Начало этого стихотворения мне показалось парафразом "Мой дядя самых честных правил/ Когда не в шутку занемог".

Мы в редакции обсуждали вопрос об оправданности решения Марины Темкиной перевести это рифмованное стихотворение верлибром. Из этого родился альтернативный перевод текста Бориса Дралюка.

Чем кончилась вся эта музыка

Себя воображая балериной,
которой стоит поступить в Астэр,
жила княгиней в ссылке чин по чину
до гроба тетя, слава Медикейр.

Сервант зеркальный, лебеди, пастушки
(не Мейсен, но Лимож или позднЕй)
и прочего фарфора безделушки —
вот все наследство тетушки моей.

Пакуй весь хлам в пузырчатую пленку
и в лавку антиквара дуй, бутуз.
Нам не понять изысканный и тонкий
советской тети благородный вкус.

и второй вариант концовки — с большим почтением к тете:

Пакуйте в пленку артефакты эти,
раздайте нищим хрупкие дары.
Нам не понять моей великой тети
фарфоровые грезы и миры.

(оба варианта - мой импровизированный перевод с одной поправкой Влады Баронец - у меня было "советской тетки благородный вкус", Влада оправданно заметила, что "тетя" - мягче)

К этому переводу — возражение Марины Темкиной:

"У Бориса Дралюка совсем нет таких залихватских интонаций. А «мой дядя не такой дядя» Псоя Короленко куда как больше подходит для отсылки к началу стихотворения. Этот вариант «раздайте нищим» похож на стих Одена на смерть друга, но не на это стихотворение. Соблюдение формы оригинала в переводе это почти всегда убийство для смысла оригинала. Ну, за редким исключением, которых по пальцам пересчитать."

дополнительный перевод и #комментарий_Евгения_Никитина