Продолжим тему инфляционных ожиданий и таргета.

Учитывая наши хронически высокие инфляционные ожидания, а также систематическое нарушение заявленного таргета (смотрите https://t.me/monetarity/798 и https://t.me/monetarity/723), нашему регулятору необходима более ястребиная позиция.

В Казахстане изначально присутствует повышенное восприятие инфляционного давления, что связано как с устойчиво действующим в последние годы режимом высокой инфляции, так и с неоднократно пережитым негативным опытом от устойчиво высокой до экстремально высокой инфляции.

Согласно исследованиям МВФ, в странах, где население не имело достаточно продолжительного опыта стабильной и низкой инфляции, но при этом пережило периоды её бурного роста, инфляционные ожидания остаются завышенными — и всегда готовы к скачку при первых сигналах.

У нас к этому добавляется практически полное отсутствие положительной истории доверия к денежно-кредитной политике.

Более того, вместо стабильности наблюдается устойчивая неопределённость. Причем даже на уровне официальных сигналов регулятора: невозможность озвучить, когда точно будет достигнут таргет, постоянный и частый сдвиг прогнозов, широкий коридор и размытие forward guidance, сдвиг фокуса с инфляции на другие параметры.

Учитывая всё это, в наших условиях не должно быть в принципе рассуждений вроде "не будем повышать ставку, потому что боимся замедлить рост экономики или пережестить".

Наоборот, в текущих условиях Национальный банк должен обладать более сильной “антипатией” к инфляции, чем общество и экспертное сообщество в среднем. А у нас, к сожалению, временами наблюдается обратное.

Для развивающихся стран "усмирение" инфляции действительно обходится дороже, и требует более жесткой и опережающей реакции. Центробанкам приходится действовать на упреждение роста инфляционных ожиданий, даже ценой краткосрочных потерь в выпуске.

Необходимо брать пример с той же Бразилии (смотрите https://t.me/monetarity/799) или Австралии: сегодня Резервный банк Австралии удержал ключевую ставку на уровне 3.85% годовых, несмотря на снижение и стабилизацию фактической инфляции до 2.4%.

Это подход стран, стремящихся к полной победе над инфляцией и устойчивому возвращению в заявленный диапазон цели, а не к очередной временной передышке.

В странах с низкой институциональной прозрачностью и слабым треком соблюдения таргета одних лишь заявлений о цели недостаточно .

Ожидания, хронически оставаясь повышенными, начинают формировать постоянное проинфляционное поведение (от ценообразования до требований по заработным платам) и тем самым усиливают инфляцию даже в условиях формально жёсткой политики. Поэтому в таких случаях ожидания необходимо "бить" особенно агрессивно.

Есть у нас и ещё одна проблема/особенность — асимметрия реакции регулятора.

Если к опережающим инфляционным индикаторам (также кредитный импульс, рост ден. массы, и т.д.) и росту ожиданий у нас зачастую относятся достаточно прохладно, игнорируя тревожные сигналы, то на малейшие признаки снижения инфляции (даже при её сохранении выше таргета) быстро формируется повестка в пользу смягчения.

Подобная асимметрия может быть допустима, и то с оговорками, в странах с долгой историей стабильных ожиданий и низкой инфляции, как, например, в случае США. То в нашем контексте она недопустима.

Нам необходима новая стратегия «жесткого доверия».