Уголок для ворчания | Позвольте пару вопросов?

#журналистское

Труд журналиста в России за последние годы стали ценить еще чуточку ниже. Во всяком случае, если сравнивать с ситуацией в целом по экономике. Что я имею в виду?

Еще в феврале я писал, что большинство российских журналистов не могут рассчитывать даже на медианную зарплату в стране (если кто-то не привык к этому показателю, то это та самая цифра, которая делит всю массу сотрудников пополам: 50% получают больше денег, а 50% — меньше). И так продолжается уже давно.

Как сообщили мне в пресс-службе HeadHunter, в 2019 году медианная предлагаемая зарплата (то, что писали в вакансиях) составляла в России 46100 рублей. У журналистов тогда было всего 35300. То есть условному обычному журналисту предлагали меньше 77% от медианы по стране.

С тех пор предлагаемая зарплата в целом по экономике выросла на 86%. По итогам первого квартала 2026-го она составила 85900 рублей (опять же, спасибо HeadHunter за данные). За тот же период журналистская медиана выросла на 79,6% — до 63400 рублей. Понятное дело, что в обоих случаях рост во многом оказался съеден инфляцией. Тут важнее разница в динамике.

Проще говоря, труд российских журналистов не просто ценится несколько ниже, чем труд по экономике вообще. Мы еще и медленно сползаем вниз. Сейчас медианная зарплата в журналистских вакансиях меньше 74% от медианного показателя по стране в целом (-3 п.п.).

Тут, конечно, можно возразить, что далеко не все вакансии выкладываются на HeadHunter, SuperJob, "Авито" и другие подобные сервисы. Есть города, где людей в принципе ищут только через сеть личных контактов. Есть редакции, которые нанимают лишь по рекомендациям.

Однако, во-первых, это далеко не везде так. Во-вторых, каким бы непубличным ни был какой-то кусок рынка труда журналистов, он все равно сообщается с открытой частью. Большинство редакций хотя бы иногда обращаются к сайтам вакансий. Большинство журналистов все же периодически обновляют свое резюме. Наконец, новости о средних и медианных зарплатах для всех являются ориентиром. Как для соискателей, так и для работодателей.

Самое обидное, что особенных улучшений пока ждать не приходится. Рынок труда в медиа по-прежнему на 100% — рынок работодателя. Как сообщили мне в HeadHunter:

С начала 2026 года количество активных резюме на вакансию по России для журналистов в среднем приходится более 100. В городах-миллионниках аналогично, в городах с населением менее 500 тыс.человек hh.индекс ниже — в среднем от 50 резюме на вакансию. В целом профессия журналиста всегда была высококонкурентной — в 2022 году, к примеру, hh.индекс также в крупных городах превышал отметку 100. Аналогичная ситуация наблюдается по копирайтерам, редакторам, корректорам.

Такие дела.

#журналистское

Честно говоря, не понимаю, зачем вы читаете этот канал, если о быте журналистов уже всё сказано в гениальном комиксе Blacksad

#журналистское #дневниковое

Ты знаешь, какое самое счастливое животное на Земле? Это золотая рыбка. Ты знаешь почему? У нее десятисекундная память.

В последнее время я что-то сдаю, мне все тяжелее стало работать по воскресеньям. Особенно вечером. Особенно на фоне какого-то мерзкого ОРВИ, невесть откуда взявшегося в мае. Но есть дела, которые нужно сделать…

К примеру, проект по истории чемпионатов мира по футболу, который как назло предполагает массу тупой ручной работы. Скажем, возню с проверкой географических координат отдельных стадионов. Тут даже на луну не повоешь — во-первых с заложенным носом это неудобно, во-вторых в майском питерском небе луну найти не так-то просто.

Поэтому я решил скрасить рабочий процесс фоновым пересмотром Теда Лассо, возможно, самого жизнеутверждающего сериала в истории. Так мне когда-то казалось. Сейчас же он натолкнул меня на самые мрачные мысли. Особенно вкупе с изучением старых новостей о ЧМ-2018.

Как живая встала перед глазами картина — я работаю в микст-зоне стадиона на Крестовском. Игроки сборной Бразилии по дороге к автобусу дают комментарии журналистам после победы над Коста-Рикой. Их, комментарии, надо успеть записать, расшифровать, а потом, напрягая все знания романской филологии (и эксплуатируя коллег) перевести в новости. Желательно минут за 10, чтобы их процитировали в Бразилии, Франции, Коста-Рике, Китае.

По улицам же пока гуляют толпы фанатов самых разных стран. Им никуда не надо торопиться, и незачем переживать из-за цитирований. Люди поют песни, пьют пиво, на играют на барабанах и никого при этом не задерживают. Есть, конечно, чувство, что болельщики уедут и больше тут никому не позволят играть на барабанах без согласования. Но пока, на месяц, ты все же чуточку причастен к этому большому празднику.

Пока меня захватывают воспоминания, на экране Тед Лассо излучает оптимизм, с помощью которого пытается изменить мир, или хотя бы Лондон. Последний заграничный город, в который я путешествовал (если не считать Тбилиси и Телави, но это было совсем не про туризм). Наверное, именно это меня и доконало.

Причем не то, чтобы я фанат ностальгии по 2010-м или 2000-м. У меня вызывают легкое смущение и даже недоумение фразы, вроде "вот бы вернуть 2019-й" или "вот тогда все было хорошо". Но в тот момент, сквозь вирусный озноб я очень явственно ощутил, насколько мне не хватает этого чувства открытости миру. Ощущения, что в моем городе французы могут весело задирать бельгийцев, египтяне есть фалафель вместе с марокканцами. А сам я потенциально могу взять билет куда угодно.

Но с того чемпионата прошло восемь лет. С Лондона шесть. И я даже не помню где и сколько мой девственно чистый загранпаспорт валяется за ненадобностью (поймите правильно, не то чтобы я жалуюсь, миллионам людей несравнимо хуже, чем мне, в том-то и дело). А нам остается писать совсем другие новости, ведь кто-то же должен...

Ну, и по совету Теда Лассо быть золотыми рыбками.

#журналистское

Медиаменеджер из Воронежа украл 90 млн рублей для создания собственного СМИ…

Пару дней назад мне скинули эту новость, сопроводив комментарием:

Жду аналитический пост. Можно ли судить о состоянии медиарынка по таким новостям…

Похоже на вызов! Поэтому свой воскресный обед я посвятил чтению воронежских медиа, которые, предсказуемо довольно подробно освещали суд над главным героем. К слову, его имя Денис Ерошенко. Местные "Вести" сопроводили весьма желчный материал о нем дисклеймером следующего содержания:

Текст адресуется в первую очередь воронежским медийщикам. Нормальным людям он может показаться неинтересным…

Ну что же, я очень редко это говорю, но коллеги… вы ничего не понимаете в историях! Эта читается как плутовской роман, коим она в сущности и является.

Начнем с того, что Денису 21 год, а первый раз он попал в газеты вообще в 15. Тогда он, еще нося фамилию Фусарь, пожаловался Путину на ошибку в аттестате, которая мешала ему поступить в выбранный колледж. Ошибку исправили, потом была смена фамилии, поездка в Питер, где молодой человек за один год, якобы, закончил Институт кино и телевидения.

После он работал в воронежской компании, торгующей колбасами, с оборотом в несколько миллиардов рублей (где юноша быстро стал заместителем гендира). Более того, его фотография появилась на рекламных билбордах. Именно со счетов этой фирмы, как утверждало следствие, Ерошенко и вывел те самые 90 млн на которые содержал медиа "НАШЕ:36" (если верить местным СМИ, тут не обошлось еще и без гранта Росмолодежи).

Когда все всплыло, в "НАШЕ:36" появилось объявление о смерти Ерошенко. Тревога, впрочем, оказалась ложной. В итоге медиа закрылось, а Денис в феврале получил 5 лет условно, но по представлению прокурора в мае решение было пересмотрено и ему дали 3,5 года реально. Жестковато, если учесть, что главным пострадавшим оказалась компания с труднообъяснимой кадровой политикой, потерявшая за 2 года считанные проценты своего оборота.

В общем, я уверен, что об этой истории необходимо снять сериал в духе "Лучше звоните Солу". Кроме шуток! Если этот текст читает кто-то из Okko, Ivi или "Кинопоиска" — это буквально золото, что бы там ни писали на сайте воронежских "Вестей". Главное, я уверен, что договориться с самим Денисом о правах на экранизацию будет нетрудно.

Но меня изначально просили немного аналитики про рынок местных медиа. Сама история Ерошенко вряд ли о нем что-то говорит. А вот реакция воронежских СМИ… да.

Скажем, слово "Воронежским новостям":

Денис Ерошенко был весьма щедрым работодателем… 45-60 тысяч рублей ежемесячно получали [сотрудники "НАШЕ:36"]... Помимо частых корпоративов, проводившихся в редакции чуть ли не раз в месяц, на новый 2025 год главный редактор вручил лучшим сотрудникам несколько айфонов.

Видимо, дела на воронежском рынке действительно обстоят худо, раз 45–60 тысяч и корпоративы — это "весьма щедро". Да и то рассчитывать ты на них можешь, если твой работодатель современный Барри Линдон.

#журналистское #неворчание

Когда вам говорят, что лучше не портить рабочего человека образованием, нужно иметь мужество спросить: "а лучше для кого?" (с) Кабаре "Брехт"

Я неоднократно тут писал, что русскоязычные СМИ прекрасно умеют описывать частные случаи жестокости и несправедливости. Более того, в золотом архиве отечественной журналистики есть масса виртуозных текстов о системном ущемлении каких-то социальных групп будь то пациенты ПНИ, "малые" народы и т. д.

Однако у нас очень редко заводят разговор о неравенствах, охватывающих десятки процентов людей (за исключением, разве что, вопроса неравной оплаты у мужчин и женщин и "штрафах за материнство"). О глобальной несправедливости самих правил игры, которые касаются всех или почти всех. В этом смысле сильно выделяется экономист и журналист Дмитрий Прокофьев, который нередко берется за такие темы.

До сих пор помню его отличное рассуждение о том, зачем нужны МРОТ и пособия по безработице, которые активно критикуются как консерваторами, так и многими либералами. Мол, зачем платить 200$ человеку за то, что он просто "лежит на диване", а не идет работать? Так для того и нужно, чтобы работал он не за 200$. Потому что, если за эту сумму можно полежать на диване, то 8 часов у станка придется платить кратно больше. Вот вам и борьба с бедностью.

На днях у Дмитрия в передаче на радио "КП Петербург" вышел отличный выпуск про школьное образование. Он предложил посмотреть на него, не как на систему передачи знаний, а как на социальный лифт… или социальный фильтр, который отсеивает тех, кому в этой жизни жизненный успех если и светит, то статистически с меньшей вероятностью и большим трудом:

Я читал замечательную книгу советского журналиста Владимира Цветова про Японию. И он говорил, что там один его японский коллега, журналист, очень волновался, что ребенок его должен был сдавать экзамены в детский сад. Потому что из детского сада можно было поступить в хорошую школу, из хорошей школы был шанс поступить в хороший университет…

Казалось бы, причем тут мы? У нас прописанное в Конституции всеобщее школьное образование, гигантское количество бесплатных мест в вузах, ЕГЭ, во-многом убравший образовательную коррупцию? Да вот, получается, что для нас это в той или иной степени все равно актуально.

Сдача ЕГЭ зависит от того, есть ли у родителей возможность отдать ребенка в хорошую школу, могут ли они оплатить своему чаду репетиторов и сидеть с ним, решая задачи по математике. Как отмечает Дмитрий:

Либо ты какой-то безумно мотивированный и безумно гениальный человек, который, да, сможет получить свои там 100 баллов по всем предметам, но таких абсолютное меньшинство, либо у тебя есть ресурс, который позволяет себе родительский ресурс, который позволяет себе нанять репетиторов, готовиться целенаправленно к ЕГЭ, пройти его в соответствии с требованиями, да, и, соответственно, оставить за бортом тех, кто такого ресурса не имеет.

В общем, послушайте обязательно — это правда стоит того!

#журналистское #friday_post

Если бы Ева не откусила запретный плод, не было бы греха, добра и зла, и, конечно же, новостей

Так в середине 1990-х гонконгский бизнесмен Джимми Лай объяснял выбор названия для своего нового проекта — таблоида Apple Daily. Как писал Дорин Вайзенхаус из Гонконгского университета:

Apple Daily быстро стала второй по популярности газетой Гонконга благодаря своим статьям о знаменитостях, скандалах, автомобильных авариях и трагических смертях…

Помимо стандартных таблоидных тем журналисты Apple Daily активно писало о грехах политиков. На первой полосе номера от 9 марта 2003 года вышло расследование про финансового секретаря Гонконга Энтони Люнг Кам-чунга (если вы знаете китайский, и моя попытка транслитерации вас ранит, прошу прощения и буду признателен за правки). Издание утверждало, что чиновник незадолго до повышения налога на регистрацию автомобиля купил себе роскошный седан Lexus и должным образом не задекларировал этот факт. Публикация стоила герою должности.

Журналисты Apple Daily разоблачили нарушения при строительстве метро в Гонконге. Они же писали о незаконном бизнесе офицеров местной полиции.

Все это само по себе вряд ли было бы проблемой. А вот резкое неприятие Лайем КПК — проблемой определенно было. Один из первых обысков в редакции прошел в 1999-м — антикоррупционная служба пришла туда по делу о подкупе полицейского (последнее, впрочем, будем честны, не так уж и невозможно, учитывая специфику издания). Потом был бойкот со стороны китайских рекламодателей.

В 2014-м были хакерские атаки, в 2019-м — публикация личных данных (включая фотографии и адреса) 87 журналистов издания. Тогда же по центральному телевидению Китая Джимми Лайа называли «организатором Хаоса в Гонконге», который «готов стать политическим инструментом иностранных сил в деле дестабилизации».

В августе 2020 года на фоне протестов в Гонконге Лай критиковал закон о национальной безопасности. Он давал интервью зарубежным СМИ, хвалил Трампа, призывал оказать протестующим международную поддержку. Также он заявил:

Все, что у меня есть, дано мне Гонконгом. Я буду бороться за это до последнего дня. Даже если я пожертвую собой, это будет честью

В первый раз Лайя арестовали в августе, именно за нарушение того самого закона о национальной безопасности. Однако вскоре его выпустили под залог. В декабре газетного магната задержали повторно, на этот раз по делу о мошенничестве.

В феврале 2026 года 78-летний предприниматель получил 20 лет тюрьмы. Еще шестерым журналистам Apple Daily дали от шести с четвертью до десяти лет лишения свободы.

А что с самим изданием? Еще в 2021-м оно прекратило существование после ареста активов и задержаний сотрудников. Последний номер датирован 24 июня 2021 года. В тот день зарубежные издания опубликовали видео, как жители Гонконга стоят в очередях за Apple Daily. Guardian писала: "обычно газета продавала 80 000 экземпляров в день, в этот раз редакция напечатала миллион. Спрос был настолько высок, что к середине утра жители Гонконга начали собирать в интернете список магазинов, в которых еще оставались нераспроданные копии..."

#журналистское #историческое #социологическое

Большой зал Ленинградского дома журналиста был переполнен. Главный редактор газеты "Московские новости" Е.В. Яковлев и международный обозреватель "Известий" М.Г. Стуруа встречались с коллегами. Принципиальный профессиональный разговор о задачах печати в период перестройки о путях развития советской журналистики вели гости с работниками ленинградских газет, радио и телевидения…

Не так давно я копался в подшивках "Ленинградской правды". В номере от 19 апреля 1987 года наткнулся на эту заметку. И решил почитать о Егоре Яковлеве. К стыду своему я знал о нем лишь википедийные факты:

- один из идеологов перестройки;
- легендарный главред "Московских новостей";
- отец сооснователя "Ъ" Владимира Яковлева.

Не то чтобы мой краткий ресерч что-то сюда внес относительно самого Егора Владимировича. Интересно было почитать про его семью.

Отец будущего сподвижника Горбачева, Владимир Иванович Яковлев, до революции был офицером, после — возглавлял ЧК в Одессе. В 1930-е был чрезвычайным комиссаром путей сообщения.

Мать — Наталия Полубояринова. Правнучка генерала Алексея Эверта, командующего армиями Западного фронта во времена Первой Мировой. Кстати, ее брат Дмитрий — ученый в области огнеупорных материалов, кавалер ордена Ленина. Сестра Татьяна — солистка Большого театра.

Это я все к чему? На так давно наткнулся на пост Дмитрия Прокофьева о семье члена Госсовета при Николае II Николае Петрове, отце великого советского онколога и дедушке известного искусствоведа. Здесь мы видим сходную историю — родственная прямая связывает царского генерала, видного советского чекиста, сподвижника Горбачева и крупного медиаменеджера постсоветской России.

К чему я все это? Вовсе не к яростному обличению — если учесть мою семейную биографию, было бы глупо. Скорее, это попытка коснуться темы, которую у нас почти не принято обсуждать. По самым разным причинам — от проблем с гуманитарным знанием в стране до извечного "так уж повелось".

У нас сложился довольно устойчивый образ советского общества. Что оно собой представляло? Принудительная уравниловка 1920-х; Шариковы, заселенные к профессорам Преображенским; конвейер репрессий; а потом бедноватая единая для всех советская обывальщина с плохой колбасой, дешевым кефиром и книжками Дюма за сданную макулатуру. А, ну и довольно абстрактная партийная верхушка (из числа деревенских комсомольцев сталинского призыва), которая гоняла на "Чайках" и отоваривалсь в ЦУМе.

Это имеет целый ряд последствий. Во-первых, идею тотального равенства возможностей в 90-е. Некоего единого старта, в котором и произошел естественный отбор. Во-вторых, представление о том, что западные исследования межпоколенческого неравенства, когда подсчитывают количество нормандских фамилий в Оксфорде XX века для нас просто не актуальны.

Весь подвох в том, что без исследований этого, конечно, не понять. Однако, возможно (только возможно) российское, советское и постсоветское общества устроены сильно сложнее и интереснее, чем нам кажется…

#журналистское #историческое

Каждому члену экипажа предлагалось внести свой вклад в создание самого занимательного, познавательного и актуального издания с самым большим тиражом среди всех периодических изданий в пределах Антарктического круга…

Наткнулся на очень трогательную и поучительную историю «самого южного периодического издания». Речь о The South Polar Times — журнале, который издавался во время экспедиций полярника Роберта Скотта. Если вы интересовались полярными экспедициями, то это тот самый Скотт, который пытался достичь Южного полюса, но уступил Амундсену и погиб.

На самом деле Скотт организовал две экспедиции в Антарктиду. Первая стартовала в 1901-м на борту барка «Дискавери». Именно ее команда решила издавать свой собственный иллюстрированный журнал. Впоследствии штурман судна Альберт Армитидж вспоминал:

В нём должны были сочетаться все лучшее от пенсовых и полупенсовых лондонских газет, юмористических изданий, а также полуторапенсовых и полукроновых ежемесячных журналов. Несмотря на такое превосходное качество, The South Polar Times должна была распространяться бесплатно среди всего населения нашей маленькой колонии, причем расходы на издание с лихвой покрывались благодарными чувствами получателей

Первый номер вышел в апреле 1902-го. Как пишет Энн Фадиман, его обложку нарисовал зоолог, врач и физиолог Эдвард Уилсон. Главным редактором был Эрнест Шеклтон, третий лейтенант, отвечавший за трюмы, запасы, провизию и анализ глубоководных вод.

Писать в The South Polar Times предлагалось всем. Чтобы авторы не сдерживались, статьи публиковали анонимно, передавая Шеклтону через специальный почтовый ящик. Фадиман отмечает:

Шеклтон был настолько завален творчеством потенциальных литераторов, что перенес редакцию из своей каюты в кладовую в одном из трюмов, установил пишущую машинку на упаковочный ящик и привязал веревку к двери, чтобы, если он захочет работать без помех, он мог захлопнуть ее, не вставая со своего места…

В итоге редакция (то есть Шеклтон) все равно не справлялась. Тогда третий лейтенант решил организовать дополнительное издание с более простым оформлением под названием Blizzard. Однако команда выбрала Times и у конкурента вышел лишь один номер.

К концу года выпуск The South Polar Times приостановили в связи с отбытием главного редактора вместе с частью экспедиции на 960 миль вглубь Антарктиды. В итоге Шеклтон вернулся с тяжелой формой цинги и был отправлен в Англию. Новым главредом был избран физик Луис Бернакки. Однако он оформил лишь три выпуска.

Возобновили журнал в 1911-м, на борту барка «Терра Нова». На нем Скотт отправился в свою вторую и, увы, последнюю экспедицию к полюсу. Редактором стал помощник зоолога Эпсли Черри-Гаррард. Последний номер вышел уже после гибели Скотта. Выпуск заканчивали, когда у остатков экспедиции почти закончились припасы.

История эта поучительна — во-первых, люди не могут без газет и журналов. Во-вторых, если их не бить по голове, они будут делать такую вот красоту, даже почти на полюсе.

#журналистское

Вчера я закончил работать в половину второго ночи, думаю, что сегодня это повторится. Нюанс состоит в том, что завтра мне предстоит еще и подъем в 6:40 утра, чтобы успеть на интервью в 8:30.

Размышляя над этими обстоятельствами своей жизни, я решил почитать про 過労死 или кароси. Проще говоря, о смерти от переработок. Думаю, многие слышали об этом феномене. Особенно много о нем говорили в 2017-м, когда стало известно, что сотрудница японской государственной телекомпании NHK стала жертвой систематического переутомления.

Причем скончалась 31-летняя журналистка еще в 2013-м, после освещения выборов, но несколько лет неприглядная правда была аккуратно спрятана от слишком пристального внимания общества под корпоративным ковром. Как писала Guardian:

Мива Садо, работавшая в штаб-квартире телекомпании в Токио, отработала 159 часов сверхурочно и взяла всего два выходных дня за месяц до своей смерти от сердечной недостаточности в июле 2013 года.

Тогда эту историю освещали очень громко и по всему миру. В традициях японской феодальной корпоративной этики руководитель медиахолдинга приехал домой к родителям Садо, чтобы извиниться. Президент NHK Рёичи Уэда заявлял:

Мы сожалеем о потере замечательного репортера и серьезно относимся к тому факту, что ее смерть была признана связанной с работой. Мы продолжим работать над реформами в сотрудничестве с ее родителями.

Чего я до сегодняшнего дня не знал, так это то, что через два года после всех этих заявлений на той же самой NHK умер еще один журналист — на этот раз 40-летний мужчина. Известно об этом стало тоже не сразу — лишь в 2022 году, то есть через три года после кончины сотрудника. Как писала Asahi Simbun:

За месяц до смерти мужчина отработал около 74 часов сверхурочно, но в среднем за пять месяцев этот показатель составил 92 часа. Представитель телекомпании NHK Тосио Хорибе пояснил, что репортер был занят освещением подготовки к Олимпийским играм в Токио, выборов в верхнюю палату парламента и ущерба, нанесенного Токийской агломерации тайфуном.

Угадайте, что сказали в телекомпании на этот раз? Правильно:

Мы глубоко соболезнуем семье погибшего. Это крайне прискорбно. Мы относимся к этому очень серьезно.

Такие дела… А теперь я пошел дальше работать!

#журналистское

When people text or message me for something and they write 'Plz' because it's shorter than 'Please', I reply 'No', as it's shorter than 'Yes'

Последнюю неделю в журналистских чатах и каналах обсуждают историю о том, как крупные редакции внедряют ИИ для написания новостных постов, сводок и даже озвучивания новостных подкастов. В целом происходит это не особенно удачно и тут коллеги предсказуемо делятся на две неравные части.

Большая предсказуемо радуется, что нейросети опять облажались (еще бы, это дает нам надежду, что еще удастся немножко покоптить небо). Меньшая также предсказуемо защищает прогресс, говоря, что это неизбежные технические баги и неправильное использование технологии. Но скоро все заработает.

В целом я склонен согласится с последними — нейросети работают все лучше. Да и желание редакторов внедрить машину, которая будет писать новости без выходных, отпусков, обедов и перекуров, никуда не денется. Об этом говорили еще в 2010-х годах. Главный редактор Bloomberg Джон Миклетвейт тогда писал:

При правильном подходе автоматизация журналистики способна сделать нашу работу интереснее. Я уже упоминал, как журналистика переходит от освещения событий к освещению причин их возникновения. Время, затраченное на кропотливый поиск фактов, можно будет потратить на их объяснение. Мы сможем навести порядок, обеспечить прозрачность и строгость в сфере, которая сейчас напоминает Дикий Запад.

Красиво сказано, но если чуть упростить, эту мысль куда лучше выразил в 2016-м вице-президент компании Graphiq, которая в свое время партнерилась с Reuters. Он говорил:

Как мы видим, команды графических дизайнеров перегружены. Они хотят создавать масштабные, захватывающие инфографики, которые действительно заслуживают участия дизайнера-человека, но людей заваливают другими запросами…

Эта логика безупречна с точки зрения корпоративного менеджмента, но во всех других плоскостях есть два больших изъяна. Во-первых, она лицемерна. Хорошо видно, что боссами движет не желание сделать работу журналистов интереснее, а стремление на этой самой работе сэкономить.

Однако у нее есть не меньший, а даже больший порок, который ставит под вопрос саму идею автоматизации написания новостей. Задайте себе как потенциальному потребителю контента вопрос: если событие не «заслуживает участия дизайнера-человека», то с какой стати оно заслуживает внимания читателя-человека?

Это обращает нас к куда более глубокому вопросу — а нужно ли людям то гигантское количество довольно технических новостей, которые современная журналистика производит в бесконечном количестве в надежде, что хоть одна из них "залетит в топы"? Нужны ли повторяющиеся сообщения с мелкими деталями какого-то ЧП, однообразные заявления чиновников о намерениях? Или о намерении подписать договор о намерениях?

Безусловно, автоматизация монотонной бессмысленной работы — очень мотивирующая задача для инженера. Это буквально дает ощущение, что ты сделал мир лучше. Однако не правильнее ли будет задуматься о том, чтобы бессмысленную работу вообще не делать?

#журналистское

Это оружие джедая. Не такое неуклюжее и непредсказуемое, как бластер. Элегантное оружие… для более цивилизованной эпохи

Минувшая пятница была для меня самым адреналиновым рабочим днем за долгое время. Хотя, если подумать, я всего лишь взял парочку интервью. Тем не менее эта задача заставила меня попотеть: поиски контактов, челночная дипломатия, уговоры. Однако это стоило того, так как получился текст, который приближается к тому, зачем, на мой скромный взгляд, вообще нужна журналистика.

Дело в том, что на прошлой неделе в легендарные питерские бары "Хроники", "Пирс 28", Redrum пришли с проверкой. Поводом стали жалобы одного из жильцов легендарной барной улицы Некрасова. Конфликт понятен — жители хотят спокойно спать, бары — работать, посетители — отдыхать. Посетители недоумевают, как можно ожидать от жизни на барной улице тихого спокойствия и уюта. Жители задаются вопросом — а зачем вообще им барная улица?

При этом никто не хочет говорить публично, никто не хочет говорить под своим именем, давать развернутые комментарии. В итоге к обеду у меня не было ни одного авторизованного комментария — к концу рабочего дня я опубликовал текст сразу с тремя.

Почему это важно? Потому, что (по моему глубокому убеждению) функциональные сообщества — будь то семья, рок-группа, футбольный клуб, международное объединение — отличаются от дисфункциональных тем, что их участники могут открыто говорить. Спорить, ругаться, бить тарелки, но говорить.

Куда отдавать ребенка — во французскую школу или в немецкую? После коды нужен еще один басовый проигрыш или обойдемся? Нам сейчас нужен защитник или нападающий? Мы разрешим странам с более низким ВВП давать большие субсидии фермерам или это несправедливо по отношению к сельхозпроизводителям других стран?

Проблема в том, что вообще это не самое приятное занятие. Никто не хочет этим заниматься. Во время разговора о школе могут вылезти неприятные разговоры о цвете обоев. Споры о басовой партии могут привести к обсуждению общего баланса в группе. А уж какие проблемы могут быть из-за субсидий фермеров… про это целая литература о внутренней политике ЕС.

Однако, если это не проговаривать, то проблемы становятся только хуже. Именно поэтому в здоровом обществе журналисты не только неусыпно бдят за коррупционерами, дают микрофон слабым, высвечивают несправедливость, но и служат площадкой для полемики. Потому что пока мы друг с другом говорим, даже на повышенных тонах, мы друг в друга не стреляем (образно говоря). Даже если изначально стороны (или сторона) говорят, что к компромиссу не готовы (как в данном случае). Кажется, что на самом деле разговор — это первый компромисс...

В общем, неплохо получилось — если вдруг интересно читайте.

#журналистское #левое #социологическое

Представьте себе мир, в котором естественные (для нашей культуры) вещи вроде брака зависят от социального положения. Буквально от того учились ли вы в вузе и на какой работе работаете.

Ах да, вам достаточно просто оглянуться по сторонам. В мае 2026-го Национальное бюро экономических исследований США опубликовало статью, посвященную именно этому вопросу. Мы решили обсудить ее с социологами Жанной Черновой и Никой Костенко.

Оказывается уже несколько лет выходят работы, которые показывают: официально оформленные отношения становятся привилегией высшего и среднего класса. Как напомнила Жанна:

доля женщин с высшим образованием, находящихся в браке, за последние десятилетия снизилась незначительно — с 79% до 71%. При этом доля замужних среди женщин без диплома резко упала — с почти 80% до менее чем 60%.

Здесь консерваторы воскликнут: что это за ерунда? Образование, мол, вредит женщине. Как раз в университетах "прекрасной половине человечества" забивают голову всякой лево-либеральной белибердой, оттого и все разводы. Проблема в том, что это не так. Опять же слово Жанне Черновой:

Данные по скандинавским странам показывают: в 1980-е годы образованные женщины разводились почти вдвое чаще необразованных, тогда как сегодня тренд поменялся — именно образованные пары оказываются стабильнее.

Социальные изменения последних десятилетий сформировали совершенно новый "брачный рынок" (если в терминах экономического империализма). Образованные и крепко стоящие на ногах мужчины женятся на образованных и крепко стоящих на ногах женщинах. Необразованные, но крепко стоящие на ногах мужчины все равно женятся на образованных и крепко стоящих на ногах женщинах (в современном мире в вузах учится больше женщин, так на нашем "рынке" есть некоторый избыток девушек с дипломами).

Что происходит с остальными? Если усредненно, ничего хорошего. Хрупкие отношения, которые часто не воплощаются в стабильные партнерства, появление детей и все то, что так любят поборники нравственности.

Как отмечает Ника Костенко (это, к сожалению, в материал не влезло), это еще и следствие атомизации lower class. Если человек из "приличной семьи" сначала оказывается в одном плотном сообществе (вузе), потом нередко в другом (аналитическом отделе банка, офисе логистической компании) и одновременно в третьем (каком-нибудь сообществе активистов-урбанистов), люди из "семей попроще" выходят из школы, часто уезжают в другой город и оказываются предоставлены сами себе, работая в ПВЗ или курьерской службе. Тиндер, конечно, никто не отменял (если вы не в РФ), но для свиданий тоже нужны деньги, силы, время. К тому же, даже если вы нашли кого-то, вам незачем это объявлять отношениями, потому что особо-то объявлять некому.

И эта пропасть будет только расти, ведь те самые пары Образованный+Образованная рожают крепко стоящих на ногах детей, а вот хрупкие союзы Необразованный (и бедный) + Необразованная (и бедная)... сами понимаете. В общем почитайте!

#журналистское #историческое #friday_post

В этом году галерея Albertina представляет первую за 90 лет крупную выставку творчества Домье. Его искусство сегодня ничуть не менее актуально, чем в момент его создания…

15 декабря 1831 год, Париж. Галлерея Веро-Додат. В витрине недавно основанного журнала La Caricature появляется оттиск, на котором изображен ни много ни мало король Франции Луи Филипп. Выписан он в виде ненасытного великана, восседающего на троне и пожирающего богатства своих подданных.

Надо сказать, что публикация такого изображения была довольно смелым шагом. С восшествия на престол нового монарха прошел лишь год. В столице было неспокойно, то и дело вспыхивали волнения, подавленные властями. Эти самые власти не собирались терпеть инакомыслия, тем более выраженного столь явно и публично, буквально выставленного на всеобщее обозрение.

Экземпляры журнала с карикатурой были изъяты, а литографический камень — разбит. Впрочем, на этом дело не закончилось — к суду привлекли художника, автора карикатуры. Им был 23-летний Оноре Домье еще мало кому известный кроме узкого круга художников.

В итоге молодого человека приговорили к полугодовому заключению и крупному штрафу. Впрочем, кое-где можно найти информацию, что в тот раз художник сумешл выйти под залог. Посадили его позже, за публикацию карикатуры "Прачки", где он высмеивал французское правосудие.

La Caricature вообще был журналом довольно смелым. Основанный другом Бальзака Шарлем Филлионом, он постоянно подвергался репрессиям — тираж изымали более дюжины раз. Филлион примерно год отсидел в тюрьме. И все же за первые пять лет существования вышел 251 выпуск. Остановил работу только закон 1835 года фактически прямо запрещавший политическую карикатуру в стране. Но и то, в 1838-м редакция возобновила работу.

Как писал о главреде La Caricature историк Поль Тюро-Данжен:

Он умел объединять, продвигать и вдохновлять тех художников, которых нанимал, прививать им свою смелость и дерзость, снабжать их идеями и легендами, смелыми преследованиями и осуждениями, и таким образом этот малоизвестный человек стал одним из самых опасных противников нового короля, мешая монарху получить тот престиж, который необходим для истинного утверждения…

Домье оказался как раз одним из тех вдохновленных и продвинутых Филлионом художников. Художник стал одним из постоянных авторов La Caricature, обретя вместе с журналом славу (и, конечно, же проблемы).

В итоге Луи Филипп так и не смог основать новую династию — в 1848 он был свергнут. Сам король бежал в Великобританию. Филлион стал классиком французской карикатуры.

А Оноре Домье — классиком всей французской живописи, чьи работы висят в Эрмитаже, выставляются, как вы видели в начале поста, в австрийской галерее Albertina, и продаются за сотни тысяч долларов на аукционах.

#журналистское

Пару дней назад я писал о том, что американские колледжи выпускают все меньше людей с дипломами журналистов. В 2012-м дипломы вручили почти 15 тысячам человек, в 2023-м — 10 тысячам.

Я решил посмотреть, что творится в России, тем более, что разного рода официальные лица говорят о том, что профессия журналиста абитуриентам по-прежнему интересна (и проблема с нехваткой кадров кроется где-то еще).

То глава СЖР Владимир Соловьев (все еще, не тот) заявит, что в "во всех наших факультетах журналистики каждый год большие конкурсы, и они увеличиваются". То министр науки и высшего образования скажет, что "недостатка в количестве тех, кого учат для работы в медиаотрасли, мы не наблюдаем". Что, впрочем, не помогает, отмечает министр:

мы наблюдаем парадоксальную ситуацию: при большом количестве обучающихся наблюдается дефицит квалифицированных кадров в отрасли

Что же мы видим, если посмотрим на данные ВШЭ о качестве приема студентов в российские вузы? А то, что количество абитуриентов, поступивших в 2025-м на программы группы Журналистика и Литературное творчество… действительно почти такое же, как в 2019-м. Первокурсников в прошлом году было все же несколько меньше, но никакого сравнения с данными по американским колледжам нет.

Более того, с 2019 по 2022 наблюдался устойчивый рост, который сменился, скорее, корректировкой, нежели радикальным падением. Основное снижение по сравнению с пиком 2022 года вообще за счет уменьшения количества платников. Судя по всему, это не какая-то потеря интереса молодых людей к журфакам, а результат усилий по снижению количества платных мест.

Впрочем, в России количество университетских мест не так зависит от конъюнктуры. Все же есть государственное финансирование, целевые программы. Соответственно вряд ли можно ожидать, что количество "будущих журналистов" будет резко снижаться. Во всяком случае, если в ведомстве господина Фалькова не решат, что это сообразно текущему моменту.

Куда интереснее показатель ЕГЭ. Ведь места местами, но успешных выпускников школ никто не может обязать идти на программы, которые им не милы. И вот здесь мы видим некоторую тенденцию к снижению. В 2019-м медиана (срединное значение — 50% результатов выше, а 50% ниже) качества приема составляла 81 балл (оно оценивается по 100-балльной шкале) у бюджетников и 68,2 у платников. В прошлом году это было 75,8 и 62,5 соответственно.

Впрочем, сильнее всего просадка видна в 2025-м году. Возможно, там выросло число программ или произошли другие изменения. В любом случае ничего драматичного (если вынести за скобки прошлый год) не произошло.

Здесь можно сделать кучу оговорок. И то, что большинство студентов журфака не пойдут в редакции, и то что работать журналисты будут в основном историки, политологи, социологи и кто только не. Но сложно отрицать очевидное — выпускники школ в журналистику все еще хотят. А вот потом они, судя по всему, понимают что в профессии к чему...

P.S. А количество олимпиадников (то есть своего рода элиты российских абитуриентов) на журфаках даже выросло. Спасибо Александру Черныху, что надоумил посмотреть

#журналистское

"Журналисты — несчастные, либеральные, чрезмерно образованные, низкооплачиваемые мужчины среднего возраста…"

Вчера я писал о том, что количество выпускников американских журфаков постепенно снижается. На что мне совершенно логично заметили — так журналистика и не требует высшего образования. Во всяком случае большую часть работы в редакциях можно делать и без университетского диплома.

Так-то оно так, но американские работодатели, похоже, так не считают. Во всяком случае они так не считали в середине прошлого десятилетия. Как указывала Сара Кендзиор:

В 1971 году 58 процентов журналистов имели высшее образование. Сегодня их 92 процента, и во многих изданиях требуется диплом магистра журналистики – несмотря на то, что большинство известных журналистов никогда не получали формального образования в этой области…

Кендзиор ссылалась на исследование Университета Индианы. К слову, название статьи об этом исследовании в Atlantic процитировано в начале этого поста:

Журналисты — несчастные, либеральные, чрезмерно образованные, низкооплачиваемые мужчины среднего возраста…

Конечно, дело было в 2014-м. Возможно, сейчас на фоне угасания интереса университетов и студентов к журфакам дело как-то изменилось. Но, думается мне, возможно что изменилось оно в сторону еще большего интереса работодателей к дипломам. Ведь по мере сокращения числа вакансий у работодателей есть больше выбора.

Ну и, конечно, история про низкооплачиваемых мужчин, скорее, американская. Советское наследие и постсоветский контекст все же куда больше уравнивают россиян и россиянок в правах быть низкооплачиваемыми и несчастными специалистами, хотя, конечно, далеко не в полной мере.

#журналистское

Локальные медиа приходят в упадок, а федеральное финансирование журналистики иссякло

Вчера издание Poynter опубликовало большой текст о студентах американских журфаков и их планах на жизнь. Если вам казалось, что где-то (ну, например, в США) корреспондент получает приличные деньги, то статья очень эффективно от этих иллюзий избавляет. Написана она, к слову, студенткой же по имени Сидни МакГарр из Колледжа Колорадо.

Сидни пишет: согласно статистике, средняя годовая зарплата журналиста в Вашингтоне — меньше 42 тысяч долларов в год. Для сравнения, специалисты MIT полагают, что для нормальной жизни жителю американской столицы нужно зарабатывать больше 60 тысяч долларов в год.

В общем-то все по моему любимому Дэвиду Греберу — современный рынок труда устроен так, что:

чем больше пользы другим приносит работа, тем меньше человек за нее получает

Тем не менее, мисс МакГарр пишет, что все еще верит в выбранную ею профессию, как это делают многие другие студенты. Как говорит одна из героинь материала:

Я пошла в эту сферу не ради денег. Я скорее в ней ради долга служить своему сообществу и помогать людям получать достоверную информацию

Автор статьи напоминает, несмотря на экзистенциальную угрозу со стороны ИИ, несмотря на репрессии и финансовый коллапс многих изданий, более 10 тысяч человек в США получили университетские дипломы журналистов (данные за 2023 год, хотя Сидни ошибочно приписывает 2025-му).

Здесь впору умилиться самоотверженности этих людей, или подивиться их наивности (что уже сделали в русскоязычном телеграме). Однако если присмотреться к этой цифре повнимательнее, то станет очевидно, что она также знаменует собой кризис в журналистике.

Дело в том, что 10 тысяч человек это, конечно, много, но еще в 2020-м с американских журфаков выпустилось более 12 тысяч человек, в 2016-м — почти 14 тысяч (как вы можете видеть на графике). Молодые люди вовсе не так наивны, и умеют считывать рыночные сигналы. Так что у них все будет хорошо, ну или нет, но дело тут далеко не только в упадке нашей профессии.

Другой вопрос, что нам-то с вами с этим упадком делать?