Сорок первое кресло

Сегодня Нобелевскую премию по медицине получили Карл Дейссерот, Петер Хегеман и Георг Нагель – за светоуправляемые ионные каналы и оптогенетику, метод, который позволяет включать и выключать отдельные нейроны светом.

У оптогенетики много отцов. В 2013 году Brain Prize за неё вручили шестерым. В 2022-м премию Хорвица получили Дейссерот, Хегеман и Геро Мизенбёк, который ещё в 2002 году первым заставил нейроны отвечать на свет. Сегодня третьим стал Нагель. За чертой остались Мизенбёк, Эрнст Бамберг и Эд Бойден, первый автор ключевой статьи 2005 года, написанной вместе с Дейссеротом. И Чжохуа Пань, который заставил клетки сетчатки живой крысы отвечать на свет ещё в 2004-м, но его статью отклонили Nature, Nature Neuroscience и Journal of Neuroscience, и вышла она только в 2006-м.
Устав не даёт делить Нобелевскую премию больше чем на троих, и комитет каждый раз выбирает условного третьего.

Французская академия с XVII века держит ровно 40 кресел, и социолог Роберт Мертон в 1968 году назвал «41-м креслом» место всех, кто был достоин и не прошёл, – в нём в разные годы сидели Декарт, Паскаль, Мольер. В той же статье он описал эффект Матфея, по евангельскому «всякому имеющему дастся»: признание за общий результат непропорционально получает тот, кто уже известен.

Мертон увидел в этом эффекте ещё одну функцию. Когда публикаций больше, чем человек способен прочитать, репутация становится фильтром внимания. Работу известного учёного прочтут быстрее и внимательнее, потому что его имя уже на слуху у научного сообщества. Цена такого фильтра – хорошие идеи менее известных людей могут ждать признания годами, и я не уверен, что можно сохранить фильтр, не заплатив эту цену.

Статья выросла из интервью Харриет Цукерман с американскими нобелевскими лауреатами. Будущие лауреаты рано начинали уступать первое место в списке авторов младшим коллегам: к 40 годам они были первыми авторами в 26% своих статей, менее успешные сверстники – в 56%. Что здесь причина, а что следствие, я так и не понял: щедрость ведёт к признанию, или позволить её себе может только тот, кто в признании уже уверен. В 1973 году Мертон признал, что статья должна была выйти под двумя фамилиями, его и Цукерман. Он сам оказался примером того, о чём писал, а через 20 лет они поженились.

В профессии хедхантера я постоянно сталкиваюсь с той же задачей распределения авторства за успех. Клиенты почти всегда просят человека «из компании лидера», и в этом много здравого смысла: бренд в резюме работает тем же мертоновским фильтром и редко обманывает (этому есть множество объяснений). При этом, собирая рекомендации глубже, мы каждый раз пытаемся понять, кто сидел рядом с этим успехом и чья это на самом деле работа. И чем больше компания, тем важнее эта часть нашей работы, ведь известно, что у "успеха - много отцов".

Кстати, есть такое 41 кресло и у хедхантера. За многие годы я находил CEO для очень разных компаний: от телеканала «Пятница» и «Одноклассников» в годы их расцвета (которые за древностию лет уже можно называть) до цифрового банка и кинокомпании (за последние 2 года, которые пока под NDA). Всё, что эти люди потом сделали, – их личный успех. И каждый раз я аккуратно присаживаюсь в 41 кресло, а потом спокойно встаю с него и бегу дальше.

Сегодня в Стокгольме назвали всего три имени. Но в этот раз 41 кресло видно в тот же день, и в нём явно тесно.