Глава вторая. Груз из Кандагара

Он попал в город, что не отмечали на карте советские географы, где и мучился в казарме от дизентерии, хотя и следовал насколько мог сомнительному тезису над входом в столовую: «чище руки — тверже кал».

От старших Амазонка страдал за свою растяпистость и мечтательность. А рядом с ним страдал москвич, и страдал он за своё высокое происхождение, потому как столичные жители могут сколь угодно презирать провинцию, но и провинции есть чем ответить, особенно когда к ним в лапы попадаются выходцы из Чертанова. И если для «детей Арбата» Чертаново было не совсем Москвой, то урожденные Хабаровска не готовы были входить в положение и изучать историческую географию столицы.

Москвича звали Федей. Был он кругл, добр и больше всего любил научную фантастику. На фоне высоких интеллектуальных бесед, где основные темы — бабы, жратва и пьянка, он оказался для Родиона тем, с кем можно было обсуждать книги. Свёл их сначала «покупатель», офицер, что набирал в часть. А потом, уже в части их отправили на разгрузку вертушек с ранеными…

Отрубленной головой солнце зависло в зените. Оно безжалостно плавило людей, технику, а воздух превращало в рябь. Застучали костями в сапогах, побежали к обшарпанной «восьмерке». Винты подняли пыль…

Родион потом помнил как бежали на первую разгрузку, причем ему казалось, что смотрел на это будто со стороны. Дальше в памяти — кровавая мешанина воспоминаний. Коричневые бинты, стоны и почему-то чуть не плачущий фельдшер:

— Ну как же так, родной, почти же вытащили. Что ж ты?..

Все прошлые заботы и переживания вычеркнуты из жизни. Смешно было бы вспоминать недавние страхи. Родион замкнулся и молчал. Федя болтал, травил детские анекдоты:

— Пионеры Иванов, Петров, Сидоров под рев клаксонов и визг тормозов отважно перевели старушку через оживленную трассу. Хотя бабушка и вырывалась, стараясь прошмыгнуть в пешеходный переход...

Поначалу Родя не реагировал.

— На уроке географии Петя нашёл на карте мира Гондурас, а также погоняло до последнего звонка.. — гнал дальше Федя.

Родя заржал:

— Меня Амазонкой в школе прозвали.

— Тоже на карте нашёл?

— Практически.

— Повезло тебе. Меня Толстым дразнили.

— Толстый — не обидно. Амазонка — вроде как баба.

— Жирный-жирный, поезд пассажирный тоже не шибко, знаешь ли.

— Ну да, ты-то поди хотел быть доном Руматой, не меньше?..

— А ты — Морисом Джеральдом?

— Скорее Джорджем Рэндольфом.

— Но я тебя все равно буду звать Амазонкой.

— Чё ты сказал, Толстый?..

Так они и подружились.

Читать третью главу