Женщина, у которой накопилось

Воображаемое большинство

В опросе женщин 40–65 лет «Паспорт 45+» был блок коротких историй (виньеток). После каждой мы задавали два вопроса: как к этой ситуации, по мнению респондентки, отнеслось бы большинство людей в России и как относится она сама.

Наталье 54 года. Она ухаживает за матерью с деменцией, брат и сестра живут в другом городе и помогают редко. 29% опрошенных считают, что общество сочло бы такое распределение заботы вполне естественным. Сами считают его естественным 21%. Несправедливой ситуацию называют 29%, но думают, что так ее оценило бы большинство, только 21%.

Елене 47 лет. Детей нет, замужем не была, карьера сложилась удачно, жизнью довольна. 10% предполагают, что большинство стало бы ее осуждать или жалеть. Сами к ней так относятся только 3%.

Марине 52 года. Она четыре месяца ищет работу, а на собеседованиях ей намекают, что в коллектив нужен кто-то «поэнергичнее». 42% думают, что большинство назвало бы происходящее дискриминацией. Сами так считают 53%.

Всего виньеток было шесть, в пяти из них респондентки приписывают большинству более жесткую позицию, чем занимают сами. Только в одной истории про Ольгу, которую дочь просит оставить работу ради внука, собственная оценка и предполагаемая оценка большинства почти совпадают.

Причем это не сравнение разных групп. Оба ответа давала одна и та же респондентка по одной и той же виньетке.

Такой паттерн близок к тому, что называют плюралистическим неведением. В классической работе студенты в среднем считали, что их сверстники относятся к употреблению алкоголя более позитивно, чем они сами (Prentice, Miller, 1993).

Но для этих данных мне кажется удачнее формула «воображаемое нормативное большинство».
«Большинство» здесь не группа людей, чьи ответы нам известны. Это представление о том, что считается нормальным и как «люди вообще» отнесутся к определенному выбору.

Механизм можно представить так: я сама считаю несправедливым, что уход за матерью лег почти целиком на дочь, но думаю, что большинство сочло бы это естественным. Значит, норма может оставаться значимой и тогда, когда лично я ее не разделяю.

В этом же опросе есть еще один важный результат. Женщины, которые считают распространенной норму «после пятидесяти заниматься карьерой поздно», примерно вдвое чаще называют возраст препятствием для собственных планов. Причем личное несогласие с этой нормой само по себе эту связь не снимает.

Получается, что личное несогласие с нормой еще не означает, что она перестала быть значимой. Работает и то, что, по мнению женщины, считают нормальным другие.

#паспорт_45

Золотой середины просто нет

«Стереотип такой, значит, ты забила на себя, превратилась в тетку […] я, наверное, сейчас выгляжу как тетка… не знаю… […] А если пытаешься выглядеть молодо и ярко, сразу говорят: молодится. Золотой середины просто нет»

В интервью обсуждаем с информантками внешность и возраст.

В этой цитате хорошо описано, как выглядеть не надо. «Забила на себя» значит, что недостаточно занимаешься внешностью: не следишь, вышла из игры. «Молодится» значит, переборщила и выглядишь не по возрасту. Оба ярлыка оценивают не только внешность, но и отношение к себе и к своему возрасту.

Получается узкий коридор. Работа над внешностью ожидается, и сама по себе она не порицается. В  интервью женщины рассказывают про разные практики: маникюр, окрашивание, массажи. Проблемой становится результат, который выглядит «не по возрасту», причем в любую сторону.

С тем, как надо, сложнее. Ближе всего к положительному образцу, наверное, знакомая формула: хорошо выглядит для своего возраста. То есть хорошо, но с поправкой на возраст.

Получается, ту самую золотую середину легче всего обнаружить по санкциям: «тетка», «молодится». Где она проходит, становится понятно тогда, когда ты уже вышла за ее пределы.

#выслуга_лет

Женщина, у которой накопилось pinned «Одна на двоих Увидела новость: супруги с одной фамилией реже разводятся. Пары с разными фамилиями, по результатам анализа Лаймана Стоуна для Institute for Family Studies, разводятся примерно на 50% чаще, а их браки распадаются примерно на 30% раньше. Сам…»

Одна на двоих

Увидела новость: супруги с одной фамилией реже разводятся. Пары с разными фамилиями, по результатам анализа Лаймана Стоуна для Institute for Family Studies, разводятся примерно на 50% чаще, а их браки распадаются примерно на 30% раньше.

Сам Стоун предупреждает о сильном смещении отбора и пишет, что оценка различий в частоте разводов приблизительна, поэтому по этим данным нельзя сказать, что именно общая фамилия делает брак устойчивее.

Выбор фамилии связан с характеристиками самих супругов. По данным Pew, 79% женщин в разнополых браках взяли фамилию мужа, тогда как 92% мужчин сохранили свою. Среди женщин смена фамилии связан с возрастом, образованием, политическими взглядами и расовой и этнической принадлежностью. То есть общая фамилия сообщает о паре довольно много еще до того, как мы узнаем, разведется она или нет.

Но мне интересно другое.

Объясняя, каким образом общая фамилия могла бы укреплять отношения, Стоун предлагает гипотетический сценарий разговора будущих супругов. Невеста объясняет, почему не хочет брать фамилию жениха, а он говорит о желании создать с ней семью, сохранив ее независимость, и сделать «его» имя «их» именем.

Сам Стоун оговаривает, что это только предположение. В оригинале появляется формула without robbing her of her independence. Именно robbing здесь делает всю работу: независимость женщины уже признана ценностью, которую нельзя «отнять», но итогом переговоров остается принятие его фамилии.

В 2004 году социолог Эндрю Черлин описал деинституционализацию американского брака: нормы, которые раньше довольно подробно регулировали поведение супругов, стали слабее. При этом символическое значение брака сохранилось высоким и, по его предположению, даже усилилось.

На этом фоне интерес к фамилии выглядит особенно любопытно. Когда у брака становится меньше заранее заданных правил, его устойчивость начинают искать и в символических признаках общей идентичности.

Но эти правила меняются не одновременно и не одинаково. Ожидание, что брак должен быть один и на всю жизнь, стало слабее. Практика смены фамилии при этом остается очень гендерно асимметричной.

Меняется и способ оправдания этой практики. Раньше можно было просто сказать: жена берет фамилию мужа, потому что так принято. У Стоуна тот же результат объясняется через современные ценности: добровольный выбор, переговоры, независимость женщины, общую идентичность пары.

Похоже, фамилия хорошо показывает, как старые гендерные практики встраиваются в новые представления о браке, где ценятся выбор, переговоры и независимость супругов.

Снова молод и свободен

Спрашиваем в интервью, когда начинается средний возраст.
Одна информантка отвечает:

«Когда дети приобретают некоторую самостоятельность, когда женщина начинает быть предоставлена больше себе, наступает, наверное, средний возраст».

То есть средний возраст начинается, когда дети уже меньше зависят от тебя и появляется больше пространства для собственной жизни.

В другом интервью то же событие обозначает противоположную границу. Средний возраст, говорит информантка, длится примерно до сорока пяти:

«Потому что дальше уже эти дети типа улетают из гнезда, и уже ты снова молод и свободен».

У этой информантки детей нет и про себя она говорит:

«Я по-прежнему юная и свободная».

Причем во втором случае средний возраст тоже определяется через материнство, хотя сама она в эту схему не входит. Период заботы о детях размечает возраст других женщин.

Получается, что средний возраст определяется не годами, а тем, сколько материнства остается в повседневной жизни.

#выслуга_лет

А еще интересно посмотреть на то, как устроен материал «Сравни»: заголовок говорит о «домашнем труде женщины», затем почти сразу объект незаметно меняется: аналитики предлагают посчитать, сколько стоило бы «заменить основные функции матери профессиональными сотрудниками». Дальше женщина пропадает и остается только мать, выполняющая уход, готовку, транспорт, уборку и развивающие занятия.

При этом текст вроде как хочет критиковать экономическое неравенство женщин. Но получается как всегда довольно характерная ловушка: пытаясь сделать женский труд видимым и придать ему экономическую ценность, текст одновременно воспроизводит нормативную связку «женщина → мать → ответственная за воспроизводство семьи».

И потом расчетами это и подтверждают. Поэтому такая структура данных. Но если подумать, то ведь из пяти видов деятельности далеко не все специфически материнские. Уборка, приготовление еды, транспорт, организация быта нужны домохозяйству как таковому, а не одному ребенку. И даже часть этой работы с ребенком может выполняться отцом или другими взрослыми. Но вся совокупность собирается под рубрикой «функции матери» (

«Сколько стоит мама»

«Комсомолка» написала, что домашний труд петербургской мамы оценили в двести тысяч рублей. Захотелось посмотреть, кто и как считал.

Оказалось, что считал финансовый маркетплейс «Сравни»: 27,5 часа в неделю на уход за ребенком, 12 на приготовление еды, 10 на транспорт, 8,5 на уборку, 7,5 на развивающие занятия. Всего 65,5 часа. Дальше каждый час умножили на рыночную ставку няни, повара, водителя, клинера и репетитора.

Это расчет по методу замещающей стоимости: домашний труд оценивают по тому, сколько пришлось бы заплатить за выполнение тех же работ на рынке.

В новости исчезли две оговорки из исходного расчета. Считали конкретную семью с одним ребенком дошкольного возраста, то есть 65,5 часа это неделя матери маленького ребенка, а не домашний труд женщины вообще. И авторы сами признают, что список неполон: планирование семейных дел, покупка продуктов, организация быта и эмоциональная поддержка ребенка в расчет не вошли.

Ну допустим. Возьмем то, что посчитано.

Двести тысяч здесь не зарплата, а курс пересчета: он показывает, сколько стоило бы купить эти 65,5 часа на рынке. Но пересчет в рыночную стоимость еще не делает эти часы эквивалентными часам оплачиваемой работы.

Часы оплачиваемой занятости могут давать доход, профессиональный опыт, страховой стаж и пенсионные права. Часы домашней работы учитываются иначе. Если они вытесняют оплачиваемую занятость, сокращают ее или забирают время, которое можно было бы вложить в профессию, последствия появляются в доходах, карьере и будущем размере пенсии.

И вот что еще любопытно. У «Сравни» заголовок: «Сколько стоит домашний труд женщины в месяц». В самом же расчете авторы пишут, что оценивали замену основных функций матери.

Почему, когда домашний труд считают и выносят в новости, он всегда оказывается маминым?

#выслуга_лет

Поздно и рано

Меня давно интересует сюжет, как возраст закрывает одни решения и переопределяет другие.

Женщину среднего возраста оценивают одновременно с разных сторон. С одной стороны, ей поздно: менять профессию, поступать учиться, рожать, выходить замуж. Возраст здесь становится основанием считать возможность упущенной: момент уже прошел.
С другой стороны, ей рано: переставать следить за собой, сокращать участие в заботе о родителях, детях и внуках, отказываться быть той, к кому обращаются в первую очередь.

Один и тот же возраст, но в первом случае он становится аргументом против того, чтобы начать, а во втором недостаточным аргументом для того, чтобы прекратить. Он может закрывать новые возможности, при том что прежние обязанности не отменяет.

У профессиональной биографии есть размеченные возрастные переходы: учиться, начинать карьеру, менять профессию предполагается в определенное время. На циферблате социальных часов есть такая разметка, и опоздание по ней санкционируется заметно строже, чем опережение.

У заботы такой общепризнанной точки окончания нет, поскольку нет легитимного возраста, после которого женщина автоматически получает право перестать отвечать, например, за самочувствие матери, помогать взрослым детям или быть той, на чью помощь рассчитывают близкие.

Я называю такую ситуацию темпоральными тисками, когда один и тот же возраст оказывается основанием и для «поздно», и для «рано».

#выслуга_лет

На глазок

Клэри Крекула ввела понятие возрастное кодирование для понимания практик различения, которые формируют представление о том, какие действия, свойства и характеристики соответствуют тому или иному возрасту. Возраст не просто характеристика, которая описывает человека. Возраст участвует в распределении ресурсов, например внимания и уважения. По возрастным кодам определяется, что человеку положено, на что он имеет право и чьи слова заслуживают большего внимания.

Возраст одна из важных характеристик, которые считываются в самом начале общения. Пока не произошло возрастное кодирование, не понятен и формат общения: как обращаться, что и как говорить, какой стиль коммуникации поддерживать.

Возрастное кодирование происходит всегда на глазок, не всегда просто, и здесь важна насмотренность, потому что ошибиться легко, а стоит это дорого: впечатление о себе можно испортить сразу.

Джонфре и Саперстайн выделили девять измерений возраста, по которым его определяют: от хронологического и поколенческого до физического, психологического, этапа жизненного курса, обязанностей и опыта. Люди предъявляют собственный возраст и считывают чужой через эти измерения и их сочетания (Johfre, Saperstein, 2023). Все это может не совпасть.

В этой цитате хорошо показано, как это работает:

«В субботу меня спросила женщина, которая с несколькими высшими образованиями... Она меня спросила: "Леночка, а тебе сколько лет-то? Тридцатка?" Я человека вижу первый раз в жизни. Ну, спасибо за комплимент, мне сорок семь. Дамы и господа, я вас приветствую. Вот женщина средних лет. Какая она? Вот такая она.
Она узнала мой возраст. Что она посчитала? Что я бабка старая, дышащая на ладан? Или что я хорошо выгляжу для своего возраста? Она же с какой целью задала вопрос? Такой, чтобы как раз распределить меня в эту градацию средних лет и каких-то там лет. То есть придать мне какой-то социальный статус»

Незнакомая женщина использует уменьшительно-ласкательную форму имени, обращается на ты, относит информантку к определенному возрасту, помещая ее тем самым в определенную возрастную категорию, чтобы наделить определенным социальным статусом.
В этом примере есть признаки того, что статус этот не очень высокий и дальше можно ожидать покровительственный стиль общения, советы, маскирующие критику и желание научить жизни. Потому что возрастное кодирование это еще и социальная разметка, способ определить приемлемый формат взаимодействия.

Минус семнадцать засчитан как комплимент. Плюс семнадцать был бы уж совсем грубой ошибкой.

#выслуга_лет

Наверное, да

Возраст работает как способ быстро распознать человека.

Узнав, что кому-то сорок семь, мы получаем количество прожитых лет и почти сразу достраиваем остальное: в какой он форме, чего от него ждать на работе, что у него с семьей, что ему идет. Ничего из этого в самой цифре нет, но возраст позволяет быстро получить готовую версию человека.

Социолог Шерил Лэз предлагает различать возраст как количество прожитых лет и возрастную категорию. Количество прожитых лет устанавливается точно. Возрастную категорию мы распознаем и присваиваем друг другу в повседневном взаимодействии. По внешности, поведению, положению в семье и на работе мы решаем, кто перед нами: молодая женщина, женщина среднего возраста или пожилая.

Эта работа хорошо видна там, где она дает сбой.
Информантку спрашивают, относит ли она себя к среднему возрасту. Сколько ей лет, она знает точно, но на вопрос отвечает так:

«Отношу ли я себя к среднему возрасту? Наверное, да. (...) Я внутренне, мне кажется, себя чувствую, наверное, моложе, чем ровесницы мои в мамино поколение. Мне кажется, что они какие-то более усталые были, по моим ощущениям».

Одной цифры для ответа мало. Она говорит о том, как себя чувствует, и о том, какими помнит женщин этого возраста в поколении матери.

Возрастная категория становится социально значимой, когда от нее начинают зависеть доступ к работе, отношение врачей и представления о том, что еще «можно» или уже «поздно».

#выслуга_лет

Хотя бы я осознаю

«Хотя бы я осознаю, что я нахожусь в зависимых отношениях, и это мой личный выбор. Я поэтому перестала по этому поводу переживать»

Сначала ситуация получает название: «осознаю», «зависимые отношения». Это язык, на котором происходящее можно распознать и сделать предметом рефлексии. Затем в той же фразе появляется другой язык: «это мой личный выбор».

Само определение при этом не отменяется. Информантка не говорит, что отношения перестали быть зависимыми или что зависимость ей только кажется. Она удерживает это определение и одновременно называет свое пребывание в этих отношениях собственным выбором.

«Зависимые отношения» позволяют назвать ситуацию, но еще не определяют, как говорить о собственном участии в ней. «Это мой личный выбор» дает такую возможность. Продолжение отношений теперь можно описать не только как положение, в котором она находится, но и как то, что она считает своим решением.

Дальше в цитате появляется «поэтому». Мы не знаем, изменила ли именно эта формулировка ее переживания. Информантка связывает их именно так: между распознаванием зависимости и прекращением переживания встает «мой личный выбор».

У этих двух способов говорить о себе разная история. Терапевтический язык дал названия многому из того, что прежде оставалось внутри частной жизни: зависимости, нарушению границ, травматическому опыту. Кэти Райт связывает терапевтический поворот с появлением легитимного языка, на котором прежде приватизированный опыт становится выразимым (Wright, 2008).

Язык выбора делает другую работу. Сири Сёренсен показывает, что «выбор» не просто описывает уже принятое решение, а позволяет рассказать о происходящем как о результате собственного действия (Sørensen, 2017).

У формулы «мой личный выбор» есть и обратная сторона. Она меняет место объяснения. Продолжение зависимых отношений теперь можно объяснить собственным решением: я знаю, что это за отношения, и считаю свое пребывание в них своим выбором. Зависимость при этом не исчезает, но перестает противоречить рассказу о себе как о человеке, который действует сам.

Остается «хотя бы». Оно задает масштаб этого выбора: зависимость сохраняется, но собственное пребывание в этих отношениях она понимает как свое решение. Отсюда и ее «я поэтому перестала по этому поводу переживать».

#императив_выбора

«Возраст не должен определять, во что женщине стоит вкладывать время, силы и деньги»

С этим утверждением согласны 70,8% участниц опроса «Паспорт 45+». С этой нормой все неплохо: против высказались только 6,5%. В той же анкете было и другое утверждение: «Я понимаю, что хотела бы изменить, но сейчас не вижу реального способа это сделать». 40,8% всех участниц опроса одновременно поддержали норму о возрасте и согласились со вторым утверждением.

Противоречия здесь нет. Первое утверждение относится к норме: возраст не должен закрывать для женщины одни цели и предписывать другие. Второе говорит о возможности действовать сейчас. Норма вполне сосуществует с ощущением, что диапазон действий ограничен. Похоже, сама по себе она не расширяет возможности, но дает язык, на котором можно назвать, чего не хватает для действия.

В проекте «Паспорт 45+» мы смотрим, что происходит с этой нормой в повседневной жизни: что женщины действительно могут изменить и что расширяет или сужает их возможности.

В опросе для согласия с нормой достаточно одного клика, а в жизни одного согласия мало: нужны деньги, здоровье, время, доступная инфраструктура и люди, которым можно передать часть заботы.

Полевой этап провела компания OMI. В онлайн-опросе участвовали 1005 женщин от 40 до 65 лет. Проценты относятся к участницам онлайн-опроса и не являются оценкой распространенности этих мнений среди всех женщин от 40 до 65 лет в России.

#паспорт_45

Из колхозницы в тарелочницу

То, что в рекламе представлено как «шутка», устроено сложнее, чем кажется. И речь не просто о женщине, которая хочет получить бесплатную еду. В этой формуле сжата целая биография. «Колхозница» обозначает исходную позицию, связанную с представлением о низком социальном статусе и провинциальности. «Тарелочница» обозначает доступ к более высокому уровню потребления через мужчину. Между ними выстраивается история подъема, в которой изменение положения женщины связывается не с образованием, работой или доходом, а объясняется через доступ к ресурсам мужчины.

Такая биография может показаться кому-то убедительной, потому что в культуре одновременно работают две нормы. От мужчины по-прежнему ожидают, что на свидании платит он, по данным ВЦИОМ, так считают 68% россиян, причем среди мужчин 74% и 62% среди женщин. Мужчина, который платит, выполняет ожидаемый сценарий и показывает щедрость, заботу, способность обеспечивать. Женщина, которая принимает этот жест, может оказаться стигматизированной.

При этом образ женщины, приходящей ради ужина, присутствует в мужских представлениях заметно сильнее, чем в том, как женщины описывают собственное поведение. По тому же опросу 28% мужчин говорят, что сталкивались с таким поведением, а среди женщин только 9% признают, что так поступали. Сам ярлык «тарелочницы» описывает не столько распространенную практику, сколько подозрение в нарушении определенного порядка отношений. Получается, что мужчина должен показать, что способен угостить, тогда как женщина должна доказать, что она пришла не только за этим.

Так традиционная модель мужчины-кормильца лучше всего сохраняется там, где ее символическое подтверждение сравнительно дешево. Достаточно разово оплатить ресторан и этим подтвердить мужскую роль: я проявляю инициативу, я забочусь, я способен дать. Полноценная модель же мужчины-кормильца требует годами нести основную финансовую ответственность за семью, а равное родительство требует перераспределения не только денег, но и карьерных издержек.

Культурные сценарии меняются с разной скоростью. Женская занятость изменилась сильно, ритуалы ухаживания медленнее, распределение заботы и издержек родительства еще медленнее. Символическая фигура кормильца оказалась устойчивее экономической модели, которую она обозначала.

Воображаемый путь «из колхозницы в тарелочницу» в этой формуле проходит через один оплаченный ужин.

Деньгами у нас занимается жена

Так иногда описывают устройство семейного бюджета, и звучит это как указание на того, у кого в доме власть над деньгами.

Жена оплачивает коммуналку, покупает продукты, следит за обязательными платежами, решает, какую покупку перенести на следующий месяц и где в этот раз сэкономить. Она принимает множество решений о деньгах каждый день.

Покупать ли машину, тратить ли накопления, брать ли кредит: эти решения может принимать муж.

В исследованиях семейных финансов различают повседневное управление деньгами и контроль над ними (Vogler, Lyonette, Wiggins, 2008). Первое связано с тем, кто и как распределяет имеющийся бюджет. Второе с тем, кто принимает решения о крупных тратах.

Различение особенно хорошо видно в семьях, где денег немного. Женщина может распоряжаться практически всем семейным бюджетом, но значительная часть ее решений сводится к тому, как вписать расходы в очень узкий коридор возможностей.

Со стороны это выглядит как финансовая власть.

Управлять почти всеми деньгами семьи иногда означает управлять дефицитом.

Все как-то само

Готовилась к разговору на радио о деньгах и справедливости в паре. Разговор не состоялся, а вопрос остался.

Почему неоплачиваемый домашний труд так плохо воспринимается как экономический вклад?

Одна из причин в самом устройстве заботы. Ребенок вовремя попал к врачу, потому что кто-то заметил симптомы, нашел специалиста, записал, перенес свои дела и отвел на прием. У пожилой матери не закончились лекарства, потому что кто-то заранее проверил запас и купил новые. Ребенок не остался первого сентября без формы, потому что кто-то еще в августе помнил, что ее нужно купить.

Забота невидима именно тогда, когда она сделана хорошо: ее результат состоит в том, что проблемы не возникли. Когда все сделано, кажется, что ничего особенного не произошло, просто все нормально.

Зато заботу легко заметить, когда что-то идет не так: пропустили срок подачи документов, не купили еды, не сходили к врачу. Тогда становится видно, сколько постоянной работы по планированию и организации стояло за привычным ощущением «все как-то само».

Домашняя работа состоит далеко не только из стирки, уборки и приготовления еды. Ее значительная часть происходит еще до самого действия: нужно определить потребность, предвидеть проблему, найти варианты решения, принять решение и проследить, чтобы все было выполнено. Социолог Эллисон Даминджер показала эту когнитивную часть домашнего труда. В ее исследовании именно женщины часто брали на себя предвидение и контроль за выполнением. У привычного «все как-то само» вполне конкретный гендерный профиль.

Результаты оплачиваемого труда во многом остаются ресурсами самого работника: квалификацией, опытом, профессиональными связями, доходом, имуществом, размером пенсии.

Забота тоже оставляет результаты. Только значительная их часть оказывается в жизни других людей: ребенок получил помощь, родители получили поддержку, здоровье сохранилось. Цена чаще остается у той, кто заботился.
А со стороны это по-прежнему выглядит так, будто все как-то само.

Через пять лет

«На собеседованиях любимый вопрос HR-ов: “Как вы видите себя через 5 лет?” Прикольно, у меня период планирования 20–30 лет. В этом я чувствую себя уязвимой. Я уже не могу прийти и начать все с нуля»

Вопрос «Где вы видите себя через пять лет?» на собеседовании обычно задают, чтобы понять, как человек представляет свою дальнейшую карьеру и какое место в этих планах занимает работа, на которую он сейчас претендует.

В ответе информантки с будущим как раз все в порядке. Уязвимость связана с возможностью нового старта.

Начать все с нуля часто означает снова заходить на более низкую позицию, соглашаться на меньший доход и заново доказывать профессиональную состоятельность. В двадцать пять такой шаг может выглядеть как один из возможных поворотов карьеры. С возрастом цена такого поворота становится выше.

Двадцать-тридцать лет впереди есть, однако возможность начать профессиональную жизнь заново становится все менее доступной.

#королевский_возраст

Ошибаться циферкой

«Мне очень сложно было найти работу... Совершенно работодатели не смотрят на тебя, если тебе 40+. Пришлось “ошибаться” циферкой в возрасте... Ты как невидимка»

.
С 2013 года возрастные ограничения нельзя указывать в вакансиях. При этом возрастной фильтр при этом никуда не делся. Он переместился в процедуру отбора и может проявляться просто в отсутствии ответа на резюме. То есть запрет сработал ровно в той части, которую проще проверить: в тексте объявления. 

В 2023 году исследовательницы провели эксперимент методом фиктивных резюме на онлайн-платформе по поиску работы (Котырло, Мун, 2025). Они отправляли одним и тем же работодателям сопоставимые резюме женщин 26, 37 и 48 лет, претендовавших на вакансии бухгалтера. Всего было подано 600 заявок примерно на 200 вакансий. Положительный ответ получили 27,5% заявок от 26-летней соискательницы, 20,5% от 37-летней и 9,5% от 48-летней.

Гофман различал две ситуации. В одной характеристика человека, способная вызвать предубеждение, уже видна или известна окружающим. В другой о ней пока не знают, например, о диагнозе, судимости или какой-то детали биографии, которую нельзя увидеть при встрече. Тогда человек может управлять не самой характеристикой, а тем, кому и в какой момент она станет известна.

Информантка делает это с возрастом в резюме. Его нельзя изменить, но можно попытаться сделать так, чтобы работодатель сначала увидел квалификацию, а уже потом год рождения.

#королевский_возраст

Периоды ведической женственности

Одна из участниц интервью так описывала свой опыт:

«Появилось ощущение, что я не готова все свое время уделять семье. У меня ранее были периоды ведической женственности, когда я пыталась сидеть дома и вдохновлять мужа. Вот там путем экспериментов выяснилось, что нет, так не работает, что-то муж не начинает миллионы зарабатывать в связи с этим».

В теориях выбора желание обычно считают исходной точкой. Предполагается, что человек уже знает, к чему стремится, а обстоятельства лишь расширяют или сужают его возможности. Можно хотеть недостижимого, можно постепенно приспосабливаться к тому, что доступно, но само желание в этой схеме уже есть.

В истории информантки желание не было заранее задано. Ей никто не мешал сидеть дома и заниматься семьей, но и естественным, само собой разумеющимся выбором такая жизнь для нее не была. Она попробовала жить по этому сценарию, чтобы понять, станет ли он ее собственным желанием.

Ведическая женственность предлагает довольно понятный обмен. Женщина становится мягкой, заботливой и вдохновляющей, создает дома правильную атмосферу, а мужчина в ответ берет на себя обеспечение семьи и добивается успеха. 

Эксперимент не дал ожидаемого результата и тут дело не только в разочаровании. Сценарий не просто усвоили или отвергли, его попробовали на практике и оценили  результаты. Женщина получила возможность увидеть, что этот сценарий требует от нее и что дает взамен.

#императив_выбора

Справедливость вернули отправителю

Героиня нового триллера о женской мести обычно сначала пытается действовать по установленной процедуре: сообщает о насилии, подает жалобу, обращается в полицию. Она исходит из довольно разумного предположения, что расследование и наказание уже кому-то поручены.

Однако дальше задача возвращается к ней, потому что ее словам не поверили, доказательства признали недостаточными, репутацию обвиняемого сочли важнее ее свидетельства. Установленная процедура заканчивается отказом. Насилие при этом никуда не исчезает, а разбираться с его последствиями приходится  самой пострадавшей.

В материале Forbes Woman  я предложила для этого механизма формулу «сломанное делегирование справедливости». Когда институт не выполняет порученную функцию, пострадавшей приходится самой решать, как поступать дальше.

Роман мести временно устраняет эту поломку. Читательница знает, что произошло, и понимает, почему героиня действует именно так, а не иначе. Виновный в финале получает по заслугам. Так структурная проблема получает локальное решение: один злодей наказан, однако устройство институтов остается прежним.

Женщина, у которой накопилось pinned «Клуб женщин, которым все равно Мы не злимся. Нам просто надоело следить, чтобы полотенца были в тон, наряжаться по любому поводу и сразу отвечать на сообщения. Так Мелани Сандерс описывает клуб, об открытии которого она объявила 13 мая 2025 года. В этот…»