со мной.

Мне тоже всегда было интереснее не провести «ещё одно исследование», а понять, что именно здесь нужно узнать, зачем и какое решение это должно изменить.

Иногда для этого нужен большой количественный проект.
Иногда — несколько точных вопросов.
Иногда данные уже есть, и не хватает не исследования, а нормальной интерпретации.
А иногда правильный ответ — вообще не проводить исследование.

Поэтому мне и не хотелось строить НОЭМУ как ещё одну фабрику проектов.

За последние месяцы стало понятно, что этот подход близок не мне одной. Вокруг НОЭМЫ постепенно складывается круг людей: исследователи, аналитики, специалисты из разных областей. Кто-то уже в проектах, с кем-то мы просто договорились, что позовём друг друга, когда появится подходящая задача.

Я никого не переманиваю: звать человека имеет смысл под конкретную задачу, а не про запас.

Это и не задумывалось как штат «на все случаи жизни».

Так появилась НОЭМА.

Пока без длинного списка новых кейсов и громких историй успеха. Зато с опытом, любопытством, свободой задавать неудобные вопросы и очень низкой терпимостью к ответу «ну, в целом понятно».

Здесь мне хочется говорить именно об этом:

— о данных, которые не дают ответа;
— об исследованиях, которые начинаются с неправильного вопроса;
— о решениях, которые всё равно приходится принимать, не дожидаясь полной картины;
— о том, что происходит с самой исследовательской профессией.

И главное — о том моменте, когда из всего этого наконец становится понятно, что делать дальше.

В этом, собственно, для меня и есть НОЭМА.

Если у вас есть исследование, которое так и не изменило ни одного решения, — расскажите. Такие истории мне интересны едва ли не больше, чем удачные.

Где рождается понимание

Channel created