Стихотворение трагически ушедшего от нас Павла Мамушкина (1989-2026) сразу задаёт литургический тон: «обретая бога / обретаешь комья сырой земли». Повторяющееся «обретая / обретаешь» будто имитирует формулу мантры, но объект «обретения» — не свет и не благодать, а скорее новая рана, что отсылает уже к ветхозаветному Богу и Книге Иова.

Поэтому Бог в этом тексте становится «комьями чёрной сырой земли», которые годятся «на обед», «на завтрак» и «на поминки». Это тройное перечисление (обед / завтрак / поминки) хорошо маркирует три состояния человека: настоящее, будущее и посмертие. Оно перекликается с христианской евхаристией, но земля вместо хлеба и поминки вместо причастия — радикальное снижение сакрального.

В этом снижении хорошо виден источник вдохновения, как и во всей посмертной книге Мамушкина; он прежде всего вдохновляется Пазолини (это проявляется и в цитатах), для которого также тело становилось последним прибежищем, а поэзия должна была превратить тело (и, соответственно, телесное) в новый язык.

Далее в стихотворении всплывает ключевой, как мне кажется, образ — мозг, источающий кровь, — он же мученичество, но также и граница мысли, за которой начинается «безмыслие».

И ближе к концу этот момент раскрывается полностью: мы видим строфу (почти оксюморон) о «полноте проницаемости». Проницаемость обычно мы понимаем как уязвимость и (вновь) отсутствие барьеров, здесь она может трактоваться как свобода. Однако свобода даётся не как блаженство, а как «раскалённый воздух», который тоже едят («обед, завтрак и ужин» — повтор из первой части). Воздух тоже становится в какой-то степени пищей, но он раскалён, обжигает.

И тут следует ключевой поворот: «за этим следует отказ от связности / свобода». Свобода оказывается не тем, что, казалось бы, даётся через полноту проницаемости, а тем, что наступает после отказа от связности языка и мыслей. Это можно прочесть как отказ от языка (связность речи), от социальных связей, от логики, от нарратива — или же принятие безумия в себя, принятие в себя ветхозаветного Господа и/или принятие травмы, религиозного кошмара и раны.

#комментарий_Паши_Автоменко_Прайса